Главная » Книги

Ознобишин Дмитрий Петрович - Стихотворения, Страница 3

Ознобишин Дмитрий Петрович - Стихотворения


1 2 3 4

>
  
  
  Лети же, яркая, без грусти, без тревоги!
  
  
  Еще успеем мы к Атму предстать на суд,
  
  
  Где жребий прорекут не смертные, а боги;
  
  
  Где после кратких дней ждет долгая отплата;
  
  
  Есть казнь - обещаны Элизия поля,
  
  
  Где всё печальное утратим без возврата.
  
  
  Жрецов предания всегда красноречивы!..
  
  
  Там нет тебя, о Нил, о Фивская земля!
  
  
  И первый день еще я на престоле Фивы!
  
  
  1832
  
  
  
   69. СЕВЕРНЫЙ ПЕВЕЦ
  
  
  
   (С. П. Ш<евыреву>)
  
  
   Где был наш северный певец?
  
  
   Он был в Италии прекрасной;
  
  
   Зрел Альпов ледяной венец
  
  
   И свод небес, как яхонт, ясный;
  
  
   Средь померанцевых садов
  
  
   Блуждал, исполнен сладкой неги;
  
  
   Пил нектар пурпурных гроздов
  
  
   И - вспоминал родные снеги!
  
  
   Что делал северный певец?
  
  
   Искал он в Риме Рим великий...
  
  
   И встал пред ним гробов жилец
  
  
   В лице отживших царств владыки,
  
  
   Исчез язык, упала длань,
  
  
   В ярме державшая полмира,
  
  
   Но мир искусству платит дань
  
  
   У ног разбитого кумира.
  
  
   Что слышал северный певец?
  
  
   Не древний клич воинской славы;
  
  
   Ему на взморий гребец
  
  
   Пел Тасса звонкие октавы.
  
  
   В луне, по изумрудам струй,
  
  
   В гондоле быстро он катился -
  
  
   И в нем, как свежий поцелуй,
  
  
   Октавы русской звук родился.
  
  
   Что видел северный певец?
  
  
   Он зрел антики Вилла-Новы,
  
  
   Ваянья дивные, резец
  
  
   И мрамор дышащий Кановы;
  
  
   Под смелым куполом Петра
  
  
   Не раз он духом окрилялся
  
  
   И в Ватикане до утра
  
  
   Пред Рафаэлем забывался.
  
  
   Где ж ныне северный певец?
  
  
   Теперь он снова между нами,
  
  
   И на главе его венец
  
  
   Украшен южными цветами.
  
  
   Он наш, он смело превозмог
  
  
   Красавиц Тибра взгляд огнистый
  
  
   И для друзей, для муз сберег
  
  
   Души и сердца пламень чистый.
  
  
   1833
  
  
  
   71. САЛЬВАТОР РОЗА
  
   И пастырь зрел не раз резвивое дитя
  
   В пещерах Баии, холмов на злачном скате,
  
   В развалинах божниц, где солнца луч, блестя,
  
   Дрожит поверх столбов, зарытых в винограде.
  
   Там, в зыбком пурпуре и гроздий, и цветов,
  
   Усталый, отдыхал возлюбленник богов.
  
   Но чаще средь полей бесплодных Сольфатара,
  
   Под лавром высохшим приюта он искал,
  
   И в полдень, утомясь от солнечного жара,
  
   На лаву хладную главу свою склонял:
  
   Струились локоны с ланит, светлей денницы,
  
   И дивный сон сходил на длинные ресницы.
  
   1833
  
  
  
   72. Н. М. ЯЗЫКОВУ
  
  
   В былые дни, поклонник Феба,
  
  
   Я пламенно молил у неба,
  
  
   Чтобы в моей груди младой
  
  
   Не угасал огнь думы сладкой,
  
  
   Чтоб муза рифмою живой
  
  
   Шептала мне свой стих украдкой;
  
  
   Тогда в рассвете бытия
  
  
   Мечтой вся жизнь цвела моя.
  
  
   Блаженны были те мгновенья,
  
  
   Мир светских снов и упоенья
  
  
   Нежданных и завидных встреч!
  
  
   Всё, всё прошло волною шумной -
  
  
   И сердца пыл, увы, безумный,
  
  
   И вдохновительная речь,
  
  
   И то, чем дух ласкался юный,
  
  
   Чем жили, трепетались струны!..
  
  
   Теперь, как странник, на дорогу
  
  
   Глядя, твержу я: "Слава богу!
  
  
   Мой дальний путь пройден, за мной..."
  
  
   Но дум исчезнул рой крылатый,
  
  
   Холодный опыт, мой вожатый,
  
  
   Меня уводит в мир иной,
  
  
   Там, циркуль взяв для измеренья,
  
  
   Стопою ценит вдохновенья!..
  
  
   Но ты, Языков, пробудил
  
  
   Тот огнь, что я в груди таил;
  
  
   На вызов твой красноречивый,
  
  
   Поэт, кому в святой тиши
  
  
   Знакомы радости души,
  
  
   Восторгов дивные порывы, -
  
  
   На вызов твой я ожил вновь
  
  
   Петь юность, дружбу и любовь.
  
  
   Прими ж, певец мой благодатный,
  
  
   Стих дружбы нелицеприятный!
  
  
   Да посетит твой мирный кров
  
  
   Здоровье - спутник вдохновенья!
  
  
   Дай вновь нам слышать песнопенья,
  
  
   Восторг, разгул и шум пиров,
  
  
   И кверху поднятые чаши,
  
  
   Вино - былые годы наши!
  
  
   Ноябрь 1834
  
  
   73. АНТИАСТРОНОМ
  
  
   Пусть астрономы говорят -
  
  
  
  Морочить им не стыдно! -
  
  
   Что солнцев тысячи горят, -
  
  
  
  Нам всё одно лишь видно;
  
  
   Что сонмы звездны в высоте,
  
  
  
  Сгорев, потухнут разом,
  
  
   Что все мы заперты в звезде,
  
  
  
  Вокруг облитой газом.
  
  
   Ведь им рассказывать простор!
  
  
  
  Кто смерит неба стенки?
  
  
   По мне, всё это - тонкий вздор,
  
  
  
  Как пар кометы Энки.
  
  
   От нас до тверди далеко,
  
  
  
  Мы звезд видали ль диски?
  
  
   Хоть заберемся высоко,
  
  
  
  Всё будем к ним не близки.
  
  
   Земное, право, ближе к нам,
  
  
  
  И тут подчас проруха:
  
  
   Фалеса, говорят, из ям
  
  
  
  Таскала вверх старуха.
  
  
   А всё от звезд... И что за цель
  
  
  
  Глазеть на огневые?
  
  
   Они за тридевять земель
  
  
  
  Пусть будут хоть тройные.
  
  
   Когда бы нам творец судил,
  
  
  
  Окончив дней теченье,
  
  
   Быть вновь жильцами тех светил -
  
  
  
  Всё было б впрок ученье.
  
  
   Но жажда истомит в Луне,
  
  
  
  Юпитер долго в стуже,
  
  
   На Солнце весь сгоришь в огне,
  
  
  
  В других планетах - хуже.
  
  
   Лишь дух слетит, как блеск из глаз,
  
  
  
  К возжегшему денницу,
  
  
   Земля уложит остов наш
  
  
  
  В безмолвную ложницу,
  
  
   И кости будут чернозем:
  
  
  
  Там силой благодатной,
  
  
   Быть может, процветет на нем
  
  
  
  Цвет дивно ароматный.
  
  
   Но в цвете том не быть душе, -
  
  
  
  Хоть море выдь из брега,
  
  
   Хоть ветерок поверх дыши
  
  
  
  Лучей весенних негой,
  
  
   Хоть светлым жемчугом роса
  
  
  
  Осыпься в венчик зыбкий, -
  
  
   Он запах выльет в небеса
  
  
  
  Без скорби, без улыбки.
  
  
   Друзья! пока играет кровь,
  
  
  
  Рассудок светел думой,
  
  
   И в сердце ластится любовь,
  
  
  
  Оставим бред угрюмый.
  
  
   Пусть спорит астроном до слез:
  
  
  
  "Родятся гроздья паром!"
  
  
   Мы выжмем гроздья зыбких лоз,
  
  
  
  Ему ж все лозы - даром.
  
  
   1834
  
  
  
  78. ВЕСЕННЯЯ ГРУСТЬ
  
  
  Зима бежит. Не слышен вьюги вой,
  
  
  Метель не вьется по дороге,
  
  
  И шумно панцирь ледяной
  
  
  Дробит Ока, волнуяся в тревоге.
  
  
  В ущельях гор серебряным ковром
  
  
  Лежат нетронутые снеги,
  
  
  И коршун в небе голубом
  
  
  Кругоплывет - предвестник теплой неги.
  
  
  Между дерев безлиственно-нагих
  
  
  Младая верба - вся в уборе -
  
  
  Весну встречает, как жених,
  
  
  Улыбкой светлою во взоре.
  
  
  Еще два дня... Проснется жизнь везде,
  
  
  На божий свет былинка взглянет,
  
  
  И ласточка в родном гнезде
  
  
  И щебетать, и виться станет.
  
  
  Всех радует привет весны!..
  
  
  Лишь я, печальный и угрюмый,
  
  
  Былые вспоминаю сны,
  
  
  Мои несбывшиеся думы.
  
  
  Но что другим в тоске моей?
  
  
  Кому понять чужие слезы!
  
  
  Спеши ж, весна! Пой в роще, соловей!
  
  
  Цветите, пламенные розы!
  
  
  1835
  
  
  
   79. ПЯТИГОРСК
  
  
  Пустынный край! Здесь Дивного рука
  
  
  Переворот таинственный свершала:
  
  
  Грядами гор взнеслась за облака
  
  
  И на Эльбрус порфирой света пала.
  
  
  Здесь каждый шаг - живые письмена,
  
  
  Всё говорит о том, что прежде было.
  
  
  И воздух жжет, и пар клубит волна,
  
  
  И в недрах гор кипит огней горнило...
  
  
  1839
  
  
  
   80. ГОНДОЛЬЕР
  
  
  
  (Венецианская баркарола)
  
  
   "Посади меня с собой,
  
  
   Гондольер мой молодой, -
  
  
   Близко до Риальто.
  
  
   Дам тебе за труд я твой
  
  
   Этот перстень золотой,
  
  
   Перстень с бриллиантом".
  
  
   "Дорог перстень, госпожа!
  
  
   Не ищу я барыша,
  
  
   Мне не надо злата.
  
  
   Беден я, но в цвете сил;
  
  
   Златом труд я не ценил:
  
  
   Есть другая плата!"
  
  
   "Что ж тебе? Скажи скорей...
  
  
   Ночь становится бледней,
  
  
   Близок день к рассвету.
  
  
   До Риальто довези, -
  
  
   Всё, что хочешь, попроси,
  
  
   Хоть мантилью эту".
  
  
   "Что в мантилье дорогой!
  
  
   Шелк с жемчужной бахромой
  
  
   Пышен для наряда!
  
  
   Беден я, но в цвете сил;
  
  
   Плащ мой прост, но мне он мил, -
  
  
   Перлов мне не надо!"
  
  
   "Что ж тебе? Скажи скорей...
  
  
   Море от часу синей,
  
  
   Утро недалёко.
  
  
   Мне в Риальто надо плыть,
  
  
   Мне в Риальто надо быть
  
  
   До лучей востока!"
  
  
   Тих и робок слов был звук,
  
  
   Нежен блеск прелестных рук,
  
  
   Ножка - загляденье!
  
  
   Очи в маске - ярче звезд...
  
  
   "Поцелуй за переезд
  
  
   Мне в вознагражденье!.."
  
  
   Ночь. Гондол в заливе нет,
  
  
   Месяц льет уж тусклый свет,
  
  
   Гондольер прекрасен...
  
  
   Муж: - ревнивец; дорог час, -
  
  
   Стерегут ее сто глаз;
  
  
   Утра блеск опасен.
  
  
   Руку молча подает,
  
  
   Гондольер ее берет,
  
  
   Посадил с собою.
  
  
   Быстр весла был гордый взмах,
  
  
   И гондола на волнах
  
  
   Понеслась стрелою.
  
  
   Далеко от берегов
  
  
   Снят красавицей покров,
  
  
   На лице нет маски.
  
  
   В кудрях шепчет ветерок,
  
  
   Гондольер лежит у ног,
  
  
   Ждет заветной ласки.
  
  
   И в смущеньи и бледна,
  
  
   Пала к юноше она:
  
  
   Смолк стыдливый ропот;
  
  
   Томен блеск ее очей,
  
  
   Дышит в музыке речей
  
  
   Сладострастный шепот.
  
  
   Как ее он целовал!
  
  
   Клятвам милой он вверял
  
  
   Перл слезы бесценной,
  
  
   Мир блаженства впереди!..
  
  
   Он, счастливец, на груди
  
  
   Дремлет упоенный...
  
  
   Над Риальто блещет день;
  
  
   Во дворец скользнула тень,
  
  
   Что ж гондола стала?
  
  
   Где же юный гондольер?
  
  
   Иль обратный путь не скор?..
  
  
   Весть о нем пропала.
  
  
   Говорили: пред зарей
  
  
   Кто-то сонный в тьме ночной
  
  
   В волнах хладных бился,
  
  
   И на взморье шумный вал
  
  
   Труп унес - и в нем кинжал,
  
  
   Весь в крови, дымился.
  
  
   Декабрь 1840
  
  
  
   81. ДВЕ МОГИЛЫ
  
  
   Две могилы одиноко
  
  
   Встали царства на краях:
  
  
   Два певца - две жертвы <ро>ка!
  
  
   Пал один в горах Востока,
  
  
   Пал другой в родных полях.
  
  
   Светлой мысли исполины!
  
  
   Гор заоблачных вершины
  
  
   Вновь обрадует весна,
  
  
   Вновь в дыханьи теплом юга
  
  
   Далеко умчится с вьюгой
  
  
   Снеговая пелена.
  
  
   Но весны благоуханье,
  
  
   Солнца блеск и вод журчанье
  
  
   Не пробудит их от сна!
  
  
   Вкруг могил их тишина.
  
  
   Поли тревоги, чувств, сомнений
  
  
   Был один - властитель дум;
  
  
   Он в порыве вдохновений
  
  
   Дивной силой песнопений
  
  
   Волновал невольно ум.
  
  
   Лишь рукой ударил в струны,
  
  
   Русь откликнулася им,
  
  
   И во гроб сошел он юный,
  
  
   Как певец непобедим.
  
  
   Сколько славы схоронил он!
  
  
   Сколько ждать он мог венков!
  
  
   И Россию как любил он!
  
  
   Как громил клеветников!
  
  
   Был другой, - лет юных в цвете
  
  
   Музой дивною водим;
  
  
   И, мечтая о поэте,
  
  
   Мы задумывались им.
  
  
   Струны звонкие дышали,
  
  
   Чудной музыкой полны,
  
  
   И во звуки воплощали

Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
Просмотров: 440 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа