Главная » Книги

Соловьев Владимир Сергеевич - Собрание стихотворений, Страница 6

Соловьев Владимир Сергеевич - Собрание стихотворений


1 2 3 4 5 6 7 8 9

  
   И Баннохар стоном ему отвечал;
  
   Глэн-Люсс н Росс-дху дымятся в долине,
  
   Пустыней весь берег Лох-Ломонда стал.
  
   Вдовам и девам саксонским вовок
  
   Памятен будет наш ярый набег,
  Страхом и горем они поминать тебя будут, альпийский
  
  
  
  
  
  
   герой!
  
   В трепете Леннокс и Левенглэн,
  
   Только заслышат вблизи своих стен:
  
   Родериг Вих-Альпин-дху, го! иэрой!
  
  
   Дикие клики звучали победно...
  
   Миг лишь - и снова безмолвье царит.
  
   Призраки звуков замолкли бесследно,
  
   Только ручей под камнями шумит.
  
   Старая ель и холодные скалы,
  
   В мертвом просторе сияет луна.
  
   Песня былого навек отзвучала,
  
   Дикая жизнь - не воскреснет она!
  
  Август 1893
  _________
   * Приветственный клич вождю на гаэльском языке. Эта песня
  есть почти буквальный перевод из Вальтера Скотта (Lady of the
  Lake). (Примеч. Вл. Соловьева.)
  
  
  
  
  
  
  
  
  * * *
  
  Цвет лица геморройдный,
  Волос падает седой,
  И грозит мне рок обидный
  Преждевременной бедой.
  Я на все, судьба, согласен,
  Только плешью не дари:
  Голый череп, ах! ужасен,
  Что ты там ни говори.
  Знаю, безволосых много
  Средь святых отцов у нас,
  Но ведь мне не та дорога:
  В деле святости я - пасс.
  Преимуществом фальшивым
  Не хочу я щеголять
  И к главам мироточивым
  Грешный череп причислять.
  
  1893
  
  
  
  
  
  
  ПОПРАВКА
  
  Ах, забыл я,- за святыми
  Боборыкина забыл!
  Позабыл, что гол, как вымя,
  Череп оный вечно был.
  Впрочем, этим фактом тоже
  Обнадежен я,- ибо
  Если не святой я Божий,
  То ведь и не Пьер Бобо?
  
  Октябрь 1893
  
  
  
  
  
  
  
   ПРОЩАНЬЕ С МОРЕМ
  
  
  Снова и снова иду я с тоскою влюбленной
  
  Жадно впиваться в твою бесконечность очами,
  Нужно расстаться и с этой подругою светло-зеленой.
  
  Вместе, о море, мы ропщем, но влаги соленой
  
  
  Я не умножу слезами.
  
  
  В путь одинокий и зимний с собой заберу я
  
  Это движенье живое, и голос, и краски;
  
  В ночи бессонные, дальней красою чаруя,
  
  Ты мне напомнишь свои незабвенные ласки.
  
  1 ноября 1893
  
  
  
  
  
  
   С НОВЫМ ГОДОМ
  
  
  (1 ЯНВАРЯ 1894)
  
  Новый год встречают новые могилы,
  Тесен для былого новой жизни круг,
  Радостное слово прозвучит уныло,-
  Все же: с новым годом, старый, бедный друг!
  
  Власть ли роковая, или немощь наша
  В злую страсть одела светлую любовь,-
  Будем благодарны, миновала чаша,
  Страсть перегорела, мы свободны вновь.
  
  Лишь бы только время, сокрушив неволю,
  Не взяло и силы любящих сердец,
  Лишь бы только призрак несвершенной доли
  Не гляделся в душу, как живой мертвец.
  
  Конец ноября 1893
  
  
  
  
  
  
  
  
  Н. Я. ГРОТУ
  
  Скоро, скоро, друг мой милый,
  Буду выпущен в тираж
  И возьму с собой в могилу
  Не блистательный багаж.
  Много дряни за душою
  Я имел на сей земле
  И с беспечностью большою
  Был нетверд в добре и зле.
  Я в себе подобье Божье
  Непрерывно оскорблял,-
  Лишь с общественною ложью
  В блуд корыстный не впадал.
  А затем, хотя премного
  И беспутно я любил,
  Никого зато, ей-Богу,
  Не родил и не убил.
  Вот и все мои заслуги,
  Все заслуги до одной.
  А теперь прощайте, други!
  Со святыми упокой!
  
  Начало ноября 1893
  
  
  
  
  
  
   * * *
  
  Если желанья бегут, словно тени,
  Если обеты - пустые слова,-
  Стоит ли жить в этой тьме заблуждений,
  Стоит ли жить, если правда мертва?
  
  Вечность нужна ли для праздных стремлений,
  Вечность нужна ль для обманчивых слов?
  Что жить достойно, живет без сомнений,
  Высшая сила не знает оков.
  
  Высшую силу в себе сознавая,
  Что ж толковать о ребяческих снах?
  Жизнь только подвиг,- и правда живая
  Светит бессмертьем в истлевших гробах.
  
  1893 (?)
  
  
  
  
  
  
   <Из Теннисона>
  
  
  
  Памяти О. Н. Смирновой
  
  Когда, весь черный и немой,
  Нисходит час желанных снов,
  Ты не зови меня домой,
  Безмолвный голос мертвецов!
  О, не зови меня туда,
  Где свет дневной так одинок.
  Вон за звездой зажглась звезда,
  Их путь безбрежен и высок:
  Туда - в сверкающий поток,
  В заветный час последних снов
  Влеки меня, безмолвный зов.
  
  1893
  
  
  
  
  
  
   В ОКРЕСТНОСТЯХ АБО
  
  Не позабуду я тебя,
  Краса полуночного края,
  Где, небо бледное любя,
  Волна бледнеет голубая;
  Где ночь безмерная зимы
  Таит магические чары,
  Чгоб вдруг поднять средь белой тьмы
  Сияний вещих пламень ярый.
  Там я скитался, молчалив,
  Там Богу правды я молился,
  Чтобы насилия прилив
  О камни финские разбился.
  
  Начало января 1894
  
  
  
  
  
  
  
  * * *
  
  Сходня... Старая дорога...
  А в душе как будто ново.
  Фон осенний. Как немного
  Остается от былого!
  
  21 августа 1894
  
  
  
  
  
  
   МЕТЕМПСИХОЗА
  
  СОЧИНЕНО ВО ВРЬМЯ
   ХОЛЕРНЫХ СУДОРОГ
  
  Подсолнечник желтый
  Цветет в огороде,
  А сердце открыто
  Любви и природе.
  
  В холерное время,-
  Недавно здоровый,-
  Лежу без движенья,
  Зелено-лиловый.
  
  Подсолнечник желтый
  Поблек в огороде.
  
  В тревоге родные,
  Печальна прислуга,
  Пришли издалека
  Два старые друга:
  
  Один пьет как губка,
  Другой - сумасшедший,
  Но вспомнили оба
  О дружбе прошедшей.
  
  Подсолнечник желтый
  Увял в огороде,-
  И сердце закрылось
  Любви и природе.
  
  И в гроб положили.
  Снесли на кладбище!..
  Довольны ль вы, черви,
  Присвоенной пищей?
  
  Подсолнечник желтый
  Погиб в огороде.
  
  Из праха и тлена
  Цветок вырастает,
  К забытой могиле
  Пчела прилетает...
  
  Сидит на балконе
  Прелестная дева;
  Сияет красою
  И справа, и слева.
  
  Подсолнечник желтый
  Расцвел в огороде.
  
  На блюдечке меду
  Приносят той деве.
  И вдруг я очнулся
  В прелестнейшем зеве!
  
  Но будь он стократно
  Прелестен, а все же
  Мое помещенье
  С могилою схоже!
  
  И мрачно, и сыро,
  И скользко! О горе!..
  Но с крошечкой воска
  Я выплюнут вскоре!
  
  Подсолнечник желтый
  Цветет в огороде.
  О счастье, о радость!
  Я вновь на свободе.
  
  Вновь сердце открылось
  Любви и природе!
  Подсолнечник желтый
  Цветет в огороде...
  
  Лето 1894 (?)
  
  
  
  
  
  
  
   <М. С. СОЛОВЬЕВУ>
  
  Жди, аспид, змий и свиния,
  Меня у пруда ночью звездной,
  Хотя в трудах по горло я
  И d'inacheve* зияет бездна.
  
  Но не изменится мой рок
  И d'inacheve не станет делом,
  Какую б я из всех дорог
  Ни выбрал сердцем охладелым.
  
  Любовный пыл совсем остыл,
  Лишь в дружбе я ищу опоры,
  А потому, о Михаил,
  С обой увидимся мы скоро.
  
  Лето 1894 (?)
  ____
   * Из неоконченного (фр.).
  
  
  
  
  
  
  
  МОНРЕПО
  
  Серое небо и серое море
  Сквозь золотых и пурпурных листов,
  Словно тяжелое старое горе
  Смолкло в последнем прощальном уборе
  Светлых, прозрачных и радужных снов.
  
  26 сентября 1894
  
  
  
  
  
   КОЛДУН-КАМЕНЬ
  
  
  
   Посвящается Л. М. Лопатину
  
  Эти мшистые громады
  Сердце тянут как магнит.
  Что от смертного вам надо,
  Что за тайна здесь лежит?
  
  Молвит древнее сказанье,
  Что седые колдуны
  Правым роком в наказанье
  За ужасные деянья
  В камни те превращены.
  
  Снят в немом оцепененье,
  Лишь один, однажды в век,
  В свой черед из усыпленья
  Встанет камень-человек.
  
  Борода торчит седая,
  Как у волка, взор горит,
  И, дыханье забирая,
  Грудь могучая дрожит.
  
  Заклинанье раздается,
  Мгла кругом потрясена,
  И со стоном в берег бьется
  Моря финского волна.
  
  Воет буря, гул и грохот,
  Море встало, как стена,
  И далече слышен хохот
  И проклятья колдуна.
  
  Сила адского дыханья
  Всю пучину подняла,
  Гибнут грешные созданья,
  Гибнут грешные дела.
  
  И, свершив предназначенье,
  Вещий камень снова спит,
  Но над ним - залог прощенья -
  Тихо звездочка горит.
  
  Эти мшистые громады
  Сердце тянут как магнит.
  Что от смертного вам надо,
  Что за тайна здесь лежит?
  
  27 сентября 1894
  
  
  
  
  
  
  
  ПАНМОНГОЛИЗМ
  
  Панмонголизм! Хоть имя дико,
  Но мне ласкает слух оно,
  Как бы предвестием великой
  Судьбины Божией полно.
  
  Когда в растленной Византия
  Остыл Божественный алтарь
  И отреклися от Мессии
  Иерей и князь, народ и царь,-
  
  Тогда он поднял от Востока
  Народ безвестный и чужой,
  И под орудьем тяжким рока
  Во прах склонился Рим второй.
  
  Судьбою павшей Византии
  Мы научиться не хотим,
  И все твердят льстецы России:
  Ты - третий Рим, ты - третий Рим.
  
  Пусть так! Орудий Божьей кары
  Запас еще не истощен,
  Готовит новые удары
  Рой пробудившихся племен.
  
  От вод малайских до Алтая
  Вожди с восточных островов
  У стен поникшего Китая
  Собрали тьмы своих полков.
  
  Как саранча, неисчислимы
  И ненасытны, как она,
  Нездешней силою хранимы,
  Идут на север племена.
  
  О Русь! забудь былую славу:
  Орел двуглавый сокрушен,
  И желтым детям на забаву
  Даны клочки твоих знамен.
  
  Смирится в трепете и страхе,
  Кто мог завет любви забыть...
  И третий Рим лежит во прахе,
  А уж четвертому не быть.
  
  1 октября 1894
  
  
  
  
  
  
  
   Н. Я. ГРОТУ И Л. М. ЛОПАТИНУ
  
  
  Редакторы и друзья!
  
  Вас ругать намерен я.
  Сказал мне Радлов, вам знакомый,
  Что, духом новшества влекомый,
  Ты, Грот, решил Сатурна бег
  Ускорить,- дерзкий человек!
  Но не удастся и вдвоем
  Ноябрь вам сделать октябрем.
  
  ______
  
  Я клянуся сей бумагой
  И чернильницею сей:
  Вам редакторской отвагой
  Не смутить души моей.
  Вдохновляемый Минервой,
  Отошлю статью вам я
  Лишь тогда, как ляжет первый
  Снег на финские поля.
  Съезжу санною дорогой
  По озерам, но рекам,
  И тогда на суд ваш строгий,
  Лишь тогда статью отдам.
  
  ______
  
  "На берегу пустынных" вод
  Мне муза финская явилась:
  Я только вежлив был - и вот
  Злодейка тройней разродилась.
  Иных покуда нет грехов,
  Ничто страстей не возбуждает,
  И тихий рой невинных снов
  Прозрачный сумрак навевает.
  Живу, с заботой незнаком,
  Без утомленья и усилья,
  Питаюсь только молоком,
  Как Педро Гомец, "Лев Кастильи".
  
  Годится ли, или негодно -
  Кто для меня теперь решит?
  Хоть Сайма очень многоводна,
  Но про свое лишь говорит.
  Кругом собаки, овцы, крысы -
  Не вижу судей никаких,
  Чухонцы, правда, белобрысы,
  Но им невнятен русский стих.
  Пишу. Глядят в окошко ели,
  Морозец серебрит пути...
  Стихи, однако, надоели,
  Пора и к прозе перейти.
  
  1-3 октября 1894
  
  
  
  
  
  
  
   САЙМА
  
  Озеро плещет волной беспокойною,
  Словно как в море растущий прибой,
  Рвется к чему-то стихия нестройная,
  Спорит о чем-то с враждебной судьбой.
  
  Знать, не по сердцу оковы гранитные!
  Только в безмерном отраден покой.
  Снятся былые века первобытные,
  Хочется снова царить над землей.
  
  Бейся, волнуйся, невольница дикая!
  Вечный позор добровольным рабам.
  Сбудется сон твой, стихия великая,
  Будет простор всем свободным волнам.
  
  3 октября 1894
  
  
  
  
  
  
  
   * * *
  
  Что этой ночью с тобой совершилося?
  Ангел надежд говорил ли с тобой?
  Или вчерашней грозой истомилося
  И отдыхаешь пред новой борьбой?
  
  Тихо лепечут струи озаренные,
  Тихо сияет небес благодать,
  Только вдали дерева обнаженные
  Вдруг прошумят и замолкнут опять.
  
  4 октября 1894
  
  
  
  
  
  
  
   * * *
  
  
  
  Посв<ящается> Н. Е. Ауэр
  
  Этот матово-светлый жемчужный простор
  
  В небесах и в зеркальной равнине,
  А вдали этот черный застывший узор,-
  
  Там, где лес отразился в пучине.
  
  Если воздух прозрачный доносит порой
  
  Детский крик иль бубенчики стада -
  Здесь и самые звуки звучат тишиной,
  
  Не смущая безмолвной отрады.
  
  Так остаться бы век - и светло, и тепло
  
  Здесь на чистом нетающем снеге.
  Злая память и скорбь - все куда-то ушло,
  
  Все расплылось в чарующей неге.
  
  11 октября 1894
  
  
  
  
  
  
  
   * * *
  
  Тебя полюбил я, красавица нежная,
  И в светло-прозрачный, и в сумрачный день,
  Мне любы и ясные взоры безбрежные,
  И думы печальной суровая тень.
  
  Ужели обман - эта ласка нежданная!
  Ужели скитальцу изменишь и ты?
  Но сердце твердит: это пристань желанная
  У ног безмятежной святой красоты.
  
  Люби же меня ты, красавица нежная,
  И в светло-прозрачный, и в сумрачный день.
  И пусть эти ясные взоры безбрежные
  Все горе былое развеют как тень.
  
  11 октября 1894
  
  
  
  
  
  
  
  ПРИЗНАНИЕ
  
  
  Посвящается гг. Страхову,
  
  Розанову, Тихомирову и К0
  
  Я был ревнитель правоверия,
  И съела бы меня свинья,
  Но на границе лицемерия
  Поворотил оглобли я.
  
  Душевный опыт и история,
  Коль не закроешь ты очей,
  Тебя паучат, что теория
  Не так важна, как жизнь людей.
  
  Что правоверие с безверием
  Вспоило то же молоко
  И что с холодным лицемерием
  Вещать анафемы легко.
  
  Стал либерал такого сорта я,
  Таким широким стал мой взгляд,
  Что снять ответственность и с черта я,
  Ей-Богу, был бы очень рад.
  
  Он скверен, с гнусной образиною,
  Неисправим - я знаю сам.
  Что ж делать с эдакой скотиною?
  Пускай идет ко всем чертям.
  
  Октябрь 1894
  
  
  
  
  
  
  
  ПОЭТ И ГРАЧИ
  
   КРАТКАЯ, НО ГРУСТНАЯ ИСТОРИЯ
  
  
   ОСЕНЬ
  
  По сжатому полю гуляют грачи,
  Чего-нибудь ищут себе на харчи.
  Гуляю и я, но не ради харчей,
  И гордо взираю на скромных грачей...
  
  
   ЗИМА
  
  Морозная вьюга, в полях нет грачей,
  Сижу и пишу я в каморке своей.
  
  
   ВЕСНА
  
  Ласкается небо к цветущей земле,
  Грачи прилетели, а я - на столе.
  
  Октябрь 1894
  
  
  
  
  
  
  
   ЭФИОПЫ И БРЕВНО
  
  В стране, где близ ворот потерянного рая
  
  
  Лес девственный растет,
  Где пестрый леопард, зрачками глаз сверкая,
  
  
  Своей добычи ждет,
  Где водится боа, где крокодил опасен
  
  
  Среди широких рек,
  Где дерево, и зверь, и всякий гад прекрасен,
  
  
  Но гадок человек,-
  Ну, словом, где-то там, меж юга и востока,
  
  
  Теперь или давно,
  На улицу села с небес, по воле рока,
  
  
  Упало вдруг бревно...
  Бревно то самое, что возле Мамадыша
  
  
  Крестьянин Вахромей
  В пути от кабака, не видя и не слыша,
  
  
  С телеги стряс своей.
  Лежит себе бревно. Народ собрался кучей,
  
  
  Дивится эфиоп,
  И в страхе от беды грозящей, неминучей
  
  
  Трясет уж их озноб!
  Бревно меж тем лежит. Вот в трепете великом
  
  
  Ничком к нему ползут!
  Бревно лежит бревном. И вот, в восторге диком,
  
  
  Уж гимн ему поют!
  "Могучий кроткий бог! Возлюбленный, желанный!"
  
  
  Жрецы уж тут как тут:
  Уж льют на край бревна елей благоуханный,
  
  
  Коровьим калом трут...*
  И скоро весть прошла о новом чудном боге,
  
  
  Окрест по всем странам.
  Богослуженья чин установился строгий,
  
  
  Воздвигнут пышный храм.
  Из Явы, из Бурмы, Гоа, Джеллалабада
  
  
  Несут к нему дары.
  Бревну такая жизнь, что помирать не надо,
  
  
  Живет до сей поры!..
  Урок из басни сей для всех народов ровный -
  
  
  Глуп не один дикарь:
  В чести большой у нас у всех бывают бревна
  
  
  Сегодня, как и встарь.
  
  Между 3 и 13 октября 1894
  ______
   * Священный обычай у индусов. (Примеч. Вл. Соловьева.)
  
  
  
  
  
  
  
  
  НОЧЬ НА РОЖДЕСТВО
  
  
  
  
  
  Посвящается В. Л. Величко
  
  
  Пусть все поругано веками преступлений,
  
  Пусть незапятнанным ничто не сбереглось,
  
  Но совести укор сильнее всех сомнений,
  
  И не погаснет то, что раз в душе зажглось.
  
  
  
  Великое не тщетно совершилось;

Другие авторы
  • Попугаев Василий Васильевич
  • Званцов Константин Иванович
  • Богданович Ангел Иванович
  • Плевако Федор Никифорович
  • Введенский Иринарх Иванович
  • Ларенко П. Н.
  • Белинский Виссарион Григорьевич
  • Крестовская Мария Всеволодовна
  • Опочинин Евгений Николаевич
  • Вейнберг Петр Исаевич
  • Другие произведения
  • Кокорев Иван Тимофеевич - Кокорев И. Т.: Биобиблиографическая справка
  • Горький Максим - Зрители
  • Шекспир Вильям - Отрывки из Шекеспировых трагедий
  • Замятин Евгений Иванович - Икс
  • Андреев Леонид Николаевич - Тьма
  • Надеждин Николай Иванович - Горе от ума
  • Дружинин Александр Васильевич - Драматический фельетон о фельетоне и о фельетонистах
  • Вяземский Петр Андреевич - Освящение церкви во имя Святыя Праведныя Елисаветы, в Висбадене
  • Гофман Виктор Викторович - Лев Зилов. Стихи. М., 1908 г.
  • Немирович-Данченко Василий Иванович - Бродяга на отдыхе
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
    Просмотров: 330 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа