Главная » Книги

Огарев Николай Платонович - Юмор

Огарев Николай Платонович - Юмор


1 2 3

  
  
  
  Огарев Н.П.
  
  
  
  
   Юмор
  
  
  
  
  (Отрывки) --------------------------------------
  Н.П. Огарев. Избранное
  М., "Художественная литература", 1977
  OCR Бычков М.Н. mailto:bmn@lib.ru --------------------------------------
  
  
  
  
  
  Du, Geist des Wiederspruchs, nur zu!
  
  
  
  
  
  Du magst mich fuhren.
  
  
  
  
  
  
  
   Goethe (Faust) {*}
  
  
  
  
  
  {* Ты, дух противоречия! Готов я
  
  
  
  
  
  покориться! (Гете. Фауст) (нем.).}
  
  
  
   ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
  
  
  
  
  
   ...Небрежный плод моих забав,
  
  
  
  
  
   Бессонниц, легких вдохновений,
  
  
  
  
  
   Незрелых и увядших лет,
  
  
  
  
  
   Ума холодных наблюдений
  
  
  
  
  
   И сердца горестных замет.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Пушкин
  
  
  
  
   1
  
  
  
  Подчас, не знаю почему,
  
  
   Меня страшит моя Россия;
  
  
   Мы, к сожаленью моему,
  
  
   Не справимся с времен Батыя -
  
  
   У нас простора нет уму,
  
  
   В своем углу, как проклятые,
  
  
   Мы неподвижны и гнием,
  
  
   Не помышляя ни о чем.
  
  
  
  Куда ни взглянешь - все тоска,
  
  
   На улицах все снег да холод,
  
  
   К тому ж и жизнь нам не легка:
  
  
   Везде безденежье да голод,
  
  
   Министром Вронченко пока;
  
  
   Канкрин уж слишком был немолод,
  
  
   На лаж ужасно что-то скуп,
  
  
   А рубль-целковый очень глуп.
  
  
  
  В литературе, о друзья
  
  
   (Хоть сам пишу, о том ни слова),
  
  
   Не много проку вижу я.
  
  
   В Москве все проза Шевырева -
  
  
   Весьма фразистая статья,
  
  
   Дают Парашу Полевого,
  
  
   И плачет публика моя;
  
  
   Певцы замолкли, Пушкин стих,
  
  
   Хромает тяжко вялый стих.
  
  
  
  Нет, виноват! - есть, есть поэт,
  
  
   Хоть он и офицер армейской;
  
  
   Что делать, так наш создан свет, -
  
  
   У нас, в стране Гиперборейской,
  
  
   Чуть есть талант, уж с ранних лет -
  
  
   Иль под надзор он полицейской
  
  
   Попал, иль вовсе сослан он,
  
  
   О нем писал и Виссарьон.
  
  
  
  Но перервемте эту речь,
  
  
   Литература надоела;
  
  
   Пусть пишет Нестор, пишет Греч,
  
  
   Что нам до этого за дело?
  
  
   Позвольте на диван мне лечь;
  
  
   Закурим трубку - вот в чем смело
  
  
   Могу уверить вас: сей дым
  
  
   Уж нынче дамам невредим.
  
  
  
  Да, в этом есть успех у нас,
  
  
   Уж вовсе время исчезает
  
  
   Олигархических проказ;
  
  
   Нас спесь уже не забавляет,
  
  
   В гостиных скучно нам подчас,
  
  
   На балах молодежь зевает,
  
  
   Гулять не ходит на бульвар, -
  
  
   У ней в чести Швалье да Яр
  
  
  
  Порой и я - известно вам,
  
  
   Люблю одну, две, три бутылки
  
  
   Хоть с вами выпить пополам;
  
  
   Умы становятся так пылки,
  
  
   Дается воля языкам,
  
  
   А там ложись хоть на носилки...
  
  
   Но я боюся за одно:
  
  
   Ну надоест нам и вино?..
  
  
  
  Тогда что делать? Час избрав,
  
  
   Ступай в деревню, мой приятель,
  
  
   Агрономических забав
  
  
   Усердный сделайся искатель,
  
  
   Паши три дня и будешь прав.
  
  
   Я о крестьянах, как писатель,
  
  
   Сказал бы много - но молчу;
  
  
   Не то чтоб... просто не хочу.
  
  
  
  Но мне в деревне не живать;
  
  
   Как запереться в юных летах!
  
  
   Я в полк сбираюсь, щеголять
  
  
   Хочу в усах и эполетах,
  
  
   Скакать верхом и рассуждать
  
  
   О разных воинских предметах;
  
  
   Наверно быть могу я, друг,
  
  
   Монтекукулли иль Мальбруг,
  
  
  
  А может быть, и сей удел
  
  
   Пройдет сквозь пальцы - и на свете
  
  
   Останусь я без всяких дел,
  
  
   Подумаю о пистолете,
  
  
   Скажу, что свет мне надоел,
  
  
   Что ничего уж нет в предмете,
  
  
   Взведу курок... о человек!
  
  
   Минута, и твой кончен век!
  
  
  
  Скажу, и брошу пистолет,
  
  
   Спрошу печально чашку чая,
  
  
   Торговли нашей лучший цвет;
  
  
   А жалок мне удел Китая.
  
  
   У Альбиона чести нет,
  
  
   Святую совесть забывая,
  
  
   Имея очень жадный нрав,
  
  
   Не знает он народных прав.
  
  
  
  Хотел еще о том, о сем,
  
  
   О Франции сказать два слова
  
  
   И с вами разойтись потом,
  
  
   Но мы до времени другого
  
  
   Отложим это - да о чем
  
  
   Я начал, бишь? А! Вспомнил снова -
  
  
   О родине. О, край родной!
  
  
   Но спать пора нам, милый мой.
  
  
  
  
   2
  
  
  
  А! Вы опять пришли ко мне.
  
  
   Давайте ж говорить мы с вами
  
  
   О Франции. Наедине
  
  
   Оно позволено с друзьями
  
  
   И даже в здешней стороне,
  
  
   Но с затворенными дверями.
  
  
   Не то без церемоний вас
  
  
   Попросят к Цынскому как раз.
  
  
  
  Я сам был взят и потому
  
  
   Кой-что могу сказать об этом;
  
  
   Сперва я заперт был в тюрьму,
  
  
   Где находился под секретом,
  
  
   То есть в подвале жил зиму
  
  
   И возле кухни грелся летом,
  
  
   Потом решил наш приговор,
  
  
   Чтоб был я сослан под надзор.
  
  
  
  Но satis, sufficit {*} мой друг,
  
  
   {* Достаточно (лат.).}
  
  
   То есть об этом перестану.
  
  
   Мне грустно нынче. Все вокруг
  
  
   Так вяло - сам я духом вяну;
  
  
   Сам растравляю свой недуг,
  
  
   Тревожу в сердце где-то рану.
  
  
   Занятье глупое! Оно
  
  
   И больно очень и смешно.
  
  
  
  Да как же быть? И если б вам
  
  
   В себя всмотреться откровенно,
  
  
   Вы грусть и с желчью пополам
  
  
   В душе нашли бы непременно.
  
  
   В халате, дома, по коврам
  
  
   Ходили б молча совершенно,
  
  
   Иль напевали б - и в такой
  
  
   Прогулке шел бы день-другой.
  
  
  
  Сказать вам правду - это мы
  
  
   Давно привыкли звать хандрою:
  
  
   Недуг, рожденный духом тьмы
  
  
   И века странной пустотою,
  
  
   Охотой к лету средь зимы,
  
  
   Разладом с миром и с собою,
  
  
   Стремленьем, наконец, к тому,
  
  
   Что не дается никому.
  
  
  
  Возьмите факты: древний мир
  
  
   Весь только жил для наслажденья;
  
  
   Но этот свержен был кумир,
  
  
   И стали жить для размышленья -
  
  
   Там с миром, здесь с собою мир;
  
  
   У нас же глупое смешенье:
  
  
   Всегда, одно другим губя,
  
  
   Мы только мучим лишь себя.
  
  
  
  Не правда ль, сказано умно,
  
  
   Хотя поэзии тут мало?
  
  
   Да что? Признаться вам, давно
  
  
   Все как-то в жизни прозой стало,
  
  
   Как отшипевшее вино
  
  
   В стекле непитого бокала;
  
  
   Отвыкли мы от сладких слез,
  
  
   От юных шалостей и грез -
  
  
  
  Как вспомнишь радость и печаль,
  
  
   Что в прежни годы волновали,
  
  
   Как нам становится их жаль!
  
  
   Как возвратить бы их желали!
  
  
   Свята для нас былого даль...
  
  
   И вот еще грустней мы стали!
  
  
   Где сердца жар? Где пыл в крови?
  
  
   Где мир мечтательной любви?
  
  
  
  Быть влюблену в то время мне,
  
  
   Быть может, раза два случилось,
  
  
   Тогда я плакал в тишине,
  
  
   При встрече с нею сердце билось,
  
  
   Бледнели щеки, - в каждом сне
  
  
   Передо мной она носилась,
  
  
   Я просыпался, а мой сон
  
  
   И наяву был продолжен.
  
  
  
  Но к делу, не теряя слов.
  
  
   Великий прах из заточенья
  
  
   Прибыл в Париж - и Хомяков
  
  
   На этот счет стихотворенье
  
  
   (Прескверных несколько стихов)
  
  
   В журнале тиснул, к сожаленью.
  
  
   И потому позвольте дать
  
  
   Совет - стихов вам не читать,
  
  
  
  Да вообще журналов сих
  
  
   Вы - много дел других имея -
  
  
   И не читайте. Что вам в них?
  
  
   Сенковский все не любит Сея,
  
  
   Хотя и эконом an sich {*},
  
  
   {* В себе (нем.).}
  
  
   И деньги любит не краснея
  
  
   (Что быть посажену в тюрьму,
  
  
   Преград не сделало ему).
  
  
  
  Потом об укрепленьях толк
  
  
   В Париже очень долго длился.
  
  
   Их строят, чтобы русский полк
  
  
   В столицу мира не пробился,
  
  
   Я патриот, свой знаю долг,
  
  
   Но взять Парижа б не решился.
  
  
   Я думаю, довольно с нас,
  
  
   Когда мы усмирим Кавказ.
  
  
  
  Я на Кавказ сбираюсь сам,
  
  
   Быть может, нынешним же летом,
  
  
   Взглянуть на горы и к водам
  
  
   (Больным считаясь и поэтом).
  
  
   Что ж? Вместе не угодно ль вам?
  
  
   Со мною согласитесь в этом,
  
  
   Что с вами время там вдвоем
  
  
   Мы тихо, свято проведем.
  
  
  
  Там снежных гор... Но, боже мой,
  
  
   Об этом сказано так много!
  
  
   Замечу только - труд большой
  
  
   Пускаться в длинную дорогу,
  
  
   Вы там на станции иной
  
  
   Умрете с голоду, ей-богу!
  
  
   - В Париже больше ничего
  
  
   Нет для разбора моего.
  
  
  
  
   3
  
  
  
  Снег желтый тает здесь и там;
  
  
   Уж в марте нам не страшны стужи.
  
  
   Весною веет воздух нам,
  
  
   Нам ясный день сулит весну же,
  
  
   И безбоязненно ушам
  
  
   Торчать позволено наруже.
  
  
   Хочу я вас просить, друг мой,
  
  
   Пешком гулять идти со мной.
  
  
  
  Пойдемте прямо на бульвар
  
  
   В среду толпы надменно-праздной
  
  
   Давнишних барышень и бар,
  
  
   Гуляющих в одежде разной:
  
  
   Б<артенев>, Szafi, Jean Sbogar {*}
  
  
   {* Сафи, Жан Сбогар (франц.).}
  
  
   И рыцарь все однообразной,
  
  
   Все верный прежних лет любви -
  
  
   И все они друзья мои.
  
  
  
  Не правда ль? Как кажусь я вам?
  
  
   Годился б я в аристократы?
  
  
   Но мне неловко быть средь дам:
  
  
   Я, primo {*}, человек женатый,
  
  
   {* Во-первых (лат.).}
  
  
   Secondo {*}, мне не по чинам
  
  
   {* Во-вторых (итал.).}
  
  
   (Хоть всем знаком я как богатый);
  
  
   О tertio {*} я умолчу,
  
  
   {* О третьем (лат.).}
  
  
   Его сказать я не хочу.
  
  
  
  К тому ж во мне другая кровь,
  
  
   В душе совсем другая вера:
  
  
   Есть к массам у меня любовь
  
  
   И в сердце злоба Робеспьера.
  
  
   Я гильотину ввел бы вновь...
  
  
   Вот исправительная мера!
  
  
   Но нет ее, и только в них
  
  
   Могу я бросить желчный стих.
  
  
  
  Признайтесь, горек наш удел:
  
  
   Здесь никого не занимает
  
  
   Ход права и гражданских дел,
  
  
   Иной лишь деньги наживает,
  
  
   Другой чины, а тот не смел;
  
  
   Один о выборах болтает
  
  
   (Quoique, a vrai dire, on en rit) {*}
  
  
   {* Хотя, по правде говоря, над
  
  
   ним смеются (франц.).}
  
  
   Дворянства секретарь <Убри>.
  
  
  
  Я с теми враг, кому знаком
  
  
   Рассудок черствый и не боле;
  
  
   Кто даже мертвым языком
  
  
   Толкует о широкой воле,
  
  
   Кто только всех своим умом
  
  
   Занять стремится поневоле,
  
  
   Кому природы заперт храм,
  
  
   Кто чужд поэзии мечтам.
  
  
  
  Пойдемте же! Вот здесь, друг мой.
  
  
   Увидим дом, где я жил прежде,
  
  
   Любил любовь, был юн душой
  
  
   И верил жизни и надежде;
  
  
   Сперва (обычай уж такой)
  
  
   Был немцу отдан я невежде,
  
  
   Потом один, и в двадцать лет
  
  
   Уже философ и поэт.
  
  
  
  О! годы светлых вольных дум
  
  
   И беспредельных упований!
  
  
   Где смех без желчи? пира шум?
  
  
   Где труд, столь полный ожиданий?
  
  
   Ужель совсем зачерствел ум?
  
  
   Ужели в сердце нет желаний?
  
  
   Друзья! Ужели в тридцать лет
  
  
   От нас остался лишь скелет?
  
  
  
  Прошу не слушать, милый друг,
  
  
   Когда я сетую, тоскую,
  

Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
Просмотров: 259 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа