Главная » Книги

Полонский Яков Петрович - Кузнечик-музыкант, Страница 2

Полонский Яков Петрович - Кузнечик-музыкант


1 2 3

ign="justify">  
   Мы не лавры носим - носим побрякушки,
  
   То есть наша слава просто - _финтифлюшки_,
  
   Как сказал когда-то автор водевильный
  
   Публике, пуская пузыречек мыльный".
  
   Тут гуляка, видно, утомившись спором,
  
   Оглядел артиста мутно-строгим взором;
  
   Выпил рюмку водки, пискнул, углубился
  
   В созерцанье почвы и - угомонился.
  
   Ну, и слава богу! Не до возражений
  
   Было музыканту. Как упрямый гений,
  
   Он с хлыстом, наместо беспокойной скрипки,
  
   По меже зеленой поскакал под Липки.
  
   Липки - это было нечто вроде парка:
  
   В середине - прудик, а при въезде - арка
  
   Из ветвей - такая, что была, бесспорно,
  
   Чудом совершенства; так была просторна,
  
   Что, вообразите, насекомых двести
  
   В ряд могло бы въехать. Вы меня повесьте,
  
   Если вру! Строитель, я и не скрываю,
  
   Был - сама природа; только я не знаю,
  
   Кто ей за работу заплатил; а впрочем,
  
   Здесь мы о природе вовсе не хлопочем...
  
   Так, чтоб журналисты нас не заклевали,
  
   Признаюсь, что в доме бабочек едва ли
  
   Описать возможно лестницу под желтым
  
   Ковриком из моху, кое-где протертым;
  
   Пасмурные сени, где с утра лакеи
  
   Без сапог быть могут, но не без ливреи;
  
   Залу, где гнилушки, точно сталактиты,
  
   Облепив карнизы, зеленью повиты.
  
   Мой один знакомый, архитектор русский,
  
   Видел в этой зале черепок этрусский;
  
   И я живо помню, хвастал, не краснея,
  
   Как ему в той зале вдруг пришла идея
  
   Украшать со вкусом барские покои,
  
   Покрывая белой плесенью обои,
  
   Впрочем, дом Сильфиды, если только строго
  
   Придираться к стилю, смахивал немного
  
   На дупло.
  
  
  
  Кузнечик так был очарован,
  
   Или так был сердцем наэлектризован,
  
   Что дрожал и таял - молча ждал Сильфиды,
  
   Подходил к окошку и глядел на виды.
  
   А Сильфида с кем-то по саду порхала,
  
   С милыми гостями весело болтала.
  
   Гости эти были черви разных кличек
  
   И в траве лежали в виде заковычек.
  
   Чернокожий клопик, верно, сын швейцарский,
  
   Или внучек няни, крестничек боярский,
  
   Доложил Сильфиде, что какой-то длинный
  
   Господин изволит ждать ее в гостиной.
  
   Приглашен герой мой; ему отвечали
  
   На поклон улыбкой и пробормотали:
  
   "Очень, очень рады!" Дамы оглядели
  
   Всю его фигуру и едва сумели
  
   Удержать свой хохот - только покосились
  
   На мужчин; но черви не пошевелились,
  
   Ибо ум их кто-то так ужасно сузил,
  
   Что для них довольно бантик или узел
  
   Галстуха заметить, чтоб на остальное
  
   Не глядеть и в гордом пребывать покое.
  
   Поприще артиста к разным столкновеньям
  
   Приучает душу; но к обыкновеньям
  
   Милых насекомых высшего разряда
  
   Не привык герой мой. Вдалеке от сада,
  
   Беден, худ и бледен, с головы до пяток
  
   На себе носил он поля отпечаток,
  
   Поля, где лишь тучи подают свой голос,
  
   Колосится жатва и серпа ждет колос.
  
   Знаю, о кузнечик! как ты был отменно
  
   Бабочкою принят. Ты себя надменно
  
   Вел, как будто целый век торчал ты в свете,
  
   С юных лет гуляя в собственной карете.
  
   Но, скажи, в тот вечер, что с тобою сталось,
  
   И каким безвестным чувством сердце сжалось,
  
   И какие думы охватили жарко
  
   Гениальный лоб твой, в час, когда из парка
  
   Ты обратно в поле мчался через кочки?
  
   Отвечать ли?.. или - мы поставим точки.
  
   . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
  
   (Будто бы цензура выклевала строчки.)
  
   Но, злодей-кузнечик, что же ты ни слова
  
   Не сказал гуляке в ночь, когда другого
  
   Не имел ты друга, с кем бы поделиться
  
   Снами, от которых часто плохо спится?
  
   Ненавистник света, бабочек крылатых,
  
   Гладеньких коровок и червей лохматых,
  
   Он - едва вошел ты - вопросил сердито:
  
   "Что, брат, был ли ужин? накормили сыто,
  
   Или и понюхать не дали съестного?
  
   Что, брат, как делишки? Все ли там здорово
  
   И благополучно? Ты чему смеешься?
  
   Эх-ма, ничего ты, братец, не дождешься". -
  
   "Спи", - сказал кузнечик.
  
  
  
  
   "Сплю", - оказал гуляка
  
   И, взодравши кверху ноги из-под фрака,
  
   Захрапел.
  
  
  
  
  ПЕСНЬ 4
  
   Уходя, день ясный плакал за горою
  
   И, роняя слезы, жаркою зарею
  
   Из-за темной рощи обхватил край нивы.
  
   Дню вослед глядела ночь - и переливы
  
   Света отражались и дрожа блуждали
  
   По ее ланитам. Тихо начинали
  
   Выходить светила, месяца предтечи,
  
   Перед божьим троном зажигая свечи.
  
   Далеко стемнело море жатвы зыбкой.
  
   Грустная береза обнялася с липкой.
  
   Призатихла роща. Только дуб шушукал,
  
   Только где-то дятел крепким носом тукал,
  
   Только где-то струйки смутно лепетали,
  
   Только роковые страсти не дремали,
  
   Только насекомых мир неугомонный
  
   Голосил немолчно в тишине бессонной,
  
   Стрекотали мухи; комары трубили;
  
   На своих скрипицах весело пилили,
  
   Лихо зная ноты, стало быть, без свечек,
  
   Те, которых хором управлял кузнечик.
  
   Впереди оркестра на своей скрипице
  
   Громче всех пилил он в честь своей царицы.
  
   Выходила замуж бабочки кузина,
  
   И жених был славный с хоботком детина;
  
   По уму, конечно, не был из проворных,
  
   Но происходил он от червей отборных.
  
   По словам невесты, он лишь был несносен
  
   Тем, что без разбора запах старых сосен
  
   Сравнивал с весенним запахом фиалок,
  
   Уважал шиповник и боялся галок.
  
   Но какое дело нам до этих вздоров.
  
   Бал великолепный! Звуки льются с хоров;
  
   Шпанских мух десятки в золотых ливреях
  
   Курят ароматы в сумрачных аллеях.
  
   Светляки, подобно шкаликам и плошкам,
  
   Вспыхивая, блещут вдоль по всем дорожкам.
  
   Копошатся гости. В месячном сиянье
  
   Бабочки порхают в бальном одеянье.
  
   Стрекоза, сцепившись с стрекозой, несется.
  
   Пестрый вихорь вальса шелестит и вьется.
  
   Жужелицы ходят около буфета;
  
   Ползают козявки... И большого света
  
   Жесткие особы - божий коровки
  
   Собрались друг другу показать обновки.
  
   Молча, подбираясь к двум зеленым мухам,
  
   Два жучка каких-то выступают брюхом
  
   На коротких ножках. Муравей, с шнуровкой
  
   Под жилетом модным, с желтенькой коровкой
  
   Важно и небрежно, приседая, пляшет.
  
   Резвая Сильфида крылышками машет,
  
   Глазки, носик, ножки, платьица узоры -
  
   Все в ней поневоле привлекает взоры.
  
   Мой артист кузнечик и душой пылает,
  
   И очей не сводит, и как черт играет.
  
   По ее же просьбе, сердцем неизменный.
  
   Сочинил он этот танец вдохновенный,
  
   Танец, под который скачут и поныне
  
   Стаи насекомых на любой куртине
  
   Вашего же сада, если, о читатель!
  
   Сад иль хоть садишко дал тебе создатель.
  
   Но и насекомых бал не обошелся
  
   Без скандала: в парке, говорят, нашелся
  
   Злой паук, который, с веточки на ветку
  
   Протянувши нити, невидимку-сетку
  
   Сделал так канальски ловко и искусно,
  
   Что тайком, быть может, и покушал вкусно.
  
   Говорят - вдобавок шлепнулась коровка,
  
   И у ней от страха лопнула шнуровка.
  
   Сам артист заметил, как его Сильфиду
  
   Паучок какой-то, пренаивный с виду,
  
   За крыло задевши чем-то вроде петли,
  
   Притянуть старался, и глядел уж - нет ли
  
   Где такого места в этом чудном саде,
  
   Чтоб минут хоть десять провести в прохладе,
  
   В тишине, в уюте, дальше от волненья...
  
   Но артист ревнивый понял ухищренье,
  
   Подскочил и порвал роковые нити.
  
   Паучок надулся; а комар: "Смотрите, -
  
   Пропищал артисту, - как вы замарались,
  
   Точно в неприличном месте обретались!"
  
   Покраснел кузнечик: видит - паутина
  
   К рукаву прилипла.
  
  
  
  
   "Экая скотина!" -
  
   Проворчал и вытер. Бабочка ни слова
  
   Не сказала, только выбрала другого
  
   В танцах кавалера: кавалер крылатый
  
   Был ее соседки братец глуповатый.
  
   "Правда ли, - спросил он, - слух идет из "ивы,
  
   Будто бы в маэстро страстно влюблены вы?
  
   Будто бы кузнечик говорил, что хочет
  
   Он на вас жениться - и о том хлопочет?" -
  
   "Что вы говорите? - молвила Сильфида, -
  
   Мой жених - кузнечик! Какова обида!
  
   Кто такие в свете распускает слухи?
  
   Или эту глупость выдумали мухи!" -
  
   "Нет, совсем не мухи-с! Кто-то из оркестра
  
   Говорил, что будто слышал от маэстро".
  
   Фея над собою сделала усилье,
  
   Чтоб не рассердиться, - и, встряхнувши крылья,
  
   Бросила холодный взгляд на музыканта,
  
   А когда кричали в честь его таланта:
  
   "Браво! фора! фора!" - делала гримаски
  
   Или улыбалась, опуская глазки.
  
   Бал под темным небом длился до рассвета.
  
   Бабочка устала. - Вдруг за рощей где-то
  
   Соловей защелкал.
  
  
  
  
   Ей тогда сказали
  
   (Можно ли без лести обойтись на бале!),
  
   Ей сказали: "Фея! прекратите танец,
  
   Слышите ли пенье? - это иностранец,
  
   Соловей пролетный, вздумал серенаду
  
   Вам давать".
  
  
  
   И точно, по всему-то саду
  
   Рассыпались звуки, страстно замирая
  
   В бесконечных трелях. Бабочка, внимая
  
   Соловью, мечтала.
  
  
  
  
   В это время сзади
  
   Подошел кузнечик.
  
  
  
  
   "Фея! Бога ради!..
  
   Что вы так печальны?.." -
  
  
  
  
   "Ах! - она сказала, -
  
   Вы мне помешали... Я воображала,
  
   Что таланты наших не всегда приличных
  
   Скакунов достойны тех певцов столичных,
  
   Имена которых славны за границей.
  
   Боги! отчего я рождена не птицей!
  
   Будь я птицей... Впрочем, если захочу я
  
   Соловья послушать, завтра ж полечу я..." -
  
   "О!" - сказал кузнечик...
  
  
  
  
   "Жалкий музыкантик! -
  
   Прошептала Фея, пощипавши бантик
  
   На своем корсаже, - разве я не знаю..." -
  
   "О, - сказал кузнечик, - я не понимаю,
  
   Что вы говорите. Соловьи опасны,
  
   И к тому ж, положим, песни их прекрасны -
  
   Все же не в народном духе".
  
  
  
  
  
  
  Засмеялась
  
   Бальная царица - и, как тень, умчалась.
  
   Бедненький кузнечик тут же нос повесил
  
   И один остался, бледен и невесел.
  
   Вот упала слезка на листочек влажный,
  
   С ветерком промчался чей-то вздох протяжный,
  
   Словно колокольчик звякнул в отдаленье...
  
   Ничего герой мой не слыхал: презренье
  
   Было слишком явно... И глядел он мутно
  
   В темный лес, откуда, сладко раздражая
  
   Благовонный воздух и не умолкая,
  
   Соловьиных песен раздавались трели,
  
   И шептал он: "Боги, боги! неужели?
  
   Что ж это такое? Отчего же это?..
  
   Или для поэта миновало лето? -
  
   Пойте, пойте, птицы!" Но сердца больные
  
   Врачевать не могут песни не родные.
  
  
  
  
  ПЕСНЬ 5
  
   Плачь, родная Муза! Затяни ты песню:
  
   Не о том, как "ходит молодец на Пресню",
  
   Не о том, как "пряха пряла - не ленилась",
  
   Не о том, как "Волга-матушка катилась", -
  
   Спой нам песню так, чтоб туча разразилась
  
   Над широкой нивой, чтоб дождем шумящим
  
   Пробежала сила по листам дрожащим,
  
   Чтоб червей, враждебных зелени и лету
  
   Ненавистных, падких к завязи и цвету,
  
   Смыло, разнесло бы по крутым оврагам!
  
   Туча дождевая, будь ты нашим благом!
  
   Поднимая ветер, оборви ты сети
  
   Паука с крестами, что гордится в свете
  
   Тем, что иссушил он множество народу,
  
   Из души и сердца высосав свободу!
  
   Бабочкам грозою опали ты крылья,
  
   Чтоб хоть их за это снова полюбил я! -
  
   Так стонал кузнечик под наитьем бурной
  
   И мятежной думы. А над ним лазурный
  
   Василек качался, наливался колос,
  
   И, жужжа, знакомый проносился голос:
  
   "Слышишь ли ты грома дальние раскаты?
  
   Погляди на тучки, что без крыл крылаты,
  
   Мрачны без печали, без улыбки ясны,
  
   Как проза, могучи, как туман, бесстрастны!"
  
   Проносился голос, но в душе артиста
  
   Раздавалось что-то вроде злого свиста.
  
   Оскорбленный светом, огорченный балом,
  
   Не на шутку мрачным стал он либералом.
  
   В этом месте надо, в виде объясненья,
  
   Маленькое к Липкам сделать отступленье.
  
   Бабочка, герою изменив, сначала
  
   За его нескромность уколоть желала;
  
   А потом - головка, видно, закружилась -
  
   И она не в шутку в соловья влюбилась.
  
   Иностранец этот в мире насекомых,
  
   Говорят, был дерзок и клевал знакомых.
  
   Отомстить любовью этой чудной птице,
  
   Приковать к победной своей колеснице,
  
   Песни и посланья сочинять заставить
  
   И, быть может, в свете тем себя прославить:
  
   Вот что замышляла ветреная фея.
  
   К нашему ж герою, просто, не краснея
  
   И не церемонясь, клопика послала
  
   И "_блоходарю_ вас" ему написала.
  
   Эта "_блоходарность_", вместо "благодарность",
  
   Пуще огорчила моего героя.
  
   А гуляка страшно хохотал и, строя
  
   Разные гримасы, говорил, что блохи
  
   Более полезны, чем пустые вздохи.
  
   Может быть, артист наш, раз отдавшись снова
  
   Музам, позабыл бы, как любовь сурово
  
   Обошлась с ним, то есть: позабыл бы эту
  
   Ветреную фею; к будущему лету
  
   Сочинил бы кучу гимнов и сонетов,
  
   Был бы снова счастлив счастием поэтов,
  
   Сел бы на соломку, чтоб во славу ночи
  
   На своей скрипице пилить что есть мочи;
  
   Но, к его несчастью, вдруг распространилась
  
   Весть, что будто что-то с бабочкой случилось:
  
   Говорили, будто бабочка бежала,
  
   Бабочка погибла, бабочка пропала.
  
   Прямо шли из парка эти злые слухи,
  
   Стало быть, не врали комары и мухи:
  
   Была вероятность!
  
  
  
  
   Долго этим слухам
  
   Мой артист не верил. Вдруг, как бы обухом
  
   Кто-нибудь героя съездил прямо в ухо,
  
   Он поверил разом в достоверность слуха;
  
   Только что успел он всех предать проклятью,
  
   Получил пакетик с маленькой печатью.
  
   Вот письмо:
  
  
  
   "Вы были к нам неравнодушны -
  
   Если правда, будьте хоть любви послушны:
  
   Поищите нашу милую Сильфиду
  
   И ее не дайте соловью в обиду.
  
   Кто вам это пишет, сами угадайте.
  
   Если ж будут вести, в Липки передайте".
  
   Прочитав такое странное посланье,
  
   Он в припадке страсти и негодованья
  
   Начал просто хныкать... хныкал, долго хныкал!
  
   (Эдакое горе он себе накликал!)
  
   Приближался вечер. - К счастию, гуляка
  
   Был в харчевне, клюкнул и, краснее рака,
  
   Постучался к другу. Он расставил ноги,
  
   Увидавши слезы и следы тревоги
  
   На лице артиста.
  
  
  
  
  "Ба! Какие страсти!
  
   Выпей, братец, клюкни! - будешь нашей масти! -
  
   Возгласил гуляка. - Плюнь ты на Сильфиду -
  
   И тебя не дам я никому в обиду". -
  
   "Бедная Сильфида, что с ней? - не без писку
  
   Отвечал кузнечик, - на! прочти записку". -
  
   "Ничего не вижу!" - пробурчал гуляка,
  
   Ибо он недаром был краснее рака.
  
   Тут ему кузнечик рассказал, в чем дело,
  
   И они решились в путь пуститься смело.
  
   Мой герой готов был с соловьем хоть драться,
  
   А гуляка вышел просто поразмяться.
  
  
  
  
  ПЕСНЬ 6
  
   Вечер был ненастный. Квакали лягушки;
  
   Под налетом ветра зыбкие верхушки
  
   Жатвы колыхались, словно волны; капал
  
   Тихий дождь - и где-то перепел вавакал;
  
   Пауки свернулись; пораскисли мушки;
  
   Комары притихли.
  
  
  
  
  Около опушки
  
   Леса наш кузнечик шел сам-друг с гулякой.
  
   "Слушай-ка, приятель! надо бы на всякой
  
   Случай запастись нам фонарем", - шагая,
  
   Говорил гуляка. Но, не возражая
  
   На совет, кузнечик приостановился:
  
   С ветром из тумана к нему доносился
  
   Звук ему знакомый: два степных артиста
  
   На дрянных скрипицах хрипло и нечисто
  
   Выводили нотки... беспрестанно эти
  
   Нотки обрывались.
  
  
  
  
   "Ты имей в предмете, -
  
   Продолжал гуляка, - что впотьмах наткнуться
  
   Можно на лягушку, или кувыркнуться.
  
   Гей! - он свистнул. - Кто там? -
  
  
  
  
  
   и, под подорожник
  
   Заглянувши, крикнул: - Ну-ка, ты, пирожник,
  
   Выходи!"
  
  
  
  И вышел таракашек, смуглый,
  
   Как медовый пряник, и, как булка, круглый.
  
   "Что вам надо?" -
  
  
  
  
   "Где тут к светляку дорога?" -
  
   "Дальше, барин, дальше! поправей немного,
  
   Там, под божьей травкой, две еловых шишки,
  
   Там опросите... Жаль, вот, опят мои мальчишки". -
  
   "Э! - сказал гуляка, - мы идем не свищем,
  
   А к еловым шишкам сами путь отыщем". -
  
   "Дали бы на водку, я пошел бы с вами". -
  
   "Не ходи, любезный!" - шевеля усами,

Другие авторы
  • Ольденбург Сергей Фёдорович
  • Лихачев Владимир Сергеевич
  • Кронеберг Андрей Иванович
  • Сабанеева Екатерина Алексеевна
  • Арцыбашев Михаил Петрович
  • Васюков Семен Иванович
  • Морозова Ксения Алексеевна
  • Дурново Орест Дмитриевич
  • Гарвей Надежда М.
  • Дараган Михаил Иванович
  • Другие произведения
  • Гиппиус Василий Васильевич - Из Гейне
  • Соловьев-Андреевич Евгений Андреевич - Л. Н. Толстой. Его жизнь и литературная деятельность
  • Есенин Сергей Александрович - Письмо от матери
  • Толстой Лев Николаевич - Том 49, Записки христианина, Дневники 1881-1887, Полное Собрание Сочинений
  • Щепкин Михаил Семёнович - С. Т. Аксаков. Несколько слов о М. С. Щепкине
  • Бульвер-Литтон Эдуард Джордж - Призрак
  • Бунин Иван Алексеевич - Дело корнета Елагина
  • Чехов Антон Павлович - Д. П. Святополк-Мирский. Чехов
  • Подкольский Вячеслав Викторович - За помощью
  • Шекспир Вильям - Король Генрих Iv (Часть первая)
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (28.11.2012)
    Просмотров: 316 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа