Главная » Книги

Гомер - Илиада, Страница 15

Гомер - Илиада



  
  Светлый так произнес Ахиллес и дальше повел их.
   200 В креслах, коврами покрытых пурпурными, их рассадил он
  
  И обратился тотчас же к стоявшему близко Патроклу:
  
  "Ну-ка, Менетиев сын, приготовь кратер нам побольше,
  
  Смесь в нем покрепче заправь и поставь перед каждым по кубку.
  
  Самые милые мужи жилище мое посетили!"
   205 Так говорил он. Патрокл дорогого послушался друга.
  
  Доску большую Пелид пододвинул к горевшему свету,
  
  Выложил на доску спины от жирной козы и барашка,
  
  Также хребет и от туши боровьей, лоснящийся салом.
  
  Автомедонт их держал, рассекал Ахиллес богоравный,
   210 И разделял на куски, и на вертел нанизывал мясо.
  
  Жаркий огонь между тем разжигал Менетид благородный.
  
  После того как дрова догорели и пламя погасло,
  
  Уголь разгреб он и вертел, его утвердив на подпорках,
  
  С мясом над жаром поставил, божественной солью посыпав.
   215 После того, как куски он обжарил и бросил на стол их,
  
  Хлеба достал Менетид и в красивых корзинах расставил
  
  По столу; мясо же сам Ахиллес разделил меж гостями.
  
  Кончивши, сел на другой стороне у стены своей ставки
  
  Против царя Одиссея. А сделать богам приношенье
   220 Другу Патроклу велел. И в пламя тот бросил начатки.
  
  Руки тогда протянули к поставленным кушаньям гости.
  
  После того как питьем и едой утолили желанье,
  
  Фениксу тайно Аякс подмигнул. Одиссей это видел,
  
  Кубок наполнил вином и приветствовал так Ахиллеса:
   225 "Радуйся, друг Ахиллес! В дружелюбных пирах недостатка
  
  Мы не находим ни в ставке владыки Атреева сына,
  
  Ни у тебя здесь. Довольно всего к услаждению сердца
  
  В пире твоем. Но сейчас нам совсем не до радостных пиршеств.
  
  Глядя, Зевса питомец, на страшные бедствия наши,
   230 В трепете мы и сомненьи, спасем ли иль жалко погубим
  
  Наши суда, если ты, Ахиллес, не оденешься в силу.
  
  Близко совсем от судов и стены на ночлег улеглися
  
  Гордых троянцев сыны и союзники славные Трои.
  
  Много огней разжигают по стану и хвалятся громко,
   235 Что не сдержать их ничем, что на наши суда они грянут.
  
  Зевс же Кронион, счастливые знаменья им подавая,
  
  Молнии мечет. А Гектор, кичась своей силой великой,
  
  Страшно свирепствует, в Зевсе уверенный. Ярости полный,
  
  Он за ничто и людей, и бессмертных богов почитает.
   240 Молится лишь о скорейшем приходе божественной Эос.
  
  У кораблей он грозится срубить на кормах украшенья,
  
  Пламенем бурным пожечь корабли и самих нас, ахейцев,
  
  Всех пред судами избить, суетящихся в дыме пожарном.
  
  Страшно боюсь я душой, чтобы этих угроз его боги
   245 Не привели в исполненье и нам бы судьба не судила
  
  Под Илионом погибнуть, далеко от родины милой.
  
  Встань же, Пелид, если хочешь жестоко теснимых ахейцев,
  
  Хоть бы и поздно, избавить от ярости воинств троянских.
  
  После ведь сам же ты будешь жалеть. Но когда совершится
   250 Зло, то исправить его нелегко. Подумай-ка лучше,
  
  Как заране погибельный день отвратить от данайцев.
  
  Не наставлял ли тебя, дорогой мой, Пелей, твой родитель,
  
  В день, как из Фтии тебя отправлял к Агамемнону старец:
  
  "Сын мой, Афина и Гера дадут тебе силу и храбрость,
   255 Если того пожелают; а ты горделивейший дух свой
  
  В сердце обуздывай; благожелателен будь к человеку.
  
  Распри злотворной беги, и будут еще тебя больше
  
  Все почитать аргивяне, - и старые, и молодые".
  
  Так наставлял тебя старец. Но все ты забыл. Хоть теперь-то
   260 Сердце смягчи, прекрати душевредный свой гнев. Агамемнон
  
  Много достойных даров тебе даст, чтобы гнев свой забыл ты.
  
  Если послушать захочешь, тебе я сейчас перечислю,
  
  Что собирается в ставке своей тебе дать Агамемнон:
  
  Золота двадцать талантов и двадцать лоханей блестящих,
   265 Семь на огне не бывших треножников новых, двенадцать
  
  Победоносных коней, получивших награды на гонках.
  
  Не был бы тот бедняком, не нуждался нимало бы в ценном
  
  Золоте тот человек, у которого было бы столько,
  
  Сколько доставили призов те однокопытные кони.
   270 Даст он семь жен тебе, знающих дело свое безупречно,
  
  С Лесбоса. Их он тогда, как Лесбос ты взял благозданный,
  
  Сам отобрал, - победивших в то время всех жен красотою.
  
  Их он отдаст. И при них возвратит тебе ту, что отнял он, -
  
  Дочь Брисея. Притом величайшею клятвой клянется:
   275 С ней никогда на постель не всходил он и с ней не сближался,
  
  Как для людей установлен закон, - для мужчин и для женщин.
  
  Все это нынче тебе предоставлено будет. Когда же
  
  Город великий Приама нам боги помогут разрушить,
  
  Целый корабль свой и медью, и золотом вдоволь наполни,
   280 Сам подошедши в то время, как будет делиться добыча.
  
  Также из женщин троянских плененных ты выберешь двадцать
  
  Самых красивых из всех, не считая аргивской Елены.
  
  Если же в Аргос придется вернуться нам, в край плодородный,
  
  Зятем ты стал бы его, он чтил бы тебя, как Ореста,
   285 Милого сына, растимого им в совершенном довольстве.
  
  Трех дочерей он имеет в чертоге прекрасном, зовут их
  
  Хрисофемидою, Ифианассою и Лаодикой.
  
  Мог бы без выкупа ту, что из них всех милей тебе будет,
  
  В отческий дом ты отвесть. А даст он еще и подарков
   290 Много, - сколько никем в придачу за дочь не давалось.
  
  Семь подарит он тебе городов хорошо населенных, -
  
  Гиру, богатую сочной травой, Кардамилу, Енопу,
  
  Многосвященные Феры, Анфею с густыми лугами,
  
  Педас, богатый лозами, приятную глазу Эпею, -
   295 Все недалеко от моря, с песчанистым Пилосом рядом.
  
  Жители очень богаты и мелким скотом, и быками;
  
  Будут дарами они тебя чествовать, прямо как бога,
  
  Будут под скипетр тебе приносить богатейшую подать.
  
  Вот сколько он тебе даст, если гневаться ты перестанешь.
   300 Если же слишком Атрид Агамемнон тебе ненавистен, -
  
  Сам и подарки его, - пожалей хоть других всеахейцев,
  
  В стане жестоко теснимых. Тебя, как бессмертного бога,
  
  Чтить они будут, и славой покроешься ты небывалой.
  
  Гектора ты поразишь. В ослепленьи погибельной злобы
   305 Схватится сам он с тобой. Он теперь никого не считает
  
  Равным себе средь данайцев, сюда на судах привезенных".
  
   Сыну Лаэрта в ответ сказал Ахиллес быстроногий:
  
  "Богорожденный герой Лаэртид, Одиссей многоумный!
  
  Должен вполне откровенно на слово твое я ответить, -
   310 Как я на это смотрю и как поступить собираюсь,
  
  Чтоб ворковать перестали вы, тесно вокруг меня сидя.
  
  Мне ненавистен настолько ж, насколько ворота Аида,
  
  Тот, кто в душе своей прячет одно, говорит же другое.
  
  Прямо я выскажу вам, что мне кажется самым хорошим.
   315 Не убедят, я уверен, меня ни Атрид Агамемнон,
  
  Ни остальные данайцы. Какая тому благодарность,
  
  Кто непрерывно, не зная усталости, бился с врагами?
  
  Прячется ль кто или бьется, -для всех у вас равная доля.
  
  Почесть одна воздается и храбрым мужам, и трусливым.
   320 Вам безразлично, умрет ли бездельный иль сделавший много.
  
  Что получил я за то, что так много понес испытаний,
  
  Душу мою подвергая вседневно опасностям битвы?
  
  Птица бесперым птенцам своим корм добывает усердно,
  
  Как бы ей ни было трудно, усталости в этом не зная.
   325 Так же и я: как много ночей я провел тут бессонных,
  
  Сколько кровавых промучился дней среди сеч жесточайших,
  
  Храбро сражаясь с мужами троянскими из-за супруг их!
  
  На кораблях я двенадцать забрал городов многолюдных,
  
  Пеший одиннадцать их разорил в многоплодной Троаде.
   330 В каждом из тех городов драгоценнейших много сокровищ
  
  Я добывал и, сюда принося, властелину Атриду
  
  Все отдавал их. А он, позади у судов оставаясь,
  
  Их принимал, - оделял понемножку, удерживал много,
  
  Кое-что дал из добычи царям и мужам благородным.
   335 Целы награды у всех. У меня одного лишь отнял он
  
  Женщину, мне дорогую. Пускай наслаждается ею,
  
  Взявши к себе на постель. Но за что же воюют ахейцы
  
  Против троянцев? Зачем собирал и привел сюда войско
  
  Царь Агамемнон? Не ради ль одной пышнокудрой Елены?
   340 Или средь смертнорожденных людей супруг своих любят
  
  Только Атриды одни? Хороший муж и разумный
  
  Каждый жену охраняет и любит, как я Брисеиду.
  
  Я Брисеиду от сердца любил, хоть копьем ее добыл!
  
  Нынче ж, из рук моих вырвав награду, меня обманувши,
   345 Пусть все бросит попытки. Я знаю его. Не уверит!
  
  Пусть он с тобой, Одиссей, и с другими царями ахейцев
  
  Думает, как от судов отвратить пожирающий пламень.
  
  Право же, много ведь он и один, без меня уже сделал:
  
  Стену построил большую, вокруг нее очень глубокий
   350 Выкопал ров и за рвом тем острейшие колья наставил.
  
  Только навряд ли и так против Гектора мужеубийцы
  
  Сможет держаться! Когда же и я меж ахейцев сражался,
  
  Гектор от стен вдалеке не решался завязывать битву;
  
  Только до Скейских ворот доходил и до дуба. Мы как-то
   355 Встретились там, и едва моего он избег нападенья.
  
  Больше с божественным Гектором я воевать не желаю!
  
  Завтра, принесши Зевесу и всем небожителям жертвы,
  
  Я корабли нагружу и спущу их на волны морские.
  
  Если желаешь и если до этого есть тебе дело,
   360 Рано с зарей ты увидишь, как рыбным они Геллеспонтом
  
  Вдаль по волнам побегут под ударами сильными весел.
  
  Если счастливое плаванье даст мне земли колебатель,
  
  В третий уж день я прибуду в мою плодородную Фтию.
  
  Там я довольно имею, что бросил, сюда потащившись.
   365 Много везу и отсюда, - и золота с красною медью,
  
  И с поясами красивыми жен, и седого железа, -
  
  Все, что по жребию взял. Но награду, какую он дал мне,
  
  Сам Агамемнон Атрид и отнял, надо мной надругавшись.
  
  Всё, что я здесь говорю вам, всё это ему передайте, -
   370 Всё, перед всеми! Пускай и другие, как я, негодуют,
  
  Если еще из данайцев кого обмануть собрался он,
  
  Вечным бесстыдством одетый! Однако в глаза мне навряд ли
  
  Он бы посмел поглядеть, хоть душою и нагл, как собака!
  
  С ним не желаю общенья иметь ни в советах, ни в деле.
   375 Он уж однажды меня обманул и обидел, - вторично
  
  Словом меня не обманет! Довольно с него! Преспокойно
  
  Пусть уберется! Лишил его разума Зевс промыслитель.
  
  Даром его я гнушаюсь, его ни во что почитаю!
  
  Если бы больше и в десять, и в двадцать он раз предлагал мне,
   380 Сколько теперь уж имеет и сколько иметь еще будет,
  
  Даже хоть всё, что несут в Орхомен или в Фивы египтян, -
  
  Город, где граждан дома сокровищ полны величайших, -
  
  Город стовратный; из каждых ворот выезжает по двести
  
  Воинов храбрых на быстрых конях, в колесницы впряженных;
   385 Иль даже столько давай мне он, сколько песку здесь и пыли, -
  
  Сердца ничем моего не преклонит Атрид Агамемнон
  
  Прежде, чем всей не изгладит терзающей сердце обиды.
  
  В жены себе не возьму Атридовой дочери. Даже
  
  Если красою она с золотой Афродитою спорит,
   390 Если искусством работ совоокой Афине подобна, -
  
  В жены ее не возьму! Пусть найдет средь ахейцев другого,
  
  Кто ему больше подходит, кто царственной властью повыше.
  
  Если боги меня сохранят и домой возвращусь я,
  
  Там мой родитель Пелей самолично жену мне отыщет.
   395 Много в Элладе, во Фтии ахеянок есть, у которых
  
  Знатны отцы и свои города охраняют отважно;
  
  Сделать любую из них я могу моей милой женою.
  
  Там я нередко отважной душою мечтал, чтоб жениться,
  
  Чтобы с законной женой, по душе мною выбранной, жить мне
   400 И наслаждаться богатством, что добыл Пелей, мой родитель.
  
  С жизнью, по мне, не сравнится ничто, - ни богатства, какими
  
  Троя, по слухам, владела, - прекрасно отстроенный город, -
  
  В прежние мирные дни, до нашествия рати ахейской, -
  
  Или богатства, какие за каменным держит порогом
   405 Храм Аполлона, метателя стрел, на Пифоне скалистом.
  
  Можно, что хочешь, добыть, - и коров, и овец густорунных,
  
  Можно купить золотые треноги, коней златогривых, -
  
  Жизнь же назад получить невозможно; ее не добудешь
  
  И не поймаешь, когда чрез ограду зубов улетела.
   410 Мать среброногая мне говорила, богиня Фетида:
  
  Жребий двоякий меня приведет к гробовому пределу;
  
  Если я, здесь оставаясь, вкруг города буду сражаться,
  
  Нет мне домой возвращенья, но слава моя не погибнет.
  
  Если же в дом возвращусь я, в отчизну мою дорогую,
   415 Слава погибнет моя, но будет мой век долголетен,
  
  И преждевременно смерть роковая меня не настигнет.
  
  Я бы и всем остальным посоветовал это же сделать:
  
  Плыть поскорее домой. Никогда вы конца не дождетесь
  
  Трои высокой; над нею широкогремящий Кронион
   420 Руку свою распростер, и народы ее осмелели.
  
  Вы ж возвратитесь и всем благородным ахейцам открыто
  
  Мой передайте ответ, - ибо в этом почет для старейшин, -
  
  Чтобы придумали средство какое-нибудь повернее,
  
  Как бы спасти и суда, и ахейский народ, утесненный
   425 Возле судов крутобоких. А то, что придумано ими,
  
  Будет без пользы ахейцам: я в гневе своем непреклонен.
  
  Феникс останется здесь, и пусть у меня заночует.
  
  Завтра за мной в кораблях он последует в землю родную,
  
  Если того пожелает. Неволить его я не стану".
   430 Так он промолвил. Молчанье глубокое все сохраняли.
  
  Речь его их потрясла. Говорил он сурово и грозно.
  
  Стал, наконец, отвечать ему Феникс, седой конеборец,
  
  Слезы роняя из глаз: трепетал за суда он ахейцев.
  
  "Если, Пелеев блистательный сын, воротиться в отчизну
   435 Ты безвозвратно решил и, охваченный гневом, не хочешь
  
  Гибель несущий огонь отвратить от судов наших быстрых,
  
  Как же могу я, о сын мой, один без тебя оставаться?
  
  Старый Пелей конеборец послал меня вместе с тобою
  
  В день, как из Фтии тебя отправлял в ополченье Атрида.
   440 Юный, не знал ни войны ты, для всех одинаково тяжкой,
  
  Ни совещаний народных, где славой венчаются люди.
  
  С тем он меня и послал, чтоб всему тебя мог обучить я:
  
  В слове оратором быть - и быть совершителем в деле.
  
  Нет, без тебя, о, дитя мое милое, я не желаю
   445 Здесь ни за что оставаться, хотя бы сам бог обещался
  
  Старость изгладить на мне и юношей сделать, каким я
  
  Был, покидая Элладу, цветущую жен красотою,
  
  Злобы отца избегая, Аминтора, сына Ормена.
  
  Из-за наложницы пышноволосой был зол на меня он;
   450 Сильно ее он любил и жестоко бесславил супругу,
  
  Мать мою. А она, обнимая мне ноги, молила
  
  С девушкой раньше сойтись, чтобы старик отвратителен стал ей.
  
  Я покорился и сделал. Отец, догадавшись об этом,
  
  Предал проклятью меня, умоляя ужасных Эриний,
   465 Чтоб никогда на колени не принял он милого сына,
  
  Мною рожденного на свет. Проклятье исполнили боги, -
  
  Зевс, что царит под землей, и ужасная Персефонея.
  
  Острою медью отца моего умертвить я решился.
  
  Бог какой-то, однако, мой гнев успокоил, внушивши,
   460 Сколько рассказов и сколько упреков мне будет в народе,
  
  Если отцеубийцей начнут меня звать аргивяне.
  
  С этого времени духу в груди моему не под силу
  
  По дому стало бродить, встречаясь с отцом раздраженным.
  
  Множество всякой родни окружало меня неотступно,
   465 Силились все удержать меня просьбами в отческом доме.
  
  Много и жирных овец, и тяжелых быков криворогих
  
  Было зарезано, много гефестовым пламенем жарким
  
  Туш обжигалось свиных, лоснящихся салом блестящим;
  
  Выпито было немало вина из кувшинов отцовских.
   470 Девять ночей непрерывно они вкруг меня ночевали;
  
  Сменно меня сторожили, - и целые ночи не гаснул
  
  Свет в нашем доме: один сторожил под колоннами входа
  
  В двор крепкостенный, другой же в сенях у дверей моей спальни.
  
  Но лишь десятая темная ночь для меня наступила,
   475 Выбил в своей почивальне я накрепко сбитые двери,
  
  Вышел наружу и вмиг чрез дворовый забор перепрыгнул,
  
  Скрывшись легко и от стражи мужской, и от женщин-невольниц,
  
  После того я бежал далеко чрез просторы Эллады
  
  И в плодородную Фтию, кормилицу стад густорунных,
   480 Прибыл к владыке Пелею. Меня благосклонно он принял
  
  И полюбил, как отец только любит единого сына,
  
  Баловня, милого сердцу, наследника благ его многих;
  
  Сделал богатым меня и народ многочисленный вверил;
  
  Там над долопами царствовал я, на окраине Фтии.
   485 Там и тебя воспитал я таким, о, бессмертным подобный!
  
  Нежно тебя я любил; и с другим никогда не хотел ты
  
  Ни на пирушку пойти, ни откушать чего-нибудь дома
  
  Прежде, чем я, на колени к себе посадив, не нарежу
  
  Мяса тебе на кусочки и кубка к губам не приставлю.
   490 Часто случалось и так, что хитон на груди ты мне пачкал,
  
  С губ своих проливая вино по неловкости детской.
  
  Много тогда для тебя и забот, и трудов перенес я.
  
  Думал я так, - что уж раз меня боги потомства лишили,
  
  Сделаю сыном своим я тебя, Ахиллес богоравный,
   495 Чтобы меня ты когда-нибудь спас от беды недостойной.
  
  Ну, Ахиллес, обуздай свою гордую душу! Возможно ль
  
  Быть столь жестоким! Подумай, ведь боги, и те умолимы,
  
  Хоть добродетелью, честью и силой намного нас выше.
  
  Но и бессмертных богов благовоньями, кроткой молитвой,
   500 Вин возлияньем и жиром сжигаемой жертвы смягчает
  
  Смертный просящий, когда он пред ними виновен и грешен.
  
  Есть у великого Зевса-Кронида и дочери - Просьбы:
  
  На ноги хромы, в морщинах, с глазами, глядящими робко;
  
  За Ослепленьем они озабоченно следом ступают.
   505 Но Ослепленье могуче и на ноги быстро. На много
  
  Опережает оно их и, всюду вперед поспевая,
  
  Людям вредит. А они получившийся вред исправляют.
  
  Кто подошедших к нему дочерей Громовержца уважит,
  
  Много тому помогают они и мольбам его внемлют.
   510 Если же кто им откажет, кто словом суровым отвергнет,
  
  К Зевсу приходят они и родителя молят, чтоб следом
  
  Шло Ослепленье за ним и бедою ему отплатило.
  
  Зевсовым девам и ты, Ахиллес, окажи уваженье,
  
  Как уважают все смертные их, благородные духом.
   515 Если б даров Агамемнон тебе не давал, не сулил бы
  
  Дать их и позже, но все бы упорствовал в гневе жестоком,
  
  Я просить и не стал бы тебя, чтобы, скинувши гнев свой,
  
  Ты защитил аргивян, хоть бы очень они в том нуждались.
  
  Но и теперь он дает тебе много, и впредь обещает;
   520 С просьбой смиренной к тебе посылает мужей наилучших,
  
  Выбранных в целом народе ахейском, тебе самому здесь
  
  Меж аргивян наиболе приятных. Ни речи, ни ног их
  
  Не осрами. Сердиться ты право имел только раньше,
  
  И о героях, мужах стародавних, приходится слышать,
   525 Как их, случалось, охватывал гнев, не имевший предела.
  
  Все же однако дары их смягчали, слова убеждали.
  
  Помню я дело одно из времен миновавших, не новых;
  
  Как это было, я вам расскажу, ибо все мы друзья тут.
  
  Шло меж куретов и твердых в бою этолийцев сраженье.
   530 Бились вокруг Калидона они, истребляя друг друга.
  
  Город прелестный старались спасти от врага этолийцы, -
  
  Город разрушить хотели куреты, пылая отвагой.
  
  От златотронной на них Артемиды пришло это горе:
  
  Гневом горела она, что Иней от плодового сада
   535 Жертвы ей не дал, а прочих богов усладил гекатомбой;
  
  Ей только, дочери Зевса великого, не было жертвы:
  
  Или на ум не пришло, иль забыл он. Но грех был великий.
  
  Стрелолюбивая, гневом пылая, рождение божье,
  
  Вепря, послала на них, - белозубого, лютого зверя.
   540 Много вреда приносил он садам плодоносным Инея,
  
  Много садовых деревьев больших опрокидывал наземь
  
  Вместе с корнями и вместе с блистающим яблонным цветом.
  
  Был, наконец, он убит Мелеагром, сыном Инея.
  
  Много для этого ловчих из многих собрал городов он
   545 Вместе со псами. Не справиться было с ним малою силой:
  
  Был он огромен и многих возвел на костер погребальный.
  
  Шум великий и битву о нем возбудила богиня,
  
  Об голове и о шкуре щетинистой грозного вепря
  
  Между куретами и этолийцами, сильными духом.
   550 Долго, пока Мелеагр многомощный участвовал в битвах,
  
  Плохо куретским войскам приходилось, и были не в силах
  
  В поле вне стен оставаться они, хоть и было их много.
  
  Но охватил Мелеагра могучего гнев, при котором
  
  Сильно вздувается сердце в груди и у самых разумных.
   555 Гневаясь сердцем жестоко на милую матерь Алфею,
  
  Он у супруги законной лежал, Клеопатры прекрасной,
  
  От Евенины рожденной, прекраснолодыжной Марпессы,
  
  И от Идаса, который в то время средь всех земнородных
  
  Самый могучий был муж. За жену молодую Марпессу
   560 На самого Аполлона властителя лук свой он поднял.
  
  С этого времени в доме отец и почтенная матерь
  
  Дочь Алкионой прозвали, на память о том, что и матерь,
  
  Горькую долю неся Алкионы, страдалицы-птички,
  
  Плакала целые дни, как ее Стреловержец похитил.
   565 Он у супруги лежал, - переваривал гнев душевредный,
  
  Гнев свой на мать за проклятье: богов она в горе молила,
  
  Чтобы ему отомстили они за убитого брата.
  
  В землю, кормящую многих, она ударяла руками,
  
  С воплем молила Аида и страшную Персефонею,
   570 Став на колени и груди свои обливая слезами,
  
  Смерть ее сыну послать. И Эриния с сердцем немягким,
  
  В мраке ходящая, просьбу ее услыхала в Эребе...
  
  Вскоре вкруг стен калидонских раздалися крики и грохот
  
  Башен, громимых врагом. Старики-этолийцы молили,
   575 Самых почтенных к нему посылали жрецов, чтобы вышел
  
  И защитил их. Подарок великий ему обещали:
  
  На плодороднейшей части из всей калидонской равнины
  
  Взять в пятьдесят ему гий предлагали участок прекрасный.
  
  Под виноградником пышным была половина участка,
   580 И половина - пустая, пригодная очень для пашни.
  
  Много его умолял конеборец Иней престарелый,
  
  Сам до порога поднявшись его почивальни высокой;
  
  В створки дверей он стучал и с мольбами к нему обращался.
  
  Много и сестры его, и почтенная мать умоляли.
   585 Больше еще лишь упорствовал он. И друзья убеждали,
  
  Чтимые им наиболе во всем Калидоне прелестном.
  
  Но ничего его сердца в груди не склонило, доколе
  
  Не затряслась его спальня от страшных ударов, куреты
  
  Не поднялися на стены и город не вспыхнул пожаром.
   590 Стала тогда умолять Мелеагра жена молодая.
  
  Горько

Категория: Книги | Добавил: Armush (28.11.2012)
Просмотров: 237 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа