Главная » Книги

Панаев Иван Иванович - Стихотворения, Страница 2

Панаев Иван Иванович - Стихотворения


1 2 3 4

="justify">  
  Не для себя, не для людей - для бога!
  
  
  И жизнь моя пойдет легко и плавно,
  
  
  Озарена священным вдохновеньем...
  
  
  Спасибо Джулио Романо! Он
  
  
  Мне указал мое предназначенье;
  
  
  Двукратное - и от души спасибо
  
  
  Великому! . . . . . . . . . Во все продолжение времени, покуда, под наитием художнического восторга, Доминикино Фети говорил, скакал и прыгал, в глубине галереи стояла не
  замеченная им девушка Анунциата, с умилением взиравшая на него.
  
  
  
  
  Анунциата
  
  
  
  
  (про себя)
  
  
  
   Как он хорош сегодня!
  
  
  Он облит весь лучами вдохновенья,
  
  
  И блеск в очах, и гордая улыбка...
  
  
  
   (Невольно громко)
  
  
  О Домин_и_кино!
  
  
  
  
   Фети
  
  
  
   (будто просыпаясь)
  
  
  
  
   Кто звал меня?.. (Озирается... и, с удивлением увидев Анунциату, подходит к ней робко, с
  
  
  
  потупленным взором.)
  
  
  Анунциата! вы ли? Как! откуда?..
  
  
  
  
  Анунциата
  
  
   (приседая с застенчивостию)
  
  
  Синьор художник... боже... извините...
  
  
  Я здесь нечаянно...
  
  
  
  
   Фети
  
  
  
  
  
  Анунциата! Долгое и красноречивое молчание. Лицо Анунциаты постепенно одушевляется, глаза ее начинают сверкать, стан выпрямляется, правая рука поднимается торжественно. Во всей позе ее что-то прекрасное... Она смотрит на Фети и
  
  
  
  
  говорит.
  
  
  
  
  Анунциата
  
  
  Великий боже! Что со мною? Я дрожу.
  
  
  
   (Громко и сильно)
  
  
  Внимай, внимай пророческому слову,
  
  
  Из уст моих ты слышишь голос свыше.
  
  
  
  Страшный путь ты избрал, Фети!
  
  
  
  И на избранном пути
  
  
  
  Для тебя расставят сети
  
  
  
  Злоба, зависть; но идти
  
  
  
  Должен ты по нем, лелея
  
  
  
  Светлый, чистый идеал,
  
  
  
  Не ропща и не робея;
  
  
  
  Бог тебя сюда призвал...
  
  
  
  Для великого!.. А люди...
  
  
  Но ты пиши не для суда мирского,
  
  
  Бессмыслен и пристрастен суд людей...
  
  
  Есть суд другой - и есть другое слово...
  
  
  Его-то ты вполне уразумей!
  
  
  
   (Исчезает.) Доминик, пораженный сими словами, пребывает с минуту безмолвен, с опущенной
   головой. Потом поднимает голову, ища глазами Анунциату.
  
  
  
  
   Фети
  
  
  О дивное, прекрасное явленье!
  
  
  О неземная!.. Где ты? Погоди,
  
  
  Не улетай... Благодарю, создатель!
  
  
  В ее устах твое звучало слово!..
  
  
  Мне слышатся еще досель те звуки
  
  
  Гармонии чистейшей!.. Как светло!..
  
  
  Как хочется мне плакать и молиться!
  
  
  Как грудь кипит! Как сердце шибко бьется,
  
  
  Рука к холсту невольно так и рвется...
  
  
  Мой час настал. Великий, дивный час!..
  
  
  За кисть, за кисть, Доминикино Фети!..
  
  
  
  
  (Убегает.)
  
  
  
   Действие седьмое
  
  
  
  ВЫХОД ПРЕДПОСЛЕДНИЙ Через пятнадцать лет после предшествовавшей сцены. В Риме, в мастерской
  
  
  
  
  художника.
  
  
  
  
   Фети
  (худой и бледный, пишет картину и вдруг останавливается, мрачно поводя
  
  
  
  
  глазами)
  
  
  Нет, кончено, остыло вдохновенье...
  
  
  Не воротить минувшее мгновенье!..
  (Толкает ногою станок, на котором стоит картина. Картина падает.)
  
  
  Прочь с глаз моих!.. Ну, веселитесь, люди!
   (Рвет в бешенстве кисть, бросает ее и топчет ногами.)
  
  
  Сбирайтеся смотреть на мой позор...
  
  
  И вы, завистники с змеиного улыбкой,
  
  
  Художники! Сбирайтеся сюда!..
  
  
  Коварное, слепое провиденье!
  
  
  Зачем сей путь ты указало мне?
  
  
  Обман и ложь - и на земле и в небе!
  
  
  Я изнемог!.. Довольно... Нету сил;
  
  
  Червь внутренний мне сердце источил!..
  
  
  Башмачник я, ремесленник презренный,
  
  
  А не художник, славой осиянный!
  
  
  
   (Хохочет дико.)
  
  
  Разбит во прах мой велелепный сон!
  
  
   (Задумывается и через минуту)
  
  
  А сон тот был и чуден, и прекрасен...
  
  
  Казалось мне тогда, что я восстану
  
  
  В лучах, в венце и в нестерпимом блеске,
  
  
  Величием, как ризой, облачен
  
  
  Й молниею славы опоясан!
  
  
  Колебляся под куполом святыни,
  
  
  Я радугу хотел сорвать с небес;
  
  
  С природою я мыслил состязаться;
  
  
  Пересоздать небесные светила,
  
  
  Луну и солнце с неба перенесть
  
  
  На полотно. И кистью исполинской
  
  
  Хаос, и тьму, и ад изобразить
  
  
  На диво, страх и трепет человеку!..
  
  
  Я мыслил сжать в одно произведенье
  
  
  Громадное - все божий миры!..
  
  
  
   (Немного погодя)
  
  
  Искусства царь, в регалиях моих
  
  
  Я плавал бы над миром изумленным,
  
  
  И на меня в немом благоговеньи
  
  
  Смотрели б очи тысячи людей...
  
  
  И голос мой тогда бы с высоты,
  
  
  Подобно грому божьему, раздался:
  
  
  О люди, на колени!.. Не предо мною, люди, -
  
  
  Пред искусством! . . . . . .
  
  
  . . . . . . .А ныне что я?
  
  
  . . . . . . . . . . . . . .
   (Приближает к себе бутылку с вином и, указывая на нее)
  
  
  Вот что теперь единственный мой друг,
  
  
  Единственное благо мне дающий, -
  
  
  Забвение...
  
  
  
  
  (Пьет.)
  
  
  
  
  Как сладко в душу льется
  
  
  Живительный и пурпуровый сок!
  
  
  Как весело мечтается и пьется!..
  
   (Выпивает залпом несколько стаканов вина и
  
  
  
  по некотором молчании)
  
  
  Что вижу я?.. Окрест меня собрались
  
  
  Архистратиги дивные искусства,
  
  
  Великие!.. Так точно, это он,
  
  
  Божественный творец "Преображенья",
  
  
  И он, создатель "Страшного суда" -
  
  
  Сей строгий и суровый Бонаротти...
  
  
  Вот нежный, утонченный Гвидо Рени...
  
  
  Страдалец вдохновенный Цампиери -
  
  
  Мой гениальный тезка - также здесь...
  
  
  
   (Еще пьет.)
  
  
  И все они с любовью и с почтеньем
  
  
  Торжественно взирают на меня
  
  
  И говорят: "Достойный наш собрат!
  
  
  Наполнив наши кубки золотые,
  
  
  Мы чокнемся во здравие искусства,
  
  
  Обнимемся - и вместе в путь пойдем
  
  
  К сияющему храму вечной славы...
  
  
  Мы гении, мы высшие земли!
  
  
  Во храме том мы с гордостью воссядем
  
  
  На благовонных лавровых венках,
  
  
  Амврозией хвалений упиваясь,
  
  
  И будем трактовать лишь об искусстве,
  
  
  Зане другая речь нам неприлична..."
  
  
  
   Долгое молчание.
  
  
  Опять мечта... Проклятая мечта!..
  
  
  Вы, демоны, смеетесь надо мною?..
  
  
  Ну, смейтесь, смейтесь, - я и сам смеюсь.
  
  
  
   Удар грома.
  
  
  Сильнее, гром! Тебе не заглушить
  
  
  Стенания растерзанного сердца!..
  
  
  
  Другой удар сильнее.
  
  
  Вот так! И то не громко; посильнее!.,
  
  
  О, если б мне стихии покорялись!..
  
  
  Одним ударом я б разрушил мир
  
  
  И молнией спалил бы все картины...
  
  
  Пусть гибнет всё... Пощады ничему!
  
  
  И первое погибни ты, искусство!..
  
  
  Искусство - вздор... Оно на дне бутылки,
  
  
  Вот где оно, искусство!.. Пить и пить...
  
  
  Страстям своим... отважно предаваться,
  
  
  Роскошничать и в неге утопать -
  
  
  Вот жизнь!.. И Рафаэль так жил...
  
  
  
  
  
  
   И я...
  
  
  
   (Засыпает.) Гром и молния. Фети спит непробудным сном... Освещенная молнией, бледная и худая, с распущенной косой, появляется Анунциата и останавливается перед
  
  
  
   спящим Фети.
  
  
  
  
  Анунциата
  
  
  
  Богохулитель дерзкий!
  
  
  И это ты, что обещал так много,
  
  
  Ты, кем была я некогда горда,
  
  
  Кому вполне безумно предавалась,
  
  
  Кем я жила и страстно упивалась, -
  
  
  И это ты, мой светлый идеал?
  
  
  Проклятие! Ты дерзостно попрал
  
  
  Святыню чувств, надежд и вдохновений,
  
  
  Ты погубил в зародыше свой гений,
  
  
  На полпути к бессмертию ты пал!
  
  Фети просыпается и с ужасом смотрит на Анунциату.
  
  
  
  
   Фети
  
  
  О боже! Прочь, ужасное виденье...
  
  
  Анунциата!!. Это страшный сон
  
  
  Иль совести тревожное явленье?!
  
  
  Я без того разбит и сокрушен...
  
  
  Анунциата, ты ли?..
  
  
  
  
  Анунциата
  
  
  
  
  
  Это я!
  
  
  Я - казнь, тебе ниспосланная свыше!,.
  
  
  А! ты узнал меня!.. Да, это я, -
  
  
  Твоя Анунциата!.. Это я,
  
  
  Доминикино Фети!.. О, гляди, гляди,
  
  
  Я мало изменилася. Не правда ль?
  
  
  . . . . . . . . . . . . . . . .
  
  
  Проклятие, проклятие тебе!
  
  
  
  
   Фети
  
  
   (упадая пред ней на колена)
  
  
  Не проклинай! Не я, не я, а люди -
  
  
  Виновники погибели моей!
  
  
  У ног твоих позволь мне умереть,
  
  
  Дай выплакать у ног твоих прощенье...
  
  
  Не я, не я, - а люди! . . . . . . . .
  
  
  . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
  
  
  <1846>
  
  
  
  
   235
  
   Напрасно говорят, что я гонюсь за славой
  
   И умствую. Меня никто не разгадал!
  
   Нет, к голове моей чернокудрявой,
  
   Венчанной миртами, ум вовсе не пристал.
  
   Нет, что мне умствовать! К чему? Вопросы дня
  
   И смысла здравого прямое направленье
  
   Меня не трогают, не шевелят меня:
  
   Когда в движеньи ум - мертво воображенье...
  
   Не мир действительный - одни мне нужны грезы,
  
   Одна поэзия душе моей нужна!
  
   Порой салонный блеск, мазурка, полька, слезы,
  
   Порою мрачный грот и томная луна...
  
   При ослепительном и ярком свете бала,
  
   С букетом ландышей и пышных тюбероз,
  
   Иль одинокая под сумраком берез,
  
   Я с наслаждением мечтаю и мечтала.
  
   Напрасно ж говорят, что я гонюсь за славой
  
   И умствую... Меня никто не разгадал!
  
   Нет, к голове моей чернокудрявой,
  
   Я повторяю вам, ум вовсе не пристал.
  
   Село Фекла
  
   <1847>
  
  
  
  236. БУДТО ИЗ ГЕЙНЕ
  
  
   Густолиственных кленов аллея,
  
  
   Для меня ты значенья полна:
  
  
   Хороша и бледна, как лилея,
  
  
   В той аллее стояла она.
  
  
   И, головку склонивши уныло
  
  
   И глотая слезу за слезой,
  
  
   "Позабудь, если можно, что было", -
  
  
   Прошептала, махнувши рукой.
  
  
   На нее, как безумный, смотрел я,
  
  
   И луна освещала ее;
  
  
   Расставайся с нею, терял я
  
  
   Всё блаженство, всё счастье мое!
  
  
   Густолиственных кленов аллея,
  
  
   Для меня ты значенья полна:
  
  
   Хороша и бледна, как лилея,
  
  
   В той аллее стояла она.
  
  
   <1847>
  
  
  
  
   237
  
  
   Ты мне всё шепчешь: "Постой!"
  
  
   Я говорю: "Для чего же?"
  
  
   Что же вдруг сталось с тобой?
  
  
   Ты простонала: "О боже!"
  
  
   Дивный был ужин вчера!
  
  
   Мы проболтали до ночи,
  
  
   Но и расстаться пора:
  
  
   Сон уж смежает нам очи.
  
  
   Что ты всё смотришь кругом?
  
  
   Что потупляю я взоры?
  
  
   Долго мы были вдвоем,
  
  
   Сладко вели разговоры.
  
  
   Я виноват пред тобой,
  
  
   Ты предо мною... Но что же?
  
  
   Ты мне всё шепчешь: "Постой!"
  
  
   Я говорю: "Для чего же?"
  
  
   <1850>
  
  
  
  238. К ФАННИ ЭЛЬСЛЕР
  
  
  
   Подражание одному
  
  
  
  московскому стихотворцу
  
  
  
  Фанни милая порхала
  
  
  
  Амазонкой и с ружьем,
  
  
  
  Грациозно приседала
  
  
  
  И летела напролом,
  
  
  
  А сценические плошки
  
  
  
  Света яркою струей
  
  
  
  Освещали ее ножки.
  
  
  
  Фанни! я поклонник твой!
  
  
  
  Но не танцы и не пляски,
  
  
  
  Силы полные, огня,
  
  
  
  И не пламенные глазки
  
  
  
  Озадачили меня...
  
  
  
  Я люблю тебя, о Фанни!
  
  
  
  Не за то, что легче лани
  
  
  
  Ты порхаешь. Вовсе нет!
  
  
  
  Не за эти прелесть-крошки
  
  
  
  Восхитительные ножки,
  
  
  
  А за то, что ты, на дрожки
  
  
  
  Сев, поехала Москвой
  
  
  
  Восхищаться. Взгляд твой зоркий
  
  
  
  Упивался красотой
  
  
  
  _Самотёка, Лысой горки_
  
  
  
  И _Поклонною горой_...
  
  
  
  Вот поэтому-то Фанни
  
  
  
  Вдруг с ума свела меня...
  
  
  
  Ей и дань рукоплесканий,
  
  
  
  И. восторги... Да, тебя
  
  
  
  Русским сердцем понял я!
  
  
  
  1850
  
  
  
   239. СЕРЕНАДА
  
  
  
   Уж ночь, Акулина!
  
  
  
   Окрестности спят;
  
  
  
   Все жители Клина
  
  
  
   Давно уж храпят.
  
  
  
   Покушав наваги
  
  
  
   И выпив потом

Другие авторы
  • Лаубе Генрих
  • Толстой Николай Николаевич
  • Невзоров Максим Иванович
  • Соколов Н. С.
  • Бартенев Петр Иванович
  • Бычков Афанасий Федорович
  • Потемкин Петр Петрович
  • Заяицкий Сергей Сергеевич
  • Галина Глафира Адольфовна
  • Костомаров Всеволод Дмитриевич
  • Другие произведения
  • Ухтомский Эспер Эсперович - Лукьянов С. М. Запись бесед с Э. Э. Ухтомским
  • Ганзен Анна Васильевна - Ганзен А. В.: Биографическая справка
  • Гримм Вильгельм Карл, Якоб - Стеклянный гроб
  • Коган Петр Семенович - Дидро
  • Анучин Дмитрий Николаевич - Анучин Д. Н.: биографическая справка
  • Розанов Василий Васильевич - Письмо к Л.Н.Толстому
  • Чарская Лидия Алексеевна - Генеральская дочка
  • Хафиз - Три стихотворения
  • Гарин-Михайловский Николай Георгиевич - Немальцев
  • Урусов Сергей Дмитриевич - Воспоминания об учебе на юридическом и филологическом факультетах Московского университета в 1881-1885 гг.
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
    Просмотров: 202 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа