Главная » Книги

Маяковский Владимир Владимирович - Война и мир, Страница 3

Маяковский Владимир Владимирович - Война и мир


1 2 3 4

; не русский,
  
  
  не турок, -
  
  
  это я
  
  
  сам,
  
  
  с живого сдирая шкуру,
  
  
  жру мира мясо.
  
  
  Тушами на штыках материки.
  
   710 Города -груды глиняные.
  
  
  Кровь!
  
  
  Выцеди из твоей реки
  
  
  хоть каплю,
  
  
  в которой невинен я!
  
  
  Нет такой!
  
  
  Этот
  
  
  выколотыми глазами -
  
  
  пленник,
  
  
  мною меченный.
  
   720 я,
  
  
  в поклонах разбивший колени,
  
  
  голодом выглодал земли неметчины.
  
  
  Мечу пожаров рыжие пряди.
  
  
  Волчьи щетинюсь из темени ям.
  
  
  Люди!
  
  
  Дорогие!
  
  
  Христа ради,
  
  
  ради Христа
  
  
  простите меня!
  
   730 Нет,
  
  
  не подыму искаженного тоской лица!
  
  
  Всех окаяннее,
  
  
  пока не расколется,
  
  
  буду лоб разбивать в покаянии!
  
  
  Встаньте,
  
  
  ложью верженные ниц,
  
  
  оборванные войнами
  
  
  калеки лет!
  
  
  Радуйтесь!
  
   740 Сам казнится
  
  
  единственный людоед.
  
  
  Нет,
  
  
  не осужденного выдуманная хитрость!
  
  
  Пусть с плахи не соберу разодранные
  
  
  
  
  
  
   части я, -
  
  
  все равно
  
  
  всего себя вытряс,
  
  
  один достоин
  
  
  новых дней приять причастие.
  
  
  Вытеку срубленный,
  
   750 и никто не будет -
  
  
  некому будет человека мучить.
  
  
  Люди родятся,
  
  
  настоящие люди,
  
  
  бога самого милосердней и лучше.
  
  
  
  
  ЧАСТЬ V
  
  
  А может быть,
  
  
  больше
  
  
  у времени-хамелеона
  
  
  и красок никаких не осталось.
  
  
  Дернется еще
  
   760 и ляжет,
  
  
  бездыхан и угловат.
  
  
  Может быть,
  
  
  дымами и боями охмеленная,
  
  
  никогда не подымется земли голова.
  
  
  Может быть...
  
  
  Нет,
  
  
  не может быть!
  
  
  Когда-нибудь да выстеклится мыслей омут,
  
  
  когда-нибудь да увидит, как хлещет из тел ала
  
   770 Над вздыбленными волосами руки заломит,
  
  
  выстонет:
  
  
  "Господи,
  
  
  что я сделала!"
  
  
  Нет,
  
  
  не может быть!
  
  
  Грудь,
  
  
  срази отчаянья лавину.
  
  
  В грядущем счастье вырыщи ощупь.
  
  
  Вот,
  
   780 хотите,
  
  
  из правого глаза
  
  
  выну
  
  
  целую цветущую рощу?!
  
  
  Птиц причудливых мысли ройте.
  
  
  Голова,
  
  
  закинься восторженна и горда.
  
  
  Мозг мой,
  
  
  веселый и умный строитель,
  
  
  строй города!
  
   790 Ко всем,
  
  
  кто зубы еще
  
  
  злобой выщемил,
  
  
  иду
  
  
  в сияющих глаз заре.
  
  
  Земля,
  
  
  встань
  
  
  тыщами
  
  
  в ризы зарев разодетых Лазарей!
  
  
  И радость,
  
   800 радость! -
  
  
  сквозь дымы
  
  
  светлые лица я
  
  
  вижу.
  
  
  Вот,
  
  
  приоткрыв помертвевшее око,
  
  
  первая
  
  
  приподымается Галиция.
  
  
  В травы вкуталась ободранным боком.
  
  
  Кинув ноши пушек,
  
   810 выпрямились горбатые,
  
  
  кровавленными сединами в небо канув,
  
  
  Альпы,
  
  
  Балканы,
  
  
  Кавказ,
  
  
  Карпаты.
  
  
  А над ними,
  
  
  выше еще -
  
  
  двое великанов.
  
  
  Встал золототелый,
  
   820 молит:
  
  
  "Ближе!
  
  
  К тебе с изрытого взрывами дна я".
  
  
  Это Рейн
  
  
  размокшими губами лижет
  
  
  иссеченную миноносцами голову Дуная.
  
  
  До колоний, бежавших за стены Китая,
  
  
  до песков, в которых потеряна Персия,
  
  
  каждый город,
  
  
  ревевший,
  
   830 смерть кидая, -
  
  
  теперь сиял.
  
  
  Шепот.
  
  
  Вся земля
  
  
  черные губы разжала.
  
  
  Громче.
  
  
  Урагана ревом
  
  
  вскипает.
  
  
  "Клянитесь,
  
  
  больше никого не ск_о_сите!"
  
   840 Это встают из могильных курганов,
  
  
  мясом обрастают хороненные кости.
  
  
  Было ль,
  
  
  чтоб срезанные ноги
  
  
  искали б
  
  
  хозяев,
  
  
  оборванные головы звали по имени?
  
  
  Вот
  
  
  на череп обрубку
  
  
  вспрыгнул скальп,
  
   850 ноги подбежали,
  
  
  живые под ним они.
  
  
  С днищ океанов и морей,
  
  
  на реях,
  
  
  оживших утопших выплыли залежи.
  
  
  Солнце!
  
  
  В ладонях твоих изогрей их,
  
  
  лучей языками глаза лижи!
  
  
  В старушье лицо твое
  
  
  смеемся,
  
   860 время!
  
  
  Здоровые и целые вернемся в семьи!
  
  
  Тогда
  
  
  над русскими,
  
  
  над болгарами,
  
  
  над немцами,
  
  
  над евреями,
  
  
  над всеми
  
  
  по тверди небес,
  
  
  от зарев алой,
  
   870 ряд к ряду,
  
  
  семь тысяч цветов засияло
  
  
  из тысячи разных радуг.
  
  
  По обрывкам народов,
  
  
  по банде рассеянной
  
  
  эхом раскатилось
  
  
  растерянное
  
  
  "А-ах!.."
  
  
  День раскрылся такой,
  
  
  что сказки Андерсена
  
   880 щенками ползали у него в ногах.
  
  
  Теперь не верится,
  
  
  что мог идти
  
  
  в сумерках уличек, темный, шаря.
  
  
  Сегодня
  
  
  у капельной девочки
  
  
  на ногте мизинца
  
  
  солнца больше,
  
  
  чем раньше на всем земном шаре.
  
  
  Большими глазами землю обводит
  
   890 человек.
  
  
  Растет,
  
  
  главою гор достиг.
  
  
  Мальчик
  
  
  в новом костюме
  
  
  - в свободе своей -
  
  
  важен,
  
  
  даже смешон от гордости.
  
  
  Как священники,
  
  
  чтоб помнили об искупительной драме,
  
   900 выходят с причастием, -
  
  
  каждая страна
  
  
  пришла к человеку со своими дарами:
  
  
  "На".
  
  
  "Безмерной Америки силу несу тебе,
  
  
  мощь машин!"
  
  
  "Неаполя теплые ночи дарю,
  
  
  Италия.
  
  
  Палимый,
  
  
  пальм веерами маши".
  
   910 "В холоде севера мерзнущий,
  
  
  Африки солнце тебе!"
  
  
  "Африки солнцем сожженный,
  
  
  тебе,
  
  
  со своими снегами,
  
  
  с гор спустился Тибет!"
  
  
  "Франция,
  
  
  первая женщина мира,
  
  
  губ принесла алость".
  
  
  "Юношей - Греция,
  
   920 лучшие телом нагим они".
  
  
  "Чьих голосов мощь
  
  
  в песни звончее сплеталась?!
  
  
  Россия
  
  
  сердце свое
  
  
  раскрыла в пламенном гимне!"
  
  
  "Люди,
  
  
  веками граненную
  
  
  Германия
  
  
  мысль принесла".
  
   930 "Вся
  
  
  до недр напоенная золотом,
  
  
  Индия
  
  
  дары принесла вам!"
  
  
  "Славься, человек,
  
  
  во веки веков живи и славься!
  
  
  Всякому,
  
  
  живущему на земле,
  
  
  слава,
  
  
  слава,
  
   940 слава!"
  
  
  Захлебнешься!
  
  
  А тут и я еще.
  
  
  Прохожу осторожно,
  
  
  огромен,
  
  
  неуклюж.
  
  
  О, как великолепен я
  
  
  в самой сияющей
  
  
  из моих бесчисленных душ!
  
  
  Мимо поздравляющих,
  
   950 праздничных мимо я,
  
  
  - проклятое,
  
  
  да не колотись ты! -
  
  
  вот она
  
  
  навстречу.
  
  
  "Здравствуй, любимая!"
  
  
  Каждый волос выласкиваю,
  
  
  вьющийся,
  
  
  золотистый.
  
  
  О, какие ветры,
  
   960 какого юга,
  
  
  свершили чудо сердцем погребенным?
  
  
  Расцветают глаза твои,
  
  
  два луга!
  
  
  Я кувыркаюсь в них,
  
  
  веселый ребенок.
  
  
  А кругом!
  
  
  Смеяться.
  
  
  Флаги.
  
  
  Стоцветное.
  
   970 Мимо.
  
  
  Вздыбились.
  
  
  Тысячи.
  
  
  Насквозь.
  
  
  Бегом.
  
  
  В каждом юноше порох Маринетти,
  
  
  в каждом старце мудрость Гюго.
  
  
  Губ не хватит улыбке столицей.
  
  
  Все
  
  
  из квартир
  
   980 на площади
  
  
  вон!
  
  
  Серебряными мячами
  
  
  от столицы к столице
  
  
  раскинем веселие,
  
  
  смех,
  
  
  звон!
  
  
  Не поймешь -
  
  
  это воздух,
  
  
  цветок ли,
  
   990 птица ль!
  
  
  И поет,
  
  
  и благоухает,
  
  
  и пестрое сразу, -
  
  
  но от этого
  
  
  костром разгораются лица
  
  
  и сладчайшим вином пьянеет разум.
  
  
  И не только люди
  
  
  радость личью
  
  
  расцветили,
  
   1000 звери франтовато завили руно,
  
  
  вчера бушевавшие
  
  
  моря,
  
  
  мурлыча,
  
  
  легли у ног.
  
  
  Не поверишь,
  
  
  что плыли,
  
  
  смерть изрыгав, они.
  
  
  В трюмах,
  
  
  навек забывших о порохе,
  
   1010 броненосцы
  
  
  провозят в тихие гавани
  
  
  всякого вздора яркие ворохи.
  
  
  Кому же страшны пушек шайки -
  
  
  эти,
  
  
  кроткие,
  
  
  рвут?
  
  
  Они
  
  
  перед домом,
  
  
  на лужайке,
  
   1020 мирно щиплют траву.
  
  
  Смотрите,
  
  
  не шутка,
  
  
  не смех сатиры -
  
  
  средь бела дня,
  
  
  тихо,
  
  
  попарно,
  
  
  цари-задиры
  
  
  гуляют под присмотром нянь.
  
  
  Земля,
  
   1030 откуда любовь такая нам?
  
  
  Представь -
  
  
  там
  
  
  под деревом
  
  
  видели
  
  
  с Каином
  
  
  играющего в шашки Христа.
  
  
  Не видишь,
  
  
  прищурилась, ищешь?
  
  
  Глазенки - щелки две.
  
   1040 Шире!
  
  
  Смотри,
  
  
  мои глазища -
  
  
  всем открытая собора дверь.
  
  
  Люди! -
  
  
  любимые,
  
  
  нелюбимые,
  
  
  знакомые,
  
  
  незнакомые,
  
  
  широким шествием излейтесь в двери те.
  
   1050 И он,
  
  
  свободный,
  
  
  ору о ком я,
  
  
  человек -
  
  
  придет он,
  
  
  верьте мне,
  
  
  верьте!
  
  
  [1915-1916]
  
  
  
  ВАРИАНТЫ и РАЗНОЧТЕНИЯ
  5-я часть в журн. "Летопись":
  
   893 Так мальчик
  
  924-925 песни тебе
  
  
  возносит в пламенном гимне!
  
   933 дары свои принесла вам)
  
   950 праздничных мим

Другие авторы
  • Пембертон Макс
  • Гриневская Изабелла Аркадьевна
  • Нарежный В. Т.
  • Погодин Михаил Петрович
  • Жуковский Василий Андреевич
  • Бухарова Зоя Дмитриевна
  • Пруст Марсель
  • Жданов В.
  • Роборовский Всеволод Иванович
  • Корсаков Петр Александрович
  • Другие произведения
  • Ходасевич Владислав Фелицианович - Собрание стихов
  • Глинка Александр Сергеевич - Мистический пантеизм В. В. Розанова
  • Кутлубицкий Николай Осипович - Рассказы генерала Н.О. Кутлубицкого о временах Павла I
  • Белинский Виссарион Григорьевич - Ю. Сорокин. Годы перелома. Литература и социальный прогресс
  • Аскольдов С. - О пустынниках Кавказа
  • Плеханов Георгий Валентинович - Социал-демократия и терроризм
  • Голенищев-Кутузов Арсений Аркадьевич - 26 мая 1880 года
  • Скиталец - Любовь декоратора
  • Козлов Иван Иванович - Чернец
  • Аблесимов Александр Онисимович - Василий Осокин. Онисимыч
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (28.11.2012)
    Просмотров: 247 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа