Главная » Книги

Баласогло Александр Пантелеймонович - Стихотворения, Страница 3

Баласогло Александр Пантелеймонович - Стихотворения


1 2 3 4

вождем
  
  
   И все рвались душою-лавой
  
  
   "Промчаться с громом и огнем!"
  
  
   Давно ли хлынул в мир широко
  
  
   Их целый Нил - за валом вал, -
  
  
   Животворя всю Русь далеко -
  
  
   От финских и до крымских скал?
  
  
   Давно ль, гремя в стране-равнине,
  
  
   Их хор в ней поднял эхо-стон,
  
  
   Еще стоящий и поныне,
  
  
   Когда их песнь едва ль не сон?..
  
  
   И вот их нет. Учитель умер,
  
  
   И школа тихо разошлась.
  
  
   Журналы пали: каждый нумер
  
  
   Сбывает нагло желчь и грязь.
  
  
   Литература стала рынок,
  
  
   Где всё продажно - ум и яд,
  
  
   Позор фигляров, гуд волынок
  
  
   И вой раздавленных ребят.
  
  
   За тьмой возов не видно храмов,
  
  
   А вместо гимнов и молитв
  
  
   Стоит содом от буйных хамов
  
  
   И сплошь азарт кулачных битв!..
  
  
   Теперь я понял превосходно
  
  
   Ту раздражительную грусть,
  
  
   Какой дышал он благородно,
  
  
   Учимый Русью наизусть.
  
  
   Вот он зачем, вплетаясь в братство
  
  
   К паркетной черни, целый век
  
  
   Ценил в душе аристократство,
  
  
   Хоть был и русский человек.
  
  
   Его рассудку было стыдно
  
  
   Тонуть в ничтожестве певцов,
  
  
   Ему убийственно-обидно
  
  
   Казалось братство гаеров.
  
  
   Он боязливо ненавидел
  
  
   Нагое равенство людей,
  
  
   И в мышцах гадов гений видел
  
  
   Всю нищету своих идей.
  
  
   Спасая честь своей особы
  
  
   От пятен давки без борьбы,
  
  
   Когда вокруг медузы злобы, -
  
  
   Один эгид - свои рабы.
  
  
   Но мог ли б он, дитя свободы,
  
  
   Скликать готовых в кабалу? -
  
  
   Он, воплощенный гнев природы
  
  
   На скопы рабствующих злу!
  
  
   И вот ему осталось средство -
  
  
   Исчезть в толпу друзей на вы,
  
  
   Чтоб сохранить и мысль и детство
  
  
   Уже лавровой головы.
  
  
   И выбрал он, брезгливый к стаду,
  
  
   Сноснейший омут для души,
  
  
   Где ум кружится до упаду,
  
  
   Мотая жизнь и барыши.
  
  
   И где, чтоб слыть за человека,
  
  
   Должно, за скудостью ума,
  
  
   Веществовать, по спросам века,
  
  
   В гремушках общего ярма.
  
  
   И тут, конечно, зверь на звере -
  
  
   Везде один и тот же сброд!
  
  
   Но тут не гурт, по крайней мере,
  
  
   Не брот-гелертерский приход.
  
  
   Он подчинится всем затеям
  
  
   Семьи досужей и пустой,
  
  
   Не даст стиха своим идеям,
  
  
   Засыплет едких остротой;
  
  
   Обманет праздность пированьем
  
  
   В гурьбе изящных объедал,
  
  
   И безотдушным прозябаньем
  
  
   Сойдется с выскочками зал.
  
  
   Он будет биться всем досугом
  
  
   С ареной "тигров", спесь на спесь,
  
  
   И победит врагом и другом
  
  
   Их бесхарактерную смесь.
  
  
   Он овладеет их хандрою
  
  
   И, раб их вычур и одежд,
  
  
   Восстанет думной головою
  
  
   В высоком мнении невежд.
  
  
   И если так, и план свершится,
  
  
   Тогда - в то время - о, тогда
  
  
   Ему вся масса подчинится,
  
  
   Вся золотая их орда!
  
  
   Он пробичует их жестоко
  
  
   Одним властительным стихом,
  
  
   И воспоет тогда широко
  
  
   И жизнь, и мир, и Русь с Петром
  
  
   Амвон гостиного вниманья
  
  
   Обстанет Русь богатырей,
  
  
   И прогремят его воззванья
  
  
   До европейских дикарей...
  
  
   Но он погиб. Борьба со светом -
  
  
   Недолго чистая борьба...
  
  
   Остался б просто он поэтом
  
  
   Вдали, в глуши... Судьба! Судьба!
  
  
   Какие жертвы ни приносит
  
  
   Всеобщей жизни человек,
  
  
   Его не ждет, его не просит,
  
  
   Его отталкивает век.
  
  
   Найти свой рок в простом повесе!..
  
  
   Но это волки, это лес,
  
  
   И есть всегда в подобном лесе
  
  
   Свой Равальяк и свой Дантес.
  
  
   Убийца был простой образчик
  
  
   Тех отвратительных начал,
  
  
   К которым трость и полуплащик
  
  
   Так чудно идут в куклах зал.
  
  
   Россия выставила гений,
  
  
   Они - Европа на Руси,
  
  
   Арена диких вожделений -
  
  
   Слепили крест: возьми, неси!
  
  
   Поэт поднял и нес достойно,
  
  
   Пока мальчишка, в свой черед,
  
  
   Не вздумал тешиться, спокойно
  
  
   Ища над гением острот,
  
  
   И он нашел. Поэт поддался,
  
  
   Толпа захлопала - ура!!!
  
  
   "Попался умник! Что? попался?
  
  
   Шабаш! пора шута с двора!"
  
  
   Что оставалось тут поэту?
  
  
   Просить, унизиться, снести?
  
  
   Сойти со сцены? сдаться свету
  
  
   На мудро начатом пути?
  
  
   Пропасть в толпу, в толкучий рынок
  
  
   На посмеяние рабам?..
  
  
   Нет, поединок! поединок!
  
  
   Стереть обидчика и срам!
  
  
   Они стрелялись. Где? - в Европе!
  
  
   Стал ярый гений - стал глупец.
  
  
   Есть смерть в угаре, есть в утопе,
  
  
   И есть надежда на свинец.
  
  
   Судьба решит, кто ей дороже:
  
  
   Глупец иль гений. - Раз-два-три!..
  
  
   Кого же нет?.. О боже, боже!
  
  
   Он жив, но жив лишь до зари.
  
  
   Зачем, зачем они хоронят
  
  
   Его столь пышным большинством:
  
  
   Его уж ниже не уронят
  
  
   И не подымут торжеством.
  
  
   Зачем идут в широких шляпах
  
  
   Факелоносцы в два ряда?
  
  
   К чему огни в презренных лапах?
  
  
   Погашена его звезда.
  
  
   Зачем так медленно ступает
  
  
   Хор этих певчих?!. Ноты... флер..
  
  
   О, как мне душу раздирает
  
  
   Печальным воем этот хор!
  
  
   Зачем идут они с крестами?
  
  
   Не воскресить его, отцы!
  
  
   "Молите господа сердцами!
  
  
   Молитесь, братия-слепцы!"
  
  
   Зачем под черные попоны
  
  
   Впрягли так много лошадей?
  
  
   Пусть ездят цугом на поклоны
  
  
   Да давят этаких людей.
  
  
   К чему на этом катафалке
  
  
   Стоит такой богатый гроб?
  
  
   Его богатство было в палке,
  
  
   Которой гений бил особ.
  
  
   Зачем в мундирах, в звездах, в лентах
  
  
   Идет пешком вся эта знать?
  
  
   Ей ни в стихах, ни в монументах
  
  
   Себя пред ним не оправдать.
  
  
   На что в плерезах эти розы?
  
  
   О лица женщин, это вы.
  
  
   К чему, к чему все эти слезы!
  
  
   Не переплакать вам молвы.
  
  
   Зачем терзает так размерно
  
  
   Глухая музыка толпу?
  
  
   Всё переходно, всё неверно!
  
  
   Мы все к могиле бьем тропу.
  
  
   Зачем... Но тихо и прощально
  
  
   Проходит шествие певца,
  
  
   И сзади тянется печально
  
  
   Ряд экипажей без конца.
  
  
   Все тротуары, окна, крыши,
  
  
   Вся мостовая - всё глаза;
  
  
   И, мнится, в гнездах нет и мыши
  
  
   И у жандармов есть слеза.
  
  
   О, больно, больно. Сердце колет,
  
  
   И давит душу вздох от слез.
  
  
   Вот уж три года; но и сто лет
  
  
   Не снимет Русь своих плерез.
  
  
   Неужто он, наш гимн, наш гений,
  
  
   Убит, отпет и схоронен?
  
  
   Что скажут веки поколений?
  
  
   Кем мог бы быть он заменен?
  
  
   Неужто общая могила
  
  
   Его, как землю, приняла?
  
  
   И эта чернь не оживила
  
  
   Его потухшего чела?
  
  
   Когда с последним иелованьем
  
  
   Кидались тысячи на труп,
  
  
   Зачем мольбой, зачем взываньем
  
  
   Не отворили вещих губ!
  
  
   Зачем дыханье, вопли, голос
  
  
   И всемогущий взрыд жены
  
  
   Не встрепенули хоть бы волос
  
  
   На голове, забывшей сны!
  
  
   Зачем ясмины, розы, мирты
  
  
   Не разбудили в теле дух!
  
  
   И даже мускус, даже спирты
  
  
   Не привели души в испуг?
  
  
   Зачем не двинул он хоть бровью,
  
  
   Не дрогнул жилкою руки,
  
  
   Когда весь мир с такой любовью
  
  
   Вкруг задыхался от тоски!
  
  
   Зачем не встал он, ум бесценный,
  
  
   И не сказал, смеясь, друзьям,
  
  
   Что он для шутки, несравненный,
  
  
   Был бледен, холоден и прям!..
  
  
   Увы, задержанные слезы
  
  
   Не полились у всех ручьем.
  
  
   Не расцвели зимою розы,
  
  
   И не вздохнул он бытием!
  
  
   Друзья стояли молчаливо,
  
  
   Народ ходил, смотрел, шептал,
  
  
   Студенты тискались ревниво,
  
  
   А труп лежал, и всё лежал.
  
  
   О, почему ж тогда природа
  
  
   Не собрала всех лучших сил,
  
  
   И этот вопль всего народа
  
  
   Ее ума не умолил!
  
  
   Зачем лежал он бездыханно,
  
  
   Случайный гений этих душ,
  
  
   Оставив всех, и так нежданно,
  
  
   Один поэт, боец и муж!
  
  
   Его души не растревожил
  
  
   Ни вздох, ни клик, ни плач людей:
  
  
   Он умер, - умер и не ожил,
  
  
   Не додал миру всех идей!
  
  
   И вот печально и забвенно
  
  
   Живет без гения страна:
  
  
   Умы торгуются презренно,
  
  
   И песнь с певцами попрана.
  
  
   Его далекая гробница
  
  
   Одна святыня для души,
  
  
   И ездит мыслить вся столица
  
  
   В ее задумчивой глуши.
  
  
   На белый мрамор каплют слезы,
  
  
   Угрюмо ум вперяет взор,
  
  
   И по челу мелькают грезы,
  
  
   Как тень от облака меж гор.
  
  
   И может быть, что Русь в печали
  
  
   Нагрезит миру сонм голов,
  
  
   Какие вряд существовали
  
  
   Отрадной гордостью веков.
  
  
   Восстанут, может быть, такие
  
  
   Своенародные умы,
  
  
   Которых гимнами впервые
  
  
   Подымем голову и мы.
  
  
   Многоученая Европа,
  
  
   Конечно, права между тем:
  
  
   Мы прозябали вне окопа
  
  
   Всех политических систем.
  
  
   Ее искусства и науки
  
  
   Цвели без нас и не для нас:
  
  
   Рим передал не в наши руки
  
  
   Останки свитков, вилл и ваз.
  
  
   Не нам, не нам - ее народам
  
  
   Да будет слава и позор,
  
  
   Что, в торжестве чужим невзгодам,
  
  
   Они валят к нам весь свой сор.
  
  
   Но мы из этого же сора
  
  
   Всё извлечем, всё разберем
  
  
   И бурей, жаждущей простора,
  
  
   Весь мир целебно обожжем.
  
  
   Конечно, Русь и не вносила
  
  
   Своих богов в их пантеон,
  
  
   Одна ее крутая сила
  
  
   Вставала пугалом племен.
  
  
   Но, может быть, не так мы дики,
  
  
   Как величает нас Париж,
  
  
   И наши воинские клики
  
  
   Не всё, чем бредит их вертиж.
  
  
   Придет пора, - и я уверен,
  
  
   Что после Пушкина уж нам
  
  
   Не так отчаян и безмерен
  
  
   Шаг к их всемирным образуем.
  
  
   Что был он, в самом деле, в мире,
  
  
   Который он же нам открыл,
  
  
   Как не отзыв на русской лире
  
  
   Тому, что Запад пел и выл?
  
  
   Как не последний отголосок,
  
  
   Которым русская душа
  
  
   Сдалась, их "буйный недоносок",
  
  
   На песнь народа-торгаша?
  
  
   Лорд Байрон был певец страданья
  
  
   О том, что мир так зло нечист,
  
  
   Глубокий вопль самосознанья,
  
  
   Что человек есть эгоист.
  
  
   Но человек не англичанин:
  
  
   Он и торгаш и людоед,
  
  
   Однако ж был у них же Каннин,
  
  
   У них же был и сам поэт.
  
  
   Россия приняла стихии
  
  
   Всей европейской кутерьмы.
  
  
   И вот явился и в России
  
  
   Такой же Байрон на умы.
  
  
   Но он, высокий обожатель
  
  
   Всемирно первого певца,
  
  
   Не как невольный подражатель
  
  
   Достиг народного венца.
  
  
   Он тем велик, что, совпадая
  
  
   С печалью английской души,
  
  
   Постиг мечту родного края
  
  
   И огласил ее в глуши.
  
  
   Что пел Державин одиноко,
  
  
   Что Ломоносов сознавал,
  
  
   То Пушкин выстрадал глубоко
  
  
   И пред Европой отстоял.
  
  
   Придет пора, и будут люди:
  
  
   Он оправдается, зачем,
  
  
   Едва раскрыв для песен груди,
  
  
   Он чуть не смолк было совсем.
  
  
   Никто не чувствовал в то время,
  
  
   Когда он думал и не пел,
  
  
   Какое тягостное бремя
  
  
   Судьба дала ему в удел.
  
  
   Его разрозненная школа
  
  
   Едва ли знает и сама,
  
  
   Что романтизм его раскола
  
  
   Был гимн не русского ума.
  
  

Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
Просмотров: 314 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа