Главная » Книги

Некрасов Николай Алексеевич - Стихотворения 1866-1877 гг. (Другие редакции и варианты), Страница 2

Некрасов Николай Алексеевич - Стихотворения 1866-1877 гг. (Другие редакции и варианты)


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

p;
  
  
  <Лесничий>
  
  
   Он уж бывал в загонах, он проворен.
  
  
   У них семья, годится им, на соль...
  
  
  
  
  <Сухотин>
  
  
   Напрасно вы не слушаетесь старших.
  
  
   Прошу вас мелочь отобрать, и с богом
  
  
   Пускай идут домой!
  
  
   (Выводят шесть мальчиков.) {36}
  
  
  
  
  Мальчик
  
  
  
  
  
  Оставьте нас,
  
  
   Мы не боимся холоду и снегу,
  
  
   Кричать мы будем громко... Не гоните!
  
  
  
  
  Б<арин>
  
  
   Домой, домой! без вас есть крикуны!
  
  
   Мальчики со слезами уходят.
  
  
   Готово всё! Теперь на нумера. Идут; впереди Грушин и окладчик, за ними народ. За народом посланник и Сухотин в сопровождении людей с ружьями; {37} потом Остроухов и Миша, тоже в сопровождении камер<динера>; за ними Осташев, в сопровождении бабы, несущей
  
   его ружья. Шествие подвигается медленно.
  
  
  
  
   Миша
  
  
   Я, право, начинаю находить,
  
  
   Что наше путешествие недурно.
  
  
   Пока идет как должно всё: молчит {38}
  
  
   Суровый немец, верно, размышляя
  
  
   О дикости российских мужиков {39}
  
  
   И радуясь, что наш директор важный,
  
  
   Прогнав немую бабу, спас ему
  
  
   Копеек шесть, и труся, между тем,
  
  
   По мере приближения к медведю.
  
  
   С бабенками гуторит Осташев
  
  
   И водк<у> пьет. А Сух<арев> из роли
  
  
   И здесь не вышел: нами предводя.
  
  
  
   Нет, право, хорошо!
  
  
   И дикая и новая картина!
  
  
   Мы взяли сто семь человек -
  
  
   Что было в деревне народу;
  
  
   Не приняли только калек -
  
  
   Не справиться с снегом уроду.
  
  
   Те двести четырнадцать ног
  
  
   Пред нами дорогу умяли,
  
  
   Чтоб путь был до места легок,
  
  
   Чтоб как-нибудь мы не упали.
  
  
   Идем, заметает метель
  
  
   Звериные тропы и лапки.
  
  
   Навстречу то старая ель,
  
  
   То пень в горностаевой шапке. {40}
  
  
   Средь этих степей снеговых,
  
  
   Шагая походкой нетвердой,
  
  
   В собольих боярках своих
  
  
   И в муфтах с звериною мордой,
  
  
   Похожи на древних бояр
  
  
   Новейшие наши бояре.
  
  
   Директор наш важен и стар,
  
  
   Посланник важнее и старе,
  
  
   Турист Остроухов сопит,
  
  
   Как будто всходя на Везувий,
  
  
   Труницкий стихами смешит. {41}
  
  
  
   Остроух<ов>
  
  
   Но станет на рифме "Везувий".
  
  
  
  
   Миша
  
  
   Да в самом деле станешь, черт возьми!
  
  
   Проклятое словечко подвернулось.
  
  
  
   Остроух<ов>
  
  
   А молодец ты рифмы подбирать!
  
  
  
  
   Миша
  
  
  
  Как Пушкин, я сказать могу по праву,
  
  
   Что рифмы запросто живут со мной... ха! ха!
  
  
  
   Остр<оухов>
  
  
   Вот как!
  
  
  
  
   Миша
  
  
  
   Ты слыхивал мои стихотворенья -
  
  
   "Отец Савватий", "Свадьба", "Мильгофер"? {42}
  
  
  
   <Остроухов>
  
  
   Слыхал, слыхал. Вот даже и теперь, {43}
  
  
   Припомнив их, чихнуть намереваюсь.
  
  
   В носу крутит, как будто табаку
  
  
   Крепчайшего понюхал я. Охота
  
  
   Такую мерзость сочинять!
  
  
  
  
  <Миша>
  
  
  
  
  
  
  Ты, друг,
  
  
   В искусстве ничего не понимаешь.
  
  
   Талант - во всем талант. И Пушкин сам,
  
  
   И Лермонтов немало сочинили
  
  
  
   Таких стихов.
  
  
  
   Остр<оухов>
  
  
   Да Пушкин, кроме этих пустяков,
  
  
   Оставил нам "Бориса Годунова",
  
  
   "Онегина", "Полтаву". Написал
  
  
   И Лермонтов "Печорина" и "Мцыри". {44}
  
  
   А без того кто б помнил их теперь?
  
  
   А ты с одним "Савватием" своим
  
  
   Сбираешься предстать на суд потомства.
  
  
   Хорош ты будешь...
  
  
  
  
   Миша
  
  
   Что делать, я писатель не для дам,
  
  
   Серьезно я за славою поэта
  
  
   И не гнался. Но есть и у меня
  
  
   Серьезные труды. {45}
  
  
  
   Остр<оухов>
  
  
  
  
  
  Не изысканья ль
  
  
   О том, в каком году императрице
  
  
   Екатерине прочитал Фонвизин
  
  
   Великую {46} комедию свою...
  
  
  
  
   Миша
  
  
   Ты суешься судить о том, чего
  
  
   Не понимаешь.
  
  
  
   Остр<оухов>
  
  
  
  
   Может быть, но я
  
  
   Одно наверно знаю: ничего
  
  
   Не выйдет из трудов твоих серьезных
  
  
   И вообще - на самого тебя...
  
  
  
  
   Миша
  
  
  
  
  (хохочет)
  
  
   Министром буду!
  
  
  
   Остр<оухов>
  
  
  
  
   Ну, едва ли! Впрочем,
  
  
   Немудрено. Случалось видеть нам,
  
  
   Что люди вовсе пошлые, пустые,
  
  
   Которые таскались по балам,
  
  
   Которые барковщину слагали, -
  
  
   Глубокими политиками стали!
  
  
  
  
  (Помолчав)
  
  
   Пустую жизнь ведете вы, друзья!
  
  
   И хорошо вы делаете, впрочем:
  
  
   Из вас людей не выйдет [уж, увы!]
  
  
  
  
   Миша
  
  
   Не ты бы говорил, не я бы слушал.
  
  
  
   Остр<оухов>
  
  
   Ну, я, мой друг, отпетая статья!
  
  
   Ты извини за резкие сужденья,
  
  
   Такой уж час пришел; природа эта,
  
  
   До беспощадности суровая, меня
  
  
   Расположила к правде; человеком
  
  
   Я был когда-то в юности моей,
  
  
   Я дело делал, я умел трудиться.
  
  
   О труд! ты всё; кто пренебрег трудом,
  
  
   Когда-нибудь поплатится жестоко!.. {47} Вся процессия на минуту останавливается. Миша и Остроухов, поглядев вперед, замечают, что народ разделился на две партии. Одна половина пошла направо,
  
   другая налево, в совершенном безмолвии.
  
  
  
  
  Сух<арев>
  
  
   Теперь молчанье! Мы пришли на крут,
  
  
   На нумера идем. Смотрите, Душин, {48}
  
  
   Чтоб не шумел народ; кто слово скажет,
  
  
   Кто кашлянет, вы мелом на спине
  
  
   Черкните крест, ужо увидит,
  
  
   Что значит без резону горло драть. Господам подают лыжи, и они, беспрестанно соскакивая с лыж {49} и проваливаясь в снег, поддерживаемые мужиками и лакеями, кое-как проходят
  
   сажен сто, предводительствуемые окладчиком.
  
  
  
  
  Окладчик
  
  
  
   (останавливаясь)
  
  
  
   Здесь первый Š. Немец остается на указанном месте, при нем ставят его ружья и остается мужик с рогатиной. Тем же порядком ставят прочих. Люди {50} обминают господам место. Сухареву стелят ковер и ставят складной стул. Немцу тоже. Расставив
  
  
   господ, окладчик уходит {51}.
  
  
  
  
   <5>
  
   Другая часть леса в противоположной стороне.
  
  
  
  
  Лесничий
  
  
   Так. Девять лет скитанья но лесам
  
  
   Мне даром не прошли. Я одичал.
  
  
   Не только не приятны, мне противны
  
  
   Все эти люди, шумною ордой
  
  
   Нахлынувшие в наше захолустье
  
  
   Стрелять медведей наших; на денек {52}
  
  
   Они собрались к нам, а притащили
  
  
   Такой обоз, что можно круглый год
  
  
   В степи бесплодной кочевать безбедно,
  
  
   Ну что ж? Они богаты; нужны им
  
  
   Удобства, роскошь - это всё понятно. {53}
  
  
   Но отчего ж я духом возмущен? {54}
  
  
   Все эти утонченные {55} затеи: {56}
  
  
   Кровати, умывальники, ковры,
  
  
   Бутылок строй, сервизы, несессеры, {57}
  
  
   И эти трехсаженные лакеи,
  
  
   И повара в дурацких колпаках, -
  
  
   Вся эта роскошь нарушает нагло
  
  
   Привычный ход убогой этой жизни
  
  
   И бедности святыню оскорбляет.
  
  
   Той бедности, которая одна
  
  
   Здесь царствовать привычку вековую {58}
  
  
   Усвоила и грозных прав своих
  
  
   Сопернице минутной не уступит.
  
  
   Жестка царица эта. Во сто крат
  
  
   Она отмстит за сутки униженья,
  
  
   Когда опять останется одна
  
  
   И населенью бедному предстанет
  
  
   В своей обычной строгой наготе...
  
  
   Я знаю лес; я со скамейки школьной
  
  
   Почти что прямо в лес попал; весной,
  
  
   Снимая планы, составляя опись, {59}
  
  
   В такую глубь лесов я заходил,
  
  
   Что иногда по месяцу случалось
  
  
   Живого человека не встречать: так что ж
  
  
   Мудреного - что изучил я лес?
  
  
   Я в нем провел почти две трети жизни.
  
  
   Скажи, когда тебя я не видал,
  
  
   Дремучий лес! весенней ли порою
  
  
   Иль в летний зной? иль осенью сырою,
  
  
   Когда ты так богато населен,
  
  
   Когда твое убранство так роскошно
  
  
   И так непрочно? и заводишь ты
  
  
   Утрат и скорби роковую песню?
  
  
   Или, когда совсем уж обнажен,
  
  
   Тоскливо ждешь ты зимнего покрова, {60}
  
  
   Шатаясь весь, точь-в-точь как человек,
  
  
   Желающий согреться на морозе,
  
  
   Или тогда, когда посеребрен,
  
  
   Разубран снегом, при сияньи лунном {61}
  
  
   Стоишь ты бодро в мертвой тишине,
  
  
   В той тишине морозной русской ночи,
  
  
   Когда я, помню, думать был готов, {62}
  
  
   Что даже звуки замерзать способны.
  
  
   Такой невероятной тишины
  
  
   Зимой в лесу я помню впечатленье: {63}
  
  
   Стоишь - уйти не хочется, сознанье
  
  
   Теряется, что властен {64} ты уйти.
  
  
   В соседстве величавых, неподвижных
  
  
   Дубов и сосен легкий звук, движенье
  
  
   Казаться втачивает святотатством,
  
  
   И если вдруг, увидя страшный сон,
  
  
   Взмахнет крылом проснувшаяся птица
  
  
   И на другой опустится {65} сучок,
  
  
   Или береза скрыпнет, как старуха,
  
  
   Что кашляет впросонках на печи, -
  
  
   Я вздрагивал, как будто услыхав
  
  
   Живые речи на глухом кладбище...
  
  
   Я знаю лес, но общества не знаю,
  
  
   Не знаю жизни, потому, конечно,
  
  
   Мне дико поведение господ,
  
  
   Приехавших сегодня на охоту.
  
  
   Да, да! я совершенно одичал.
  
  
   Иной причины нет и быть не может?
  
  
   А всё же странно, что они так грубо
  
  
   С народом обращаются; так явно
  
  
   Презрение свое, высокомерье
  
  
   Показывают бедным мужикам!
  
  
   С чего? пред кем кичиться?.. Или тут
  
  
   Умышленного нет высокомерья? {66}
  
  
   Тем хуже, если так - гораздо хуже!
  
  
   Да, умысла тут никакого нет!
  
  
   Им здесь народ необходим: медведя
  
  
   Он им нашел, ан обложил его,
  
  
   Он им его в морозы караулил,
  
  
   Он им к нему дорогу протоптал
  
  
   И на своих голодных лошаденках {67}
  
  
   Сюда привез их - и теперь пошел
  
  
   В жестокий холод, по снегам глубоким {68}
  
  
   Медведя выставлять на них, и он же {69}
  
  
   Поможет им отсюдова убраться.
  
  
   (Ведь надобно сознаться, что уйди
  
  
   Теперь народ, так этим господам
  
  
   Самим и до деревни не добраться:
  
  
   Замерзнут, как подстреленные волки.) {70}
  
  
   Да, им народ здесь нужен. А меж тем
  
  
   Они его трактуют так надменно,
  
  
   И норовят на гривну обсчитать,
  
  
   И жмутся от него, как от собаки,
  
  
   Когда она, в болоте побывав,
  
  
   Желанье отряхнуться обнаружит. {71}
  
  
  
   <Действие II> Квартира в городе Б-чах, очищенная жильцами на случай приезда охотников. Посередине роскошный накрытый стол, за которым помещаются охотники; у стены
   фортепьяно. Два дивана. Пообедав, охотники располагаются.
  
  
  
  
  Остроухов
  
  
   (садясь к фортепьяно, Мише)
  
  
   Наш утренний горячий разговор
  
  
   Напомнил мне забавные куплеты,
  
  
   Которые когда-то я сложил
  
  
   В минуту скуки; Глинка, {72} наш приятель,
  
  
   На музыку тогда их положил,
  
  
   И часто мы от праздности их пели,
  
  
   Хоть им названье "Похвала труду".
  
  
   Не хочешь ли, я их тебе спою?
  
  
  
  
   Миша
  
  
   Пой, сделай одолженье.
  
  
  
  
  Сух<отин>
  
  
  
  
  
   Пойте, пойте!
  
  
  
   Остроух<ов>
  
  
  
  
  (поет)
  
  
   Кто хочет сделаться глупцом и проч. {73}
  
  
  
  
   Миша
  
  
   Отличные куплеты!
  
  
  
  
  Сух<отин>
  
  
  
  
  
  Браво, браво!
  
  
   А что всего странней, что их сложил
  
  
   Ленивейший, бездеятельный трутень,
  
  
   Вот, признаюсь, никак не ожидал,
  
  
   Чтоб вы избрать могли такую тему
  
  
   И так серьезно выполнить ее.
  
  
  
   Остр<оухов>
  
  
   Что есть у нас, мы тем не дорожим,
  
  
   Того нередко мы не замечаем,
  
  
   Чего в нас нет - того желаем мы, {74}
  
  
   И нам желанье ярче представляет
  
  
   Предмета недоступного черты.
  
  
   Вот почему, я думаю, удачно
  
  
   Сложил я эту песню. Ну, теперь
  
  
   Спой, Миша, нам фривольную балладу,
  
  
   Которую ты давече читал.
  
  
  
  
   Миша
  
  
   Я не умею петь.
  
  
  
  
  Сух<отин>
  
  
  
  
   Ну, так прочтите!
  
  
   Серьезные стихи нам не под лета,
  
  

Другие авторы
  • Мачтет Григорий Александрович
  • Гауптман Герхарт
  • Погожев Евгений Николаевич
  • Теренций
  • Джеймс Уилл
  • Иволгин Александр Николаевич
  • Маклаков Николай Васильевич
  • Трубецкой Евгений Николаевич
  • Роборовский Всеволод Иванович
  • Кржижановский Сигизмунд Доминикович
  • Другие произведения
  • Мопассан Ги Де - Торт
  • Добролюбов Николай Александрович - Торжество благонамеренности
  • Тургенев Иван Сергеевич - Неосторожность
  • Сумароков Александр Петрович - Эклоги
  • Михайловский Николай Константинович - Софья Николаевна Беловодова
  • Бальмонт Константин Дмитриевич - Перси Биши Шелли. Освобожденный Прометей
  • Воровский Вацлав Вацлавович - В кривом зеркале
  • Белинский Виссарион Григорьевич - Сказания русского народа, собранные И. Сахаровым. Том первый
  • Ладенбург Макс - Приключения Фрица Стагарта, знаменитого немецкого сыщика
  • Грибоедов Александр Сергеевич - Отрывки из первой редакции "Горя от ума"
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
    Просмотров: 235 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа