Главная » Книги

Бальмонт Константин Дмитриевич - Будем как солнце, Страница 17

Бальмонт Константин Дмитриевич - Будем как солнце


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

/div>
   Соедини их двойственность в себе,
  
  
   И будет тень твоя в веках гранитна.
  
  
   Поняв Судьбу, я равен стал Судьбе,
  
  
   В моей душе равны лучи и тени,
  
  
   И я молюсь - покою и борьбе.
  
  
   Но все ж балкон и ветхие ступени
  
  
   Милее мне, чем пышность гордых снов,
  
  
   И я миры отдам за куст сирени.
  
  
   Порой-порой!- весь мир так свеж и нов,
  
  
   И все влечет, все близко без изъятья,
  
  
   И свист стрижей, и звон колоколов, -
  
  
   Покой могил, незримые зачатья,
  
  
   Печальный свет слабеющих лучей,
  
  
   Правдивость слов молитвы и проклятья, -
  
  
   О, все поет и блещет как ручей,
  
  
   И сладко знать, что ты как звон мгновенья,
  
  
   Что ты живешь, но ты ничей, ничей.
  
  
   Объятый безызмерностью забвенья,
  
  
   Ты святость и преступность победил,
  
  
   В блаженстве мирового единенья.
  
  
   Туман лугов, как тихий дым кадил,
  
  
   Встает хвалой гармонии безбрежной,
  
  
   И смыслы слов ясней в словах светил.
  
  
   Какой восторг - вернуться к грусти нежной,
  
  
   Скорбеть, как полусломанный цветок,
  
  
   В сознании печали безнадежной.
  
  
   Я счастлив, грустен, светел, одинок,
  
  
   Я тень в воде, отброшенная ивой,
  
  
   Я целен весь, иным я быть не мог.
  
  
   Не так ли предок мой вольнолюбивый,
  
  
   Ниспавший светоч ангельских систем,
  
  
   Проникся вдруг печальностью красивой, -
  
  
   Когда, войдя лукавостью в Эдем,
  
  
   Он поразился блеском мирозданья,
  
  
   И замер, светел, холоден, и нем.
  
  
   О, свет вечерний! Позднее страданье!
  
  
  
   КАМЕНЬ СКАЛ
  
  
  Как выступы седых прибрежных скал
  
  
  Источены повторностью прилива,
  
  
  Что столько раз враждебно набегал, -
  
  
  В моей душе, где было все красиво,
  
  
  Изменены заветные черты,
  
  
  В ней многое как бы ответно криво.
  
  
  Из царства вневременной темноты
  
  
  К нам рвутся извращенные мечтанья,
  
  
  Во всем величьи дикой наготы.
  
  
  Побыть в стихийной вспышке возрастанья,
  
  
  Глядеть, как пенно высится вода,
  
  
  Понять, что хаос - утро мирозданья!
  
  
  Быть может, не вернется никогда
  
  
  Вот эта радость дум о необычном,
  
  
  Хоть ропот волн о них поет всегда.
  
  
  И сладко встать высоко над привычным,
  
  
  Соделаться - велением Судьбы -
  
  
  К своей судьбе стихийно-безразличным.
  
  
  Но что мы можем, бледные рабы!
  
  
  Набег страстей шатнулся, отступает,
  
  
  Как войско, вняв отбойный зов трубы.
  
  
  Волна, достигши высшего, вскипает,
  
  
  Меняет цвет зелено-голубой,
  
  
  Ломается, блестит, и погибает.
  
  
  Отпрянул неустойчивый прибой;
  
  
  Бежит назад в безбрежные пустыни,
  
  
  Чтоб в новый миг затеять новый бой.
  
  
  И так же ветер, с первых дней доныне
  
  
  Таящийся в горах с их влажной тьмой,
  
  
  На краткий миг бросает их твердыни, -
  
  
  Промчит грозу равниною немой,
  
  
  Случайно изумит людей циклоном,
  
  
  И вновь спешит, к ущельям гор, домой.
  
  
  А я иным покорствую законам,
  
  
  По воле изменяться мне нельзя,
  
  
  Я камень скал, с их вынужденным стоном.
  
  
  Во мне блуждают отклики, скользя,
  
  
  Недвижно я меняюсь, еле зримо,
  
  
  А если двинусь - гибелью грозя.
  
  
  Бледнеет все, бежит неудержимо,
  
  
  Измены дней отпечатлели след,
  
  
  Все тени мира здесь проходят мимо,
  
  
  Но в смене волн для камня счастья нет.
  
  
  
   ОСВОБОЖДЕНИЕ
  
  
  Закрыв глаза, я слушаю безгласно,
  
  
  Как гаснет шум смолкающего дня,
  
  
  В моей душе торжественно и ясно.
  
  
  Последний свет закатного огня,
  
  
  В окно входя цветною полосою,
  
  
  Ласкательно баюкает меня.
  
  
  Опустошенный творческой грозою,
  
  
  Блаженно стынет нежащийся дух,
  
  
  Как стебли трав, забытые косою,
  
  
  Я весь преображаюсь в чуткий слух,
  
  
  И внемлю чье-то дальнее рыданье,
  
  
  И близкое ко мне жужжанье мух.
  
  
  Я замер в сладкой дреме ожиданья,
  
  
  Вот-вот кругом сольется все в одно,
  
  
  Я в музыке всемирного мечтанья.
  
  
  Все то, что во Вселенной рождено,
  
  
  Куда-то в пропасть мчится по уклонам,
  
  
  Как мертвый камень падает на дно.
  
  
  Один - светло смеясь, другой - со стоном.
  
  
  Все падают, как звуки с тонких струн,
  
  
  И мир объят красиво скорбным звоном.
  
  
  Я вижу много дальних снежных лун,
  
  
  Я вижу изумрудные планеты,
  
  
  По их морям не пенится бурун.
  
  
  На них иные призраки и светы.
  
  
  И я в безмолвном счастьи сознаю,
  
  
  Что для меня не все созвучья спеты.
  
  
  Я радуюсь иному бытию,
  
  
  Гармонию планет воспринимаю,
  
  
  И сам - в дворце души своей - пою.
  
  
  Просторам звезд ни грани нет, ни краю.
  
  
  Пространства звонов полны торжеством,
  
  
  И, все поняв, я смыслы их впиваю.
  
  
  Исходный луч в сплетеньи мировом,
  
  
  Мой разум слит с безбрежностью блаженства,
  
  
  Поющего о мертвом и живом.
  
  
  Да будут пытки! В этом совершенство.
  
  
  Да будет боль стремлений без конца!
  
  
  От рабства мглы - до яркого главенства!
  
  
  Мы звенья вкруг созвездного кольца,
  
  
  Прогалины среди ветвей сплетенных,
  
  
  Мы светотень разумного лица.
  
  
  Лучами наших снов освобожденных
  
  
  Мы тянемся к безмерной Красоте
  
  
  В морях сознанья, звонких и бездонных.
  
  
  Мы каждый миг - и те же и не те,
  
  
  Великая расторгнута завеса,
  
  
  Мы быстро мчимся к сказочной черте, -
  
  
  Как наши звезды к звездам Геркулеса.
  
  
  
  
  ПРИМЕЧАНИЯ
  Стр. 120. Эпиграф - слова древнегреческого философа материалистического направления Анаксагора (ок. 500-428 гг. до н. а.) в передаче жившего в III в. н. э. историка философии Диогена Лаэртского (см. русский перевод его "Жизни философов" в журн. "Гимназия", 1896, вып. 1, с. 58). Стоит отметить, что у Диогена Лаэртского высказывание Анаксагора лишено той повышенной эмоциональной и жизнеутверждающей окраски, которую придал им Бальмонт. Согласно Диогену, Анаксагор говорил, что он родился "для наблюдения солнца, луны и неба" (Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов. М., 1979, с. 106).
  Гимн Огню (стр. 122). - Аспидно-синий - серо-синий. Шабаш - в народных поверьях ночное сборище колдунов, ведьм и т. п., их ночной разгул.
  Толедо (стр. 133). - Толедо - город в Испании.
  Сказать мгновенью: стой! (стр. 135). - Название стихотворения восходит к "Фаусту" И.-В. Гёте (первая и вторая сцены - "Рабочая комната Фауста").
  Воля (стр. 137). - Валерий Брюсов - см. примеч. к с. 46. Брюсов ответил стихотворением "К. Д. Бальмонту", прочитав которое Бальмонт писал: "Ваше стихотворение ко мне прекрасно, и я желал бы быть таким, каким Вы меня в нем рисуете, но это, к сожалению, не я... Я мог бы быть таким, если бы моя внешняя жизнь не сложилась так неудачно и если бы я не был "гражданином" столь мучительной страны, как Россия. Я буду все больше и больше уходить от "беспечности", и буду ли я сильным в Вашей силе, не знаю, но желание "забот" неизбежно. Хотя... иногда я чувствую в себе такую легкость, воздушность и прозрачность, ощущаю такую гармонию и мировую ненарушимость, полную красоты изваяния, как будто я счастливый эллин выдуманной нами беспечной Эллады" (В. Брюсов. Собр. соч., т. 1. М., 1973, с. 615-616).
  Сквозь строй (стр. 138). - Ср. название статьи Бальмонта о Н. А. Некрасове (наст, изд., с. 629).
  В домах (стр. 139). - Еще до личного знакомства (ноябрь 1901 г.) Горький дважды отозвался о Бальмонте в газете "Нижегородский листок" (1896, 10 сентября и 1900, 14 ноября. - М. Горький. Собр. соч., т. 23. М., 1953, с. 182-183, и "Несобранные литературно-критические статьи". М., 1941, с. 43), а Бальмонт напечатал стихотворения "Ведьма", "Родник" и "Придорожные травы" с посвящением Горькому (журн. "Жизнь", 1900, No 6). Настраивая Бальмонта "на демократический лад" ("Архив А. М. Горького", т. 7. М., 1959, с. 30), Горький привлек его к участию в издательстве "Знание", выступил в защиту поэта, когда буржуазная пресса высмеивала революционные увлечения поэта, его сотрудничество в большевистских изданиях. "Я все время был с Вами искренним, но слишком часто неполным, - писал Бальмонт Горькому 21 декабря 1901 г. - Как мне трудно освободиться сразу - и от ложного, и от темного, и от своей наклонности к безумию, к чрезмерному безумию" ("М. Горький. Материалы и исследования", т. 1. Л., 1934, с. 192). Действительно, настоящего сближения у Горького с Бальмонтом не получилось. Подробно см.: К. Д. Бальмонт. Стихотворения. Л., 1969, с. 627-629, примеч. В. Н. Орлова).
  Sin miedo (стр. 141). - Толедо - см. примеч. к с. 133.
  Трилистник (стр. 142). - Дагни Кристенсен - норвежская поэтесса, переводчица, корреспондент московского журнала символистов "Весы".
  На разных языках (стр. 144). - Златоцвет - растение с ярко-желтыми или золотистыми цветами.
  Семицветник (стр. 147). - Люси Савицкая - поэтесса, переводчица, друг Бальмонта, постоянно жила в Париже, где сотрудничала в "Меркюр де Франс". "Она превосходно перевела... книгу моих очерков о Мексике, Египте, Индии, Японии, Океании... В издании Грассэ выходит в ее переводе том моих рассказов "Воздушный путь", - писал Бальмонт Л. Гире 20 декабря 1928 г. (Литовская государственная республиканская библиотека, г. Вильнюс). Эпиграф - из стихотворения "Нежнее всего" (наст, изд., с. 92).
  Крестоносец (стр. 149). - Крестоносец-участник крестовых походов западноевропейских феодалов на Восток (1096 - 1270 гг.) под предлогом освобождения христианских святынь в Палестине. Паладин - доблестный рыцарь, преданный своему государю или даме.
  "Мой милый! - ты сказала мне..." (стр. 149). - Зачем в душевной глубине. - Ср. в стихотворении Ф. И. Тютчева "Silentium!": "Пускай в душевной глубине..."
  Хочу (стр. 151). - Представляет интерес высказывание об этом стихотворении поэта и критика И. Ф. Анненского в статье "Бальмонт-лирик": "... неужто же эти невинные ракеты еще кого-нибудь мистифицируют? Да, именно хочу быть дерзким и смелым, потому что не могу быть ни тем, ни другим. Любовь Бальмонта гораздо эстетичнее, тоньше..." (Ин. Анненский. Книги отражений. М., 1979, с. 105).
  Убийца Глеба и Бориса (стр. 155). - Убийца - Святополк Окаянный (ок. 980-1019), великий князь Киевский. Был женат на дочери польского короля Болеслава (967-1025), в союзе с ним готовил заговор против отца, после его смерти убил своих братьев Бориса и Глеба, завладел великокняжеским престолом. В междоусобной борьбе искал поддержки также у печенегов. Эпиграф - из стихотворения А. С. Пушкина "Анчар".
  Слепец (стр. 156). - Эдип - герой древнегреческого мифа. По воле богов, не ведая, что творит, Эдип убил своего отца и женился на матери. Когда ему открылась страшная правда, он ослепил себя.
  Пред итальянскими примитивами (стр. 157). - Примитив - произведение искусства, принадлежащее ранним стадиям развития культуры, со сравнительно неразвитой техникой исполнения. Иероним (333 или 340-420) - католический святой, во время отшельничества в пустыне исцелил льва, который стал ему верен, как собака; сюжет неоднократно использовался в западноевропейской живописи.
  Фра Анджелико (стр. 157). - Фра Анджелико (ок. 1400-1455) - итальянский живописец эпохи Раннего Возрождения, его наивное и глубоко религиозное искусство проникнуто светлым лиризмом.
  Рибейра (стр. 157). - Рибейра Хосе (1591-1652) - испанский живописец и гравер, его излюбленные сюжеты - драматические сцены мученичества, в которых сила духа побеждает страдание.
  Веласкес (стр. 158). - Веласкес (1599-1660) - испанский живописец, создал портретную галерею испанского общества: король Филипп IV (1605-1665) и королевская семья, придворные, шуты, карлики. "Пряхи" - картина Веласкеса (сцена в королевской ковровой мастерской). Длинные копья и т. д. - в картине "Сдача Бреды".
  Скорбь Агурамазды (стр. 159). - Агурамазда (Ахурмазда, Ормузд) - божество древней восточной религии - зороастризма, олицетворение сил добра. Зенд-Авеста (Авеста) - священные книги зороастризма. Амграмайни (Анхра-Майнью, Ариман) - божество зороастризма, олицетворяющее зло.
  Великое Ничто (стр. 160). - Великое Ничто (тайсюй, Великая пустота) - понятие китайской философии эпохи Сун (960-1279), относящееся к учению об общих закономерностях бытия (онтологии). Чван-Санг (Чжуан-цзы; ок. 369-286 гг. до н. э.) - китайский философ, один из основоположников даосизма, развивавший концепцию надмирового абсолюта, находящего свое выражение в мире вещей и явлений.

Другие авторы
  • Гриневская Изабелла Аркадьевна
  • Дан Феликс
  • Вязигин Андрей Сергеевич
  • Маклакова Лидия Филипповна
  • Лукомский Владислав Крескентьевич
  • Мейендорф Егор Казимирович
  • Судовщиков Николай Романович
  • Люксембург Роза
  • Аладьин Егор Васильевич
  • Вонлярлярский Василий Александрович
  • Другие произведения
  • Бунин Иван Алексеевич - Возвращаясь в Рим
  • Аксаков Сергей Тимофеевич - Воспоминания о Дмитрии Борисовиче Мертваго
  • Лихтенштадт Марина Львовна - Краткая библиография переводов
  • Леонтьев Константин Николаевич - Панславизм и греки
  • Сальгари Эмилио - Г. Смирнов О "Черном корсаре" и его авторе
  • Сухово-Кобылин Александр Васильевич - Дело
  • Герценштейн Татьяна Николаевна - Краткая библиография
  • Брешко-Брешковский Николай Николаевич - Книга, человек и анекдот (С. В. Жуковский)
  • Дорошевич Влас Михайлович - Счастье в уголке
  • Крылов Виктор Александрович - Под гнетом утраты
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
    Просмотров: 427 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа