Главная » Книги

Голенищев-Кутузов Арсений Аркадьевич - Стихотворения, Страница 2

Голенищев-Кутузов Арсений Аркадьевич - Стихотворения


1 2 3 4 5

iv align="justify">  
  
  Годы незримо пройдут за годами,
  
  
  В людях исчезнет и память о вас -
  
  
  Я не забуду, и вечно над вами
  
  
  Пир буду править в полуночный час!
  
  
  Пляской тяжелою землю сырую
  
  
  Я притопчу, чтобы сень гробовую
  
  
  Кости покинуть вовек не могли,
  
  
  Чтоб никогда вам не встать из земли",
  
  
  <1875>
  
  
  
  
   167
  
  
   Меж тем как вкруг тельца златого,
  
  
   Безумна, алчна и слепа,
  
  
   В забвеньи божеского слова
  
  
   Пирует шумная толпа, -
  
  
   На праздник суетный и дикий
  
  
   Гляжу безмолвно я сквозь слез
  
  
   И жду, чтоб вновь пророк великий
  
  
   Скрижали истины принес;
  
  
   Чтобы сверкнул он гневным взором,
  
  
   Как грозной молнии лучом,
  
  
   Чтоб над ликующим позором
  
  
   С Синая грянул древний гром!
  
  
   Но гром молчит; забытый миром
  
  
   Почивший бог уж не грозит,
  
  
   И в восхищеньи пред кумиром
  
  
   Толпа и пляшет, и шумит;
  
  
   Растет и блещет пир безумный,
  
  
   Ему нет меры и конца,
  
  
   Как волн морских потехе шумной
  
  
   Вкруг лодки сирого пловца!
  
  
   <1876>
  
  
  
  
   168
  
   Порой, среди толпы ликующей и праздной,
  
   Нарядной суетой объят со всех сторон,
  
   Уныл и одинок, я слышу - безотвязный
  
   Звучит не то напев, не то призыв иль стон.
  
   Звучит, как темное сознание невзгоды
  
   В душе униженной, покорной и немой;
  
   Звучит, как жалоба осенней непогоды
  
   Вкруг сонных деревень, в глуши, во тьме ночной.
  
   И хочется тогда бежать - бежать далёко
  
   От блеска и людей, от суетных пиров -
  
   И там, в родной глуши, страдать, страдать глубоко,
  
   Под шум и пение метелей и снегов.
  
   <1877>
  
  
  
  
   169
  
  
  
  Бушует буря, ночь темна,
  
  
  
  Внимаю ветра завыванья.
  
  
  
  Он, как бродяга, у окна
  
  
  
  Стучит и просит подаянья..
  
  
  
  Отдам ему свою печаль,
  
  
  
  Печаль, что в сердце тайно тлеет, -
  
  
  
  Пусть в поле он ее развеет
  
  
  
  И унесет с собою вдаль!
  
  
  
  <1877>
  
  
  
  
   170
  
  
   На шумном празднике весны,
  
  
   При плеске вод, при звуках пенья,
  
  
   Зачем мечты мои полны
  
  
   Недугом скуки и сомненья?
  
  
   Еще я молод: предо мной
  
  
   В тумане вьется путь далекий
  
  
   И жизнь загадочной красой
  
  
   Манит вперед в простор широкий.
  
  
   Но что-то шепчет: не внимай
  
  
   Призывам громким наслажденья,
  
  
   Не верь обетам вдохновенья
  
  
   И сердцу воли не давай.
  
  
   Гляди на мир спокойным оком.
  
  
   Бесстрастен будь, чтоб никогда
  
  
   Уста не осквернить упреком
  
  
   И душу - казнию стыда!
  
  
   <1877>
  
  
  
   171. СЫН ГАЕРА
  
  
  При звуках литавр, барабанов и струн,
  
  
  Толпу потешая, канатный плясун
  
  
  Усердно кривляется - мальчика сына
  
  
  Сгибает в дугу, ставит вниз головой,
  
  
  Бросает и ловит могучей рукой, -
  
  
  А тот на плечах у отца-исполина,
  
  
  Свершив через сцену опасный полет,
  
  
  Ручонки подняв, как живое распятье,
  
  
  Является вдруг над толпою - и вот
  
  
  Толпа рукоплещет, шумит и ревет!
  
  
  Ей тайно в ответ посылая проклятья,
  
  
  Ребенок измученный прыгает вниз.
  
  
  Но слышится грозное, жадное "bis!"
  
  
  Плясун улыбается, сыну кивает
  
  
  И страшную вновь с ним игру затевает -
  
  
  Его опьянили успех и тот крик.
  
  
  В груди его радость, и взор его дик,
  
  
  Он мышцы напряг с небывалою силой:
  
  
  "Ты птицею взвейся, красавец мой милый,
  
  
  Не бойся - отец твой тебя охранит,
  
  
  Как ястреб, полет твой он зорко следит.
  
  
  Во взоре его и любовь, и отвага.
  
  
  Правее... левее... вперед на полшага!
  
  
  Рука протянулась, тверда и сильна,
  
  
  Бесценное бремя удержит она!"
  
  
  Но что ж вдруг случилось? Промчалось мгновенье...
  
  
  Должно быть, плясун, не расчел ты движенье...
  
  
  Рука твоя в воздухе праздно дрожит,
  
  
  А мальчик у ног раздробленный лежит...
  
  
  И поднял отец бездыханное тело,
  
  
  Взглянул... увидал и поник головой.
  
  
  Толпа ж разглядеть и понять не успела,
  
  
  И шумное "браво" как гром прогудело,
  
  
  Приветствуя смерти красу и покой!
  
  
  <1877>
  
  
  
   172. МОЛЬБА
  
  
   Убийства жаждой не объятый,
  
  
   Я бранных песен не пою,
  
  
   И душу мирную мою
  
  
   Не тешат ярых битв раскаты.
  
  
   Я нем и глух к громам войны,
  
  
   Но вопли жертв мой слух терзают -
  
  
   Они победно заглушают
  
  
   Веселье, шум и плеск весны!
  
  
   Несутся прочь мечты, желанья,
  
  
   Бледнеет образ красоты,
  
  
   И я рыдаю песнь страданья
  
  
   Окровавленной нищеты!
  
  
   Мне чудятся проклятья, стоны,
  
  
   Зубовный скрежет, смерти дрожь...
  
  
   Богач, давай свои мильоны!
  
  
   Бедняк, неси последний грош!
  
  
   А нет гроша - хватай рубаху,
  
  
   Одежды деток и жены,
  
  
   Всё, всё, что есть, кидай на плаху
  
  
   Всепожирающей войны!
  
  
   Не содрогаясь перед кровью,
  
  
   Омой ты раны на телах
  
  
   Бойцов, поверженных во прах
  
  
   И поднятых твоей любовью,
  
  
   И счастлив будь, когда хоть раз
  
  
   Страдалец - жертва злобы дикой -
  
  
   Тебя в душе своей великой
  
  
   Благословит в последний час!
  
  
   1877
  
  
  
   173. РОДНАЯ
  
   Покинув родину и дом, она пошла
  
   Туда, куда текли все русские дружины.
  
   Под ветхим рубищем в душе она несла
  
   Бесценный клад любви, участья и кручины.
  
   Тяжел был дальний путь: и зной ее палил,
  
   И ветер дул в лицо, и в поле дождь мочил.
  
   Она ж всё шла да шла, с мольбой усердной к богу,
  
   И к подвигам нашла желанную дорогу.
  
   Уж скрылся позади рубеж земли родной.
  
   Чу! слышен битвы гром, холмов дымятся склоны:
  
   Восторг отчаянной и дикой обороны
  
   С редутов Гривицы и Плевны роковой
  
   На русские полки огнем и смертью дышит;
  
   Но чуткая любовь не грохот в битве слышит,
  
   Не ей твердыни брать, не ей смирять врагов.
  
   Мужичке-страннице иные внятны звуки,
  
   Иной с побоищ к ней несется громкий зов -
  
   Томящий жажды клик и вопли смертной муки.
  
   И вот она в огне: визжит над ней картечь,
  
   Рои летают пуль, гранаты с треском рвутся, -
  
   Увечья, раны, смерть! Но ей ли жизнь беречь?
  
   Кругом мольбы и стон - и реки крови льются!
  
   Страдальцев из огня, из схватки боевой
  
   Она уносит прочь, полна чудесной силы,
  
   И жаждущих поит студеною водой,
  
   И роет мертвецам с молитвою могилы.
  
   Как звать ее? Бог весть, да и не всё ль равно?
  
   Луч славы над ее не блещет головою,
  
   Одно ей прозвище негромкое дано:
  
   Герои русские зовут ее "родною".
  
   1877
  
  
  
   174. ПЛАКАЛЬЩИЦА
  
  
  
  Следы побоища поспешно
  
  
  
  Снегами вьюга занесла.
  
  
  
  Исчезла кровь, земля бела;
  
  
  
  Но вьюга плачет неутешно
  
  
  
  И по снегу несет печаль,
  
  
  
  Как будто ей убитых жаль.
  
  
  
  1877
  
  
  
  
   175
  
  
  Мне говорят: забудь тревоги дня,
  
  
  Забудь болезнь, печаль и воздыханья,
  
  
  В предел иной, где вечное сиянье,
  
  
  Где вечный мир, пусть мчится мысль твоя.
  
  
  Но я в ответ: нет, братья, пусть тревога,
  
  
  Пусть боль и скорбь мою терзают грудь;
  
  
  Быть может, с вами суждено немного
  
  
  Мне на земле брести одной дорогой -
  
  
  В земле ж всегда успею отдохнуть!
  
  
  Тогда покой, тогда всему прощенье;
  
  
  Теперь же труд, и слезы, и борьба.
  
  
  На барский сон и сладкое забвенье
  
  
  Я не сменю печаль и гнев раба!
  
  
  <1878>
  
  
  
  
   176
  
  
   Расскажи мне, ветер вольный,
  
  
   Ты о чем поешь и стонешь?
  
  
   Из каких ты стран далеких
  
  
   Тучи сумрачные гонишь?
  
  
   Где с тобою эти тучи
  
  
   Много слез так накопили,
  
  
   Что леса, холмы и степи
  
  
   Их потоком оросили?
  
  
   Всё мне, ветер, расскажи -
  
  
   Горькой правды не таи.
  
  
   Отвечает ветер вольный:
  
  
   "Я несусь от стран холодных,
  
  
   Не цветущих, не приветных,
  
  
   Не богатых, не свободных.
  
  
   У людей я стоны слышал,
  
  
   Я пою про их неволю,
  
  
   Про великие их скорби,
  
  
   Про неверную их долю.
  
  
   Из жилищ и хат убогих
  
  
   Слезы к небу поднялися,
  
  
   В тучах дымных и ненастных
  
  
   Накопились, собралися.
  
  
   Сколько б тучи я ни нес -
  
  
   Им не выплакать тех слез".
  
  
   <1878>
  
  
  
  
   177
  
  
  
  Пока тебе душа моя
  
  
  
  Близка, любезна и понятна
  
  
  
  И жизнь моя тепла и внятна
  
  
  
  Тебе, мой друг, как жизнь своя, -
  
  
  
  
  
   Люби меня.
  
  
  
  Но если меж тобой и мной
  
  
  
  Хоть тень мгновенная промчится
  
  
  
  И на меня взор быстрый твой
  
  
  
  С вопросом тайным покосится, -
  
  
  
  Не дожидайся, чтобы я
  
  
  
  Стал разъяснять недоуменья,
  
  
  
  Не трать души - и без сомненья
  
  
  
  
  
   Покинь меня!
  
  
  
  <1878>
  
  
  
   178. К Н...У
  
  
  Не пеняй на меня, мой взыскательный друг,
  
  
  За мою нищету и бессилье, -
  
  
  Ослепили меня, обступили вокруг
  
  
  Стены крепкие, мрак и насилье.
  
  
  Но, поверь, не далек обновления день,
  
  
  И сломаю я крепкую стену,
  
  
  И покину тюрьмы неприветную сень,
  
  
  И паломника ризу надену.
  
  
  От шумящих столиц далеко, далеко
  
  
  Я уйду, строгой думой объятый,
  
  
  В душу родины там загляну глубоко,
  
  
  Заберуся в землянки и хаты.
  
  
  Нищеты и терпенья загадочный лик
  
  
  Разгляжу при мерцаньи лучины,
  
  
  В кабаке придорожном подслушаю крик
  
  
  Безнадежной и пьяной кручины.
  
  
  И, вернувшись назад, тебе песню спою -
  
  
  Не такую, как пел я доныне, -
  
  
  Нет, услышав тогда эту песню мою,
  
  
  Ты поклонишься ей, как святыне.
  
  
  Так ко гробу господню идет пилигрим,
  
  
  Там огонь зажигает священный,
  
  
  И потом тот огонь, теплой верой храним,
  
  
  Он приносит в приют свой смиренный.
  
  
  И домашние, встретив его у крыльца,
  
  
  С умиленьем дар божий приемлют
  
  
  И правдиво-чудесным речам пришлеца,
  
  
  Как небесному голосу, внемлют!
  
  
  <1878>
  
  
  
  
   179
  
  
   Прошумели весенние воды,
  
  
   Загремели веселые грозы,
  
  
   В одеяньях воскресшей природы
  
  
   Расцвели гиацинты и розы.
  
  
   Принеслись от далеких поморий
  
  
   Перелетные певчие птицы;
  
  
   В небесах светлоокие зори
  
  
   Во всю ночь не смыкают зеницы.
  
  
   Но и в бледной тиши их сияний
  
  
   Внятен жизни таинственный лепет,
  
  
   Внятны звуки незримых лобзаний
  
  
   И любви торжествующей трепет.
  
  
   Пробудись же в сердцах, умиленье,
  
  
   Расступись, мрак печали угрюмый,
  
  
   Прочь гнетущее душу сомненье,
  
  
   Прочь недобрые, зимние думы!
  
  
   Сердце полно живительной веры
  
  
   В эти громы победной природы,
  
  
   В эти песни о счастье без меры,
  
  
   В эти зори любви и свободы!
  
  
   1884
  
  
  
  
   180
  
  
  Снилось мне утро лазурное, чистое,
  
  
  Снилась мне родины ширь необъятная,
  
  
  Небо румяное, поле росистое,
  
  
  Свежесть и юность моя невозвратная...
  
  
  Снилось мне, будто иду я дорогою, -
  
  
  Ярче и ярче восток разгорается,
  
  
  Сердце полно предрассветной тревогою,
  
  
  Сердце от счастья любви разрывается.
  
  
  Рощи и воды младенческим лепетом
  
  
  Мне отвечают на чувство приветное;
  
  
  Шепчут уста с умиленьем и трепетом
  
  
  Имя любимое, имя заветное!..
  
  
  1884
  
  
  
  181. М. П. МУСОРГСКОМУ
  
   Дорогой невзначай мы встретились с тобой -
  
   Остановилися, окликнули друг друга,
  
   Как странники в ночи, когда бушует вьюга,
  
   Когда весь мир объят и холодом и тьмой.
  
   Один пред нами путь лежал в степи безбрежной,
  
   И вместе мы пошли. Я молод был тогда;
  
   Ты бодро шел вперед, уж гордый и мятежный;
  
   Я робко брел вослед... Промчалися года.
  
   Плоды глубоких дум, заветные созданья
  
   Ты людям в дар принес, - хвалу, рукоплесканья
  
   Восторженной толпы с улыбкою внимал,
  
   Венчался славою и лавры пожинал.
  
   Затерянный в толпе, тобой я любовался;
  
   Далекий для других, ты близок мне являлся;
  
   Тебя я не терял: я знал - настанет час,
  
   И, блеском суетным и шумом утомясь,
  
   Вернешься ты ко мне в мое уединенье,
  
   Чтобы делить со мной мечты и вдохновенье.
  
   Бывало, в поздний час вечерней тишины
  
   Ко мне слеталися видения и сн

Категория: Книги | Добавил: Armush (28.11.2012)
Просмотров: 476 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа