Главная » Книги

Некрасов Николай Алексеевич - Собрание стихотворений. Том 3., Страница 3

Некрасов Николай Алексеевич - Собрание стихотворений. Том 3.


1 2 3 4 5 6 7

ем! Опешили и сродники, Бабенки было бросились К Агапу с уговорами, Так он вскричал: "Убью!.. Что брага, раскуражились Подонки из поганого Корыта... Цыц! Никшни! Крестьянских душ владение Покончено. Последыш ты! Последыш ты! По милости Мужицкой нашей глупости Сегодня ты начальствуешь, А завтра мы Последышу Пинка - и кончен бал! Иди домой, похаживай, Поджавши хвост, по горницам, А нас оставь! Никшни!.." "Ты - бунтовщик!" - с хрипотою Сказал старик; затрясся весь И полумертвый пал! "Теперь конец!" - подумали Гвардейцы черноусые И барыни красивые; Ан вышло - не конец! Приказ: пред всею вотчиной, В присутствии помещика, За дерзость беспримерную Агапа наказать. Забегали наследники И жены их - к Агапушке, И к Климу, и ко мне! "Спасите нас, голубчики! Спасите!" Ходят бледные: "Коли обман откроется, Пропали мы совсем!" Пошел бурмистр орудовать! С Агапом пил до вечера, Обнявшись, до полуночи Деревней с ним гулял, Потом опять с полуночи Поил его - и пьяного Привел на барский двор. Всё обошлось любехонько: Не мог с крылечка сдвинуться Последыш - так расстроился... Ну, Климке и лафа! В конюшню плут преступника Привел, перед крестьянином Поставил штоф вина: "Пей да кричи: помилуйте! Ой, батюшки! ой, матушки!" Послушался Агап, Чу, вопит! Словно музыку, Последыш стоны слушает; Чуть мы не рассмеялися, Как стал он приговаривать: "Ка-тай его, раз-бой-ника, Бун-тов-щи-ка... Ка-тай!" Ни дать ни взять под розгами Кричал Агап, дурачился, Пока не допил штоф: Как из конюшни вынесли Его мертвецки пьяного Четыре мужика, Так барин даже сжалился: "Сам виноват, Агапушка!" - Он ласково сказал..." "Вишь, тоже добрый! сжалился",- Заметил Пров, а Влас ему: "Не зол... да есть пословица: Хвали траву в стогу, А барина - в гробу! Всё лучше, кабы бог его Прибрал... Уж нет Агапушки..." "Как! умер?"
   - "Да, почтенные: Почти что в тот же день! Он к вечеру разохался, К полуночи попа просил, К белу свету преставился. Зарыли и поставили Животворящий крест... С чего? Один бог ведает! Конечно, мы не тронули Его не только розгами - И пальцем. Ну а всё ж Нет-нет - да и подумаешь: Не будь такой оказии, Не умер бы Агап! Мужик сырой, особенный, Головка непоклончива, А тут: иди, ложись! Положим, ладно кончилось, А всё Агап надумался: Упрешься - мир осердится, А мир дурак - доймет! Всё разом так подстроилось: Чуть молодые барыни Не целовали старого, Полсотни, чай, подсунули, А пуще: Клим бессовестный, Сгубил его, анафема, Винищем!..
   Вон от барина Посол идет: откушали! Зовет, должно быть, старосту, Пойду взгляну камедь!"

    3

Пошли за Власом странники; Бабенок тоже несколько И парней с ними тронулось; Был полдень, время отдыха, Так набралось порядочно Народу - поглазеть. Все стали в ряд почтительно Поодаль от господ... За длинным белым столиком, Уставленным бутылками И кушаньями разными, Сидели господа: На первом месте - старый князь, Седой, одетый в белое, Лицо перекошенное И - разные глаза. В петлице крестик беленький (Влас говорит: Георгия Победоносца крест). За стулом в белом галстуке Ипат, дворовый преданный, Обмахивает мух. По сторонам помещика Две молодые барыни: Одна черноволосая, Как свекла губы красные, По яблоку - глаза! Другая белокурая, С распущенной косой, Ах, косонька! как золото На солнышке горит! На трех высоких стульчиках Три мальчика нарядные, Салфеточки подвязаны Под горло у детей. При них старуха нянюшка, А дальше - челядь разная: Учительницы, бедные Дворянки. Против барина - Гвардейцы черноусые, Последыша сыны. За каждым стулом девочка, А то и баба с веткою - Обмахивает мух. А под столом мохнатые Собачки белошерстые. Барчонки дразнят их... Без шапки перед барином Стоял бурмистр:
   "А скоро ли,- Спросил помещик, кушая,- Окончим сенокос?" "Да как теперь прикажете: У нас по положению Три дня в неделю барские, С тягла: работник с лошадью, Подросток или женщина, Да полстарухи в день. Господский срок кончается..." "Тсс! тсс! - сказал Утятин-князь, Как человек, заметивший, Что на тончайшей хитрости Другого изловил.- Какой такой господский срок? Откудова ты взял его?" И на бурмистра верного Навел пытливо глаз. Бурмистр потупил голову. "Как приказать изволите! Два-три денька хорошие, И сено вашей милости Всё уберем, бог даст! Не правда ли, ребятушки?.." (Бурмистр воротит к барщине Широкое лицо.) За барщину ответила Проворная Орефьевна, Бурмистрова кума: "Вестимо так, Клим Яковлич, Покуда вёдро держится, Убрать бы сено барское, А наше - подождет!" "Бабенка, а умней тебя!" Помещик вдруг осклабился И начал хохотать. "Ха-ха! дурак!.. Ха-ха-ха-ха! Дурак! дурак! дурак! Придумали: господский срок! Ха-ха... дурак! ха-ха-ха-ха! Господский срок - вся жизнь раба! Забыли, что ли, вы: Я божиею милостью, И древней царской грамотой, И родом и заслугами Над вами господин!.." Влас наземь опускается. "Что так?" - спросили странники. "Да отдохну пока! Теперь не скоро князюшка Сойдет с коня любимого! С тех пор, как слух прошел, Что воля нам готовится, У князя речь одна: Что мужику у барина До светопреставления Зажату быть в горсти!.." И точно: час без малого Последыш говорил! Язык его не слушался: Старик слюною брызгался, Шипел! И так расстроился, Что правый глаз задергало, А левый вдруг расширился И - круглый, как у филина - Вертелся колесом, Права свои дворянские, Веками освященные, Заслуги, имя древнее Помещик поминал, Царевым гневом, божиим Грозил крестьянам, ежели Взбунтуются они, И накрепко приказывал, Чтоб пустяков не думала, Не баловалась вотчина, А слушалась господ! "Отцы! - сказал Клим Яковлич, С каким-то визгом в голосе, Как будто вся утроба в нем, При мысли о помещиках, Заликовала вдруг.- Кого же нам и слушаться? Кого любить? надеяться Крестьянству на кого? Бедами упиваемся, Куда нам бунтовать? Всё ваше, всё господское - Домишки наши ветхие, И животишки хворые, И сами - ваши мы! Зерно, что в землю брошено, И овощь огородная, И волос на нечесаной Мужицкой голове - Всё ваше, всё господское! В могилках наши прадеды, На печках деды старые И в зыбках дети малые - Всё ваше, всё господское! А мы, как рыбы в неводе, Хозяева в дому!" Бурмистра речь покорная Понравилась помещику: Здоровый глаз на старосту Глядел с благоволением, А левый успокоился: Как месяц в небе стал! Налив рукою собственной Стакан вина заморского, "Пей!"- барин говорит. Вино на солнце искрится, Густое, маслянистое. Клим выпил, не поморщился И вновь сказал: "Отцы! Живем за вашей милостью, Как у Христа за пазухой: Попробуй-ка без барина Крестьянин так пожить! (И снова, плут естественный, Глонул вина заморского.) Куда нам без господ? Бояре - кипарисовы, Стоят, не гнут головушки! Над ними - царь один! А мужики вязовые - И гнутся-то, и тянутся, Скрипят! Где мат крестьянину, Там барину сполагоря: Под мужиком лед ломится, Под барином трещит! Отцы! руководители! Не будь у нас помещиков, Не наготовим хлебушка, Не запасем травы! Хранители! радетели! И мир давно бы рушился Без разума господского, Без нашей простоты! Вам на роду написано Блюсти крестьянство глупое, А нам работать, слушаться, Молиться за господ!" Дворовый, что у барина Стоял за стулом с веткою, Вдруг всхлипнул! Слезы катятся По старому лицу. "Помолимся же господу За долголетье барина!" - Сказал холуй чувствительный И стал креститься дряхлою, Дрожащею рукой. Гвардейцы черноусые Кисленько как-то глянули На верного слугу; Однако - делать нечего!- Фуражки сняли, крестятся. Перекрестились барыни, Перекрестилась нянюшка, Перекрестился Клим... Да и мигнул Орефьевне: И бабы, что протискались Поближе к господам, Креститься тоже начали, Одна так даже всхлипнула Вподобие дворового. ("Урчи! вдова Терентьевна! Старуха полоумная!"- Сказал сердито Влас.) Из тучи солнце красное Вдруг выглянуло; музыка Протяжная и тихая Послышалась с реки... Помещик так растрогался, Что правый глаз заплаканный Ему платочком вытерла Сноха с косой распущенной И чмокнула старинушку В здоровый этот глаз. "Вот!- молвил он торжественно Сынам своим наследникам И молодым снохам.- Желал бы я, чтоб видели Шуты, врали столичные, Что обзывают дикими Крепостниками нас, Чтоб видели, чтоб слышали..." Тут случай неожиданный Нарушил речь господскую: Один мужик не выдержал - Как захохочет вдруг! Задергало Последыша. Вскочил, лицом уставился Вперед! Как рысь, высматривал Добычу. Левый глаз Заколесил..."Сы-скать его! Сы-скать бун-тов-щи-ка!" Бурмистр в толпу отправился; Не ищет виноватого, А думает: как быть? Пришел в ряды последние, Где были наши странники, И ласково сказал: "Вы люди чужестранные, Что с вами он поделает? Подите кто-нибудь!" Замялись наши странники, Желательно бы выручить Несчастных вахлаков, Да барин глуп: судись потом, Как влепит сотню добрую При всем честном миру! "Иди-ка ты, Романушка!- Сказали братья Губины.- Иди! ты любишь бар!" "Нет, сами вы попробуйте!" И стали наши странники Друг дружку посылать. Клим плюнул. "Ну-ка, Власушка, Придумай, что тут сделаем? А я устал; мне мочи нет!" "Ну, да и врал же ты!" "Эх, Влас Ильич! где враки-то?- Сказал бурмистр с досадою.- Не в их руках мы, что ль?.. Придет пора последняя: Заедем все в ухаб, Не выедем никак, В кромешный ад провалимся, Так ждет и там крестьянина Работа на господ!" "Что ж там-то будет, Климушка?" "А будет что назначено: Они в котле кипеть, А мы дрова подкладывать!" (Смеются мужики.) Пришли сыны Последыша: "Эх! Клим-чудак! до смеху ли? Старик прислал нас; сердится, Что долго нет виновного... Да кто у вас сплошал?" "А кто сплошал, и надо бы Того тащить к помещику, Да всё испортит он! Мужик богатый... Питерщик... Вишь, принесла нелегкая Домой его на грех! Порядки наши чудные Ему пока в диковину, Так смех и разобрал! А мы теперь расхлебывай!" "Ну... вы его не трогайте, А лучше киньте жеребий. Заплатим мы: вот пять рублей..." "Нет! разбегутся все..." "Ну, так скажите барину, Что виноватый спрятался". "А завтра как? Забыли вы Агапа неповинного?" "Что ж делать?.. Вот беда!" "Давай сюда бумажку ту! Постойте! я вас выручу!"- Вдруг объявила бойкая Бурмистрова кума И побежала к барину, Бух в ноги: "Красно солнышко! Прости, не погуби! Сыночек мой единственный, Сыночек надурил! Господь его без разуму Пустил на свет! Глупешенек: Идет из бани - чешется! Лаптишком, вместо ковшика, Напиться норовит! Работать не работает, Знай скалит зубы белые, Смешлив... так бог родил! В дому-то мало радости: Избенка развалилася, Случается, есть нечего - Смеется дурачок! Подаст ли кто копеечку, Ударит ли по темени - Смеется дурачок! Смешлив... что с ним поделаешь? Из дурака, родименький, И горе смехом прет!" Такая баба ловкая! Орет, как на девишнике, Целует ноги барину. "Ну, бог с тобой! Иди!- Сказал Последыш ласково. Я не сержусь на глупого, Я сам над ним смеюсь!" - "Какой ты добрый!"- молвила Сноха черноволосая И старика погладила По белой голове. Гвардейцы черноусые Словечко тоже вставили: Где ж дурню деревенскому Понять слова господские, Особенно Последыша Столь умные слова? А Клим полой суконною Отер глаза бесстыжие И пробурчал: "Отцы! Отцы! сыны атечества! Умеют наказать, Умеют и помиловать!" Повеселел старик! Спросил вина шипучего. Высоко пробки прянули, Попадали на баб. С испугу бабы визгнули, Шарахнулись. Старинушка Захохотал! За ним Захохотали барыни, За ними - их мужья, Потом дворецкий преданный, Потом кормилки, нянюшки, А там - и весь народ! Пошло веселье! Барыни, По приказанью барина, Крестьянам поднесли, Подросткам дали пряников, Девицам сладкой водочки, А бабы тоже выпили По рюмке простяку... Последыш пил да чокался, Красивых снох пощипывал. ("Вот так-то! чем бы старому Лекарство пить,- заметил Влас,- Он пьет вино стаканами. Давно уж меру всякую Как в гневе, так и в радости Последыш потерял".) Гремит на Волге музыка, Поют и пляшут девицы - Ну, словом, пир горой! К девицам присоседиться Хотел старик, встал на ноги И чуть не полетел! Сын поддержал родителя. Старик стоял: притопывал, Присвистывал, прищелкивал, А глаз свое выделывал - Вертелся колесом! "А вы что ж не танцуете?- Сказал Последыш барыням И молодым сынам.- Танцуйте!" Делать нечего! Прошлись они под музыку. Старик их осмеял! Качаясь, как на палубе В погоду непокойную, Представил он, как тешились В его-то времена! "Спой, Люба!" Не хотелося Петь белокурой барыне, Да старый так пристал! Чудесно спела барыня! Ласкала слух та песенка, Негромкая и нежная, Как ветер летним вечером, Легонько пробегающий По бархатной муравушке, Как шум дождя весеннего По листьям молодым! Под песню ту прекрасную Уснул Последыш. Бережно Снесли его в ладью И уложили сонного. Над ним с зеленым зонтиком Стоял дворовый преданный, Другой рукой отмахивал Слепней и комаров. Сидели молча бравые Гребцы; играла музыка Чуть слышно... лодка тронулась И мерно поплыла... У белокурой барыни Коса, как флаг распущенный, Играла на ветру... "Уважил я Последыша!- Сказал бурмистр.- Господь с тобой! Куражься, колобродь! Не знай про волю новую, Умри, как жил, помещиком, Под песни наши рабские, Под музыку холопскую - Да только поскорей! Дай отдохнуть крестьянину! Ну, братцы! поклонитесь мне, Скажи спасибо, Влас Ильич: Я миру порадел! Стоять перед Последышем Напасть... язык примелется, А пуще смех долит. Глаз этот... как завертится, Беда! Глядишь да думаешь: "Куда ты, друг единственный? По надобности собственной Аль по чужим делам? Должно быть, раздобылся ты Курьерской подорожною!.." Чуть раз не прыснул я. Мужик я пьяный, ветреный, В амбаре крысы с голоду Подохли, дом пустехонек, А не взял бы, свидетель бог, Я за такую каторгу И тысячи рублей, Когда б не знал доподлинно, Что я перед последышем Стою... что он куражится По воле по моей..." Влас отвечал задумчиво: "Бахвалься! А давно ли мы, Не мы одни - вся вотчина... (Да... всё крестьянство русское!) Не в шутку, не за денежки, Не три-четыре месяца, А целый век... да что уж тут! Куда уж нам бахвалиться, Недаром вахлаки!" Однако Клима Лавина Крестьяне полупьяные Уважили :"Качать его!" И ну качать..."ура!" Потом вдову Терентьевну С Гаврилкой, малолеточком, Клим посадил рядком И жениха с невестою Поздравил! Подурачились Досыта мужики. Приели всё, всё припили, Что господа оставили, И только поздним вечером В деревню прибрели. Домашние их встретили Известьем неожиданным: Скончался старый князь! "Как так?"- "Из лодки вынесли Его уж бездыханного - Хватил второй удар!" Крестьяне пораженные Переглянулись, крестятся... Вздохнули... Никогда Такого вздоха дружного, Глубокого-глубокого Не испускала бедная Безграмотной губернии Деревня Вахлаки... -- Но радость их вахлацкая Была непродолжительна. Со смертию Последыша Пропала ласка барская: Опохмелиться не дали Гвардейцы вахлакам! А за луга поемные Наследники с крестьянами Тягаются доднесь. Влас за крестьян ходатаем, Живет в Москве... был в Питере... А толку что-то нет! (1872)

    КРЕСТЬЯНКА (ИЗ ТРЕТЬЕЙ ЧАСТИ)

    Пролог

"Не всё между мужчинами Отыскивать счастливого, Пощупаем-ка баб!"- Решили наши странники И стали баб опрашивать. В селе Наготине Сказали, как отрезали: "У нас такой не водится, А есть в селе Клину: Корова холмогорская, Не баба! доброумнее И глаже - бабы нет. Спросите вы Корчагину Матрену Тимофеевну, Она же: губернаторша..." Подумали - пошли. Уж налились колосики. Стоят столбы точеные, Головки золоченые, Задумчиво и ласково Шумят. Пора чудесная! Нет веселей, наряднее, Богаче нет поры! "Ой, поле многохлебное! Теперь и не подумаешь, Как много люди божии Побились над тобой, Покамест ты оделося Тяжелым, ровным колосом И стало перед пахарем, Как войско пред царем! Не столько росы теплые, Как пот с лица крестьянского Увлажили тебя!.." Довольны наши странники, То рожью, то пшеницею, То ячменем идут. Пшеница их не радует: Ты тем перед крестьянином, Пшеница, провинилася, Что кормишь ты по выбору, Зато не налюбуются На рожь, что кормит всех. "Льны тоже нонче знатные... Ай! бедненький! застрял!" Тут жаворонка малого, Застрявшего во льну, Роман распутал бережно, Поцеловал: "Лети!" И птичка ввысь помчалася, За нею умиленные Следили мужики... Поспел горох! Накинулись, Как саранча на полосу: Горох, что девку красную, Кто ни пройдет - щипнет! Теперь горох у всякого - У старого, у малого, Рассыпался горох На семьдесят дорог! Вся овощь огородная Поспела; дети носятся Кто с репой, кто с морковкою, Подсолнечник лущат, А бабы свеклу дергают, Такая свекла добрая! Точь-в-точь сапожки красные, Лежит на полосе. Шли долго ли, коротко ли, Шли близко ли, далеко ли, Вот наконец и Клин. Селенье незавидное: Что ни изба - с подпоркою, Как нищий с костылем; А с крыш солома скормлена Скоту. Стоят, как остовы, Убогие дома. Ненастной, поздней осенью Так смотрят гнезда галочьи, Когда галчата вылетят И ветер придорожные Березы обнажит... Народ в полях - работает. Заметив за селением Усадьбу на пригорочке, Пошли пока - глядеть. Огромный дом, широкий двор, Пруд, ивами обсаженный, Посереди двора. Над домом башня высится, Балконом окруженная, Над башней шпиль торчит. В воротах с ними встретился Лакей, какой-то буркою Прикрытый: "Вам кого? Помещик за границею, А управитель при смерти!.."- И спину показал. Крестьяне наши прыснули: По всей спине дворового Был нарисован лев. "Ну, штука!" Долго спорили, Что за наряд диковинный, Пока Пахом догадливый, Загадки не решил: "Холуй хитер: стащит ковер, В ковре дыру проделает, В дыру просунет голову Да и гуляет так!.." Как прусаки слоняются По нетопленой горнице, Когда их вымораживать Надумает мужик, В усадьбе той слонялися Голодные дворовые, Покинутые барином На произвол судьбы. Все старые, все хворые И как в цыганском таборе Одеты. По пруду Тащили бредень пятеро. "Бог на помочь! Как ловится?.." "Всего один карась! А было их до пропасти, Да крепко навалились мы, Теперь - свищи в кулак!" "Хоть бы пяточек вынули!"- Проговорила бледная Беременная женщина, Усердно раздувавшая Костер на берегу. "Точеные-то столбики С балкону, что-ли, умница?"- Спросили мужики. "С балкону!"
   "То-то высохли! А ты не дуй! сгорят они Скорее, чем карасиков Изловят на уху!" "Жду - не дождусь. Измаялся На черством хлебе Митенька, Эх, горе - не житье!" И тут она погладила Полунагого мальчика (Сидел в тазу заржавленном Курносый мальчуган). "А что? ему, чай, холодно,- Сказал сурово Провушка,- В железном-то тазу?"- И в руки взять ребеночка Хотел. Дитя заплакало, А мать кричит: "Не тронь его! Не видишь? Он катается! Ну, ну! пошел! Колясочка Ведь это у него!.." Что шаг, то натыкалися Крестьяне на диковину: Особая и странная Работа всюду шла. Один дворовый мучился У двери: ручки медные Отвинчивал; другой Нес изразцы какие-то. "Наковырял, Егорушка?"- Окликнули с пруда. В саду ребята яблоню Качали. "Мало, дяденька! Теперь они осталися Уж только наверху, А было их до пропасти!" "Да что в них проку? зелены!" "Мы рады и таким!" Бродили долго по саду: "Затей-то! горы, пропасти! И пруд опять... Чай, лебеди Гуляли по пруду?.. Беседка... стойте! с надписью!.." Демьян, крестьянин грамотный, Читает по складам. "Эй, врешь!" Хохочут странники... Опять - и то же самое Читает им Демьян. (Насилу догадалися, Что надпись переправлена: Затерты две-три литеры, Из слова благородного Такая вышла дрянь!) Заметив любознательность Крестьян, дворовый седенький К ним с книгой подошел: "Купите!" Как ни тужился, Мудреного заглавия Не одолел Демьян: "Садись-ка ты помещиком Под лирой на скамеечку Да сам ее читай!" "А тоже грамотеями Считаетесь!..- с досадою Дворовый прошипел.- На что вам книги умные? Вам вывески питейные Да слово "воспрещается", Что на столбах встречается, Достаточно читать!" "Дорожки так загажены, Что срам! У девок каменных Отшибены носы! Пропали фрукты-ягоды, Пропали гуси-лебеди У холуя в зобу! Что церкви без священника, Угодам без крестьянина, То саду без помещика!- Решили мужики.- Помещик прочно строился, Такую даль загадывал, А вот..." (Смеются шестеро, Седьмой повесил нос.) Вдруг с вышины откуда-то Как грянет песня! Головы Задрали мужики: Вкруг башни по балкончику Похаживал в подряснике Какой-то человек И пел... В вечернем воздухе, Как колокол серебряный, Гудел громовый бас... Гудел - и прямо за сердце Хватал он наших странников: Не русские слова, А горе в них такое же, Как в русской песне, слышалось, Без берегу, без дна. Такие звуки плавные, Рыдающие... "Умница, Какой мужчина там?"- Спросил Роман у женщины, Уже кормившей Митеньку Горяченькой ухой. "Певец Ново-Архангельский, Его из Малороссии Сманили господа. Свезти его в Италию Сулились, да уехали... А он бы рад-радехонек - Какая уж Италия! - Обратно в Конотоп. Ему здесь делать нечего... Собаки дом покинули (Озлилась круто женщина), Кому здесь дело есть? Да у него ни спереди, Ни сзади... кроме голосу..." "Зато уж голосок!" "Не то еще услышите, Как до утра пробудете: Отсюда версты три Есть дьякон... тоже с голосом... Так вот она затеяли По-своему здороваться На утренней заре. На башню как подымется Да рявкнет наш: "Здо-ро-во ли Жи-вешь, о-тец И-пат?" Так стекла затрещат! А тот ему оттуда-то: "Здо-ро-во, наш со-ло-ву-шко! Жду вод-ку пить!" - "И-ду!.." "Иду"-то это в воздухе Час целый откликается... Такие жеребцы!.." Домой скотина гонится, Дорога запылилася, Запахло молоком. Вздохнула мать Митюхина: "Хоть бы одна коровушка На барский двор вошла!" -"Чу! песня за деревнею, Прощай, горюшка бедная! Идем встречать народ". Легко вздохнули странники: Им после дворни ноющей Красива показалася Здоровая, поющая Толпа жнецов и жниц,- Всё дело девки красили (Толпа без красных девушек Что рожь без васильков). "Путь добрый! А которая Матрена Тимофеевна?" "Что нужно, молодцы?" Матрена Тимофеевна Осанистая женщина, Широкая и плотная, Лет тридцати осьми. Красива; волос с проседью, Глаза большие, строгие, Ресницы богатейшие, Сурова и смугла. На ней рубаха белая, Да сарафан коротенький, Да серп через плечо. "Что нужно вам, молодчики?" Помалчивали странники, Покамест бабы прочие Не поушли вперед, Потом поклон отвесили: "Мы люди чужестранные, У нас забота есть, Такая ли заботушка, Что из домов повыжила, С работой раздружила нас, Отбила от еды. Мы мужики степенные, Из временнообязанных, Подтянутой губернии, Уезда Терпигорева, Пустопорожней волости, Из смежных деревень: Заплатова, Дырявина, Разутова, Знобишина, Горелова, Неелова - Неурожайка тож. Идя путем-дорогою, Сошлись мы невзначай, Сошлись мы - и заспорили: Кому живется счастливо, Вольготно на Руси? Роман сказал: помещику, Демьян сказал: чиновнику, Лука сказал: попу, Купчине толстопузому,- Сказали братья Губины, Иван и Митродор. Пахом сказал: светлейшему, Вельможному боярину, Министру государеву, А Пров сказал: царю... Мужик что бык: втемяшится В башку какая блажь - Колом ее оттудова Не выбьешь! Как ни спорили, Не согласились мы! Поспоривши, повздорили, Повздоривши, подралися, Подравшися, удумали Не расходиться врозь, В домишки не ворочаться, Не видеться ни с женами, Ни с малыми ребятами, Ни с стариками старыми, Покуда спору нашему Решенья не найдем, Покуда не доведаем Как ни на есть доподлинно: Кому жить любо-весело, Вольготно на Руси?.. Попа уж мы доведали, Доведали помещика, Да прямо мы к тебе! Чем нам искать чиновника, Купца, министра царского, Царя (еще допустит ли Нас, мужичонков, царь?)- Освободи нас, выручи! Молва идет всесветная, Что ты вольготно, счастливо Живешь... Скажи по-божески: В чем счастие твое?" Не то чтоб удивилася Матрена Тимофеевна, А как-то закручинилась, Задумалась она... "Не дело вы затеяли! Теперь пора рабочая, Досуг ли толковать?.." "Полцарства мы промеряли, Никто нам не отказывал!"- Просили мужики. "У нас уж колос сыпется, Рук не хватает, милые". "А мы на что, кума? Давай серпы! Все семеро Как станем завтра - к вечеру Всю рожь твою сожнем!" Смекнула Тимофеевна, Что дело подходящее. "Согласна,- говорит,- Такие-то вы бравые, Нажнете, не заметите, Снопов по десяти!" "А ты нам душу выложи!" "Не скрою ничего!" Покуда Тимофеевна С хозяйством управлялася, Крестьяне место знатное Избрали за избой: Тут рига, конопляники, Два стога здоровенные, Богатый огород. И дуб тут рос - дубов краса. Под ним присели странники: "Эй, скатерть самобранная, Попотчуй мужиков". И скатерть развернулася, Откудова ни взялися Две дюжие руки, Ведро вина поставили, Горой наклали хлебушка И спрятались опять... Гогочут братья Губины: Такую редьку схапали На огороде - страсть! Уж звезды рассажалися По небу темно-синему, Высоко месяц стал, Когда пришла хозяюшка И стала нашим странникам "Всю душу открывать..."

    ГЛАВА 1. ДО ЗАМУЖЕСТВА

"Мне счастье в девках выпало: У нас была хорошая, Непьющая семья. За батюшкой, за матушкой, Как у Христа за пазухой, Жила я, молодцы. Отец, поднявшись до свету, Будил дочурку ласкою, А брат веселой песенкой; Покамест одевается, Поет: "Вставай, сестра! По избам обряжаются, В часовенках спасаются - Пора, вставать пора! Пастух уж со скотиною Угнался; за малиною Ушли подружки в бор, В полях трудятся пахари, В лесу стучит топор!" Управится с горшечками, Всё вымоет, всё выскребет, Посадит хлебы в печь - Идет родная матушка, Не будит - пуще кутает: "Спи, милая касатушка, Спи, силу запасай! В чужой семье - недолог сон! Уложат спать позднехонько! Будить придут до солнышка, Лукошко припасут, На донце бросят корочку: Сгложи ее - да полное Лукошко набери!.." Да не в лесу родилася, Не пеньям я молилася, Не много я спала. В день Симеона батюшка Сажал меня на бурушку И вывел из младенчества По пятому годку, А на седьмом за бурушкой Сама я в стадо бегала, Отцу носила завтракать, Утяточек пасла. Потом грибы да ягоды, Потом: "Бери-ка грабельки Да сено вороши!" Так к делу приобвыкла я... И добрая работница, И петь-плясать охотница Я смолоду была. День в поле проработаешь, Грязна домой воротишься, А банька-то на что? Спасибо жаркой баенке, Березовому венчику, Студеному ключу,- Опять бела, свежехонька, За прялицей с подружками До полночи поешь! На парней я не вешалась, Наянов обрывала я, А тихому шепну: "Я личиком разгарчива, А матушка догадлива, Не тронь! уйди!.."- уйдет... Да как я их ни бегала, А выискался суженый, На горе - чужанин! Филипп Корчагин - питерщик, По мастерству печник. Родительница плакала: "Как рыбка в море синее Юркнешь ты! как соловушко Из гнездышка порхнешь! Чужая-то сторонушка Не сахаром посыпана, Не медом полита! Там холодно, там голодно, Там холеную доченьку Обвеют ветры буйные, Обграют черны вороны, Облают псы косматые И люди засмеют!.." А батюшка со сватами Подвыпил. Закручинилась, Всю ночь я не спала... Ах! что ты, парень, в девице Нашел во мне хорошего? Где высмотрел меня? О святках ли, как с горок я С ребятами, с подругами Каталась, смеючись? Ошибся ты, отецкий сын! С игры, с катанья, с беганья, С морозу разгорелося У девушки лицо! На тихой ли беседушке? Я там была нарядная, Дородства и пригожества Понакопила за зиму, Цвела, как маков цвет! А ты бы поглядел меня, Как лен треплю, как снопики На риге молочу... В дому ли во родительском?.. Ах! кабы знать! Послала бы Я в город братца-сокола: "Мил братец! шелку, гарусу Купи - семи цветов, Да гарнитуру синего!" Я по углам бы вышила Москву, царя с царицею, Да Киев, да Царьград, А посередке - солнышко, И эту занавесочку В окошке бы повесила, Авось ты загляделся бы, Меня бы промигал!.. Всю ночку я продумала... "Оставь,- я парню молвила,- Я в подневолье с волюшки, Бог видит, не пойду!" "Такую даль мы ехали! Иди!- сказал Филиппушка.- Не стану обижать!" Тужила, горько плакала, А дело девка делала: На суженого искоса Поглядывала втай. Пригож-румян, широк-могуч, Рус волосом, тих говором - Пал на сердце Филипп! "Ты стань-ка, добрый молодец, Против меня прямехенько, Стань на одной доске! Гляди мне в очи ясные, Гляди в лицо румяное, Подумывай, смекай: Чтоб жить со мной - не каяться, А мне с тобой не плакаться... Я вся тут такова!" "Небось не буду каяться, Небось не буду плакаться!"- Филиппушка сказал. Пока мы торговалися, Филиппу я: "Уйди ты прочь!", А он: "Иди со мной!" Известно: "Ненаглядная, Хорошая... пригожая..." - Ай!.."- вдруг рванулась я... "Чего ты? Эка силища!" Не удержи - не видеть бы Вовек ему Матренушки, Да удержал Филипп! Пока мы торговалися, Должно быть, так я думаю, Тогда и было счастьице... А больше вряд когда! Я помню, ночка звездная, Такая же хорошая, Как и теперь, была... Вздохнула Тимофеевна, Ко стогу приклонилася, Унывным, тихим голосом Пропела про себя: Ты скажи за что, Молодой купец, Полюбил меня, Дочь крестьянскую? Я не в серебре, Я не в золоте, Жемчугами я Не увешана! Чисто серебро - Чистота твоя, Красно золото - Красота твоя, Бел-крупен жемчуг - Из очей твоих Слезы катятся... Велел родимый батюшка, Благословила матушка, Поставили родители К дубовому столу, С краями чары налили: "Бери поднос, гостей-чужан С поклоном обноси!" Впервой я поклонилася - Вздрогнули ноги резвые; Второй я поклонилася - Поблекло бело личико; Я в третий поклонилася, И волюшка скатилася С девичьей головы..."
   -- "Так значит: свадьба? Следует,- Сказал один из Губиных,- Проздравить молодых". "Давай! Начин с хозяюшки. - Пьешь водку, Тимофеевна?" "Старухе - да не пить?.."

    Глава 2. ПЕСНИ

У суда стоять Ломит ноженьки, Под венцом стоять Голова болит, Голова болит, Вспоминается Песня старая, Песня грозная. На широкий двор Гости въехали, Молоду жену Муж домой привез, А роденька-то Как набросится! Деверек ее - Расточихою, А золовушка - Щеголихою, Свекор-батюшка - Тот медведицей, А свекровушка - Людоедицей, Кто неряхою, Кто непряхою... Всё, что в песенке Той певалося, Всё со мной теперь То и сталося! Чай, певали вы? Чай, вы знаете?.. "Начинай, кума! Нам подхватывать..." Матрена Спится мне, младенькой, дремлется, Клонит голову на подушечку, Свекор-батюшка по сеничкам похаживает, Сердитый по новым погуливает, Странники хором Стучит, гремит, стучит, гремит, Снохе спать не дает: Встань, встань, встань, ты - сонливая! Встань, встань, встань, ты - дремливая! Сонливая, дремливая, неурядливая! Матрена Спится мне, младенькой, дремлется, Клонит голову на подушечку, Свекровь-матушка по сеничкам похаживает, Сердитая по новым погуливает. Странники хором Стучит, гремит, стучит, гремит, Снохе спать не дает: Встань, встань, встань, ты - сонливая! Встань, встань, встань, ты - дремливая! Сонливая, дремливая, неурядливая!
   -- "Семья была большущая, Сварливая... попала я С девичьей холи в ад! В работу муж отправился, Молчать, терпеть советовал: Не плюй на раскаленное Железо - зашипит! Осталась я с золовками, Со свекром, со свекровушкой, Любить-голубить некому, А есть кому журить! На старшую золовушку, На Марфу богомольную, Работай, как раба; За свекором приглядывай, Сплошаешь - у кабатчика Пропажу выкупай. И встань и сядь с приметою, Не то свекровь обидится; А где их все-то знать? Приметы есть хорошие, А есть и бедокурные. Случилось так: свекровь Надула в уши свекору, Что рожь добрее родится Из краденых семян. Поехал ночью Тихоныч, Поймали,- полумертвого Подкинули в сарай... Как велено, так сделано: Ходила с гневом на сердце, А лишнего не молвила Словечка никому. Зимой пришел Филиппушка, Привез платочек шелковый Да прокатил на саночках В Екатеринин день, И горя словно не было! Запела, как певала я В родительском дому. Мы были однолеточки, Не трогай нас - нам весело, Всегда у нас лады. То правда, что и мужа-то Такого, как Филиппушка, Со свечкой поискать..." "Уж будто не колачивал?" Замялась Тимофеевна: "Раз только",- тихим голосом Промолвила она. "За что?"- спросили странники. "Уж будто вы не знаете, Как ссоры деревенские Выходят? К муженьку Сестра гостить приехала, У ней коты разбилися. "Дай башмаки Оленушке, Жена!" - сказал Филипп. А я не вдруг ответила. Корчагу подымала я, Такая тяга: вымолвить Я слова не могла. Филипп Ильич прогневался, Пождал, пока поставила Корчагу на шесток, Да хлоп меня в висок! "Ну, благо ты приехала, И так походишь!"- молвила Другая, незамужняя Филиппова сестра. Филипп подбавил женушке. "Давненько не видались мы, А знать бы - так не ехать бы!"- Сказала тут свекровь. Еще подбавил Филюшка... И всё тут! Не годилось бы Жене побои мужнины Считать; да уж сказала я: Не скрою ничего!" "Ну, женщины! с такими-то Змеями подколодными И мертвый плеть возьмет!" Хозяйка не ответила. Крестьяне, ради случаю, По новой чарке выпили И хором песню грянули Про шелковую плеточку, Про мужнину родню.
  -- Мой постылый муж Подымается: За шелкову плеть Принимается. Хор Плетка свистнула, Кровь пробрызнула... Ах! лели! лели! Кровь пробрызнула... Свекру-батюшке Поклонилася: Свекор-батюшка, Отними меня От лиха мужа, Змея лютого! Свекор-батюшка Велит больше бить, Велит кровь пролить... Хор Плетка свистнула, Кровь пробрызнула... Ах! лели! лели! Кровь пробрызнула... Свекровь-матушке Поклонилася: Свекровь-матушка, Отними меня От лиха мужа, Змея лютого! Свекровь-матушка, Велит больше бить, Велит кровь пролить... Хор Плетка свистнула, Кровь пробрызнула... Ах! лели! лели! Кровь пробрызнула...
   -- "Филипп на Благовещенье Ушел, а на Казанскую Я сына родила. Как писаный был Демушка! Краса взята у солнышка, У снегу белизна, У маку губы алые, Бровь черная у соболя, У соболя сибирского, У сокола глаза! Весь гнев с души красавец мой Согнал улыбкой ангельской, Как солнышко весеннее Сгоняет снег с полей... Не стала я тревожиться, Что ни велят - работаю, Как ни бранят - молчу. Да тут беда подсунулась: Абрам Гордеич Ситников, Господский управляющий, Стал крепко докучать: "Ты писаная кралечка, Ты наливная ягодка..." -"Отстань, бесстыдник! ягодка, Да бору не того!" Укланяла золовушку, Сама нейду на барщину, Так в избу прикатит! В сарае, в риге спрячуся - Свекровь оттуда вытащит: "Эй, не шути с огнем!" -"Гони его, родимая, По шее!" - "А не хочешь ты Солдаткой быть?" Я к дедушке: "Что делать? Научи!" Из всей семейки мужниной Один Савелий, дедушка, Родитель свекра-батюшки, - Жалел меня... Рассказывать Про деда, молодцы?" "Вали всю подноготную! Накинем по два снопика, - Сказали мужики. "Ну, то-то! речь особая. Грех промолчать про дедушку. Счастливец тоже был...

    Глава 3. САВЕЛИЙ, БОГАТЫРЬ СВЯТОРУССКИЙ

С большущей сивой гривою, Чай, двадцать лет не стриженной, С большущей бородой, Дед на медведя смахивал, Особенно как из лесу, Согнувшись, выходил. Дугой спина у дедушки, - Сначала всё боялась я, Как в низенькую горенку Входил он. ну распрямится? Пробьет дыру медведище В светелке головой! Да распрямиться дедушка Не мог: ему уж стукнуло, По сказкам, сто годов. Дед жил в особой горнице, Семейки недолюбливал. В свой угол не пускал; А та сердилась, лаялась, Его "клейменым, каторжным" Честил родной сынок. Савелий не рассердится, Уйдет в свою светелочку, Читает святцы, крестится, Да вдруг и скажет весело: "Клейменый, да не раб!"... А крепко досадят ему - Подшутит: "Поглядите-тко, К нам сваты!" Незамужняя, Золовушка - к окну: Ан вместо сватов - нищие! Из оловянной пуговки Дед вылепил двугривенный, Подбросил на полу - Попался свекор-батюшка! Не пьяный из питейного - Побитый приплелся! Сидят, молчат за ужином: У свекра бровь рассечена, У деда, словно радуга, Усмешка на лице. С весны до поздней осени Дед брал грибы да ягоды, Силочки становил На глухарей, на рябчиков. А зиму разговаривал На печке сам с собой. Имел слова любимые, И выпускал их дедушка По слову через час: ....................... "Погибшие... пропащие..." ......................... "Эх вы, Аники-воины! Со стариками, с бабами Вам только воевать!" ........................ "Недотерпеть - пропасть! Перетерпеть - пропасть..." ........................ "Эх, доля святорусского Богатыря сермяжного! Всю жизнь его дерут. Раздумается временем О смерти - муки адские В ту-светной жизни ждут", ......................... "Надумалась Корежина, Наддай! наддай! наддай!.." ......................... И много! да забыла я... Как свекор развоюется, Бежала я к нему. Запремся. Я работаю, А Дема, словно яблочко В вершине старой яблони, У деда на плече Сидит румяный, свеженький... Вот раз и говорю: "За что тебя, Савельюшка, Зовут клейменым, каторжным?" "Я каторжником был". -"Ты, дедушка?"
   - "Я, внученька! Я в землю немца Фогеля Христьяна Христианыча Живого закопал..." "И полно! шутишь, дедушка!" "Нет, не шучу. Послушай-ка!"- И всё мне рассказал. "Во времена досюльные Мы были тоже барские, Да только ни помещиков, Ни немцев-управителей Не знали мы тогда. Не правили мы барщины, Оброков не платили мы, А так, когда рассудится, В три года раз пошлем". "Да как же так, Савельюшка?" "А были благодатные Такие времена. Недаром есть пословица, Что нашей-то сторонушки Три года черт искал. Кругом леса дремучие, Кругом болота топкие, Ни конному проехать к нам, Ни пешему пройти! Помещик наш Шалашников Через тропы звериные С своим полком - военный был - К нам доступиться пробовал, Да лыжи повернул! К нам земская полиция Не попадала по году,- Вот были времена! А ныне - барин под боком, Дорога скатерть-скатертью... Тьфу! прах ее возьми!.. Нас только и тревожили Медведи... да с медведями Справлялись мы легко. С ножищем да с рогатиной Я сам страшней сохатого, По заповедным тропочкам Иду: "Мой лес!"- кричу. Раз только испугался я, Как наступил на сонную Медведицу в лесу. И то бежать не бросился, А так всадил рогатину, Что словно как на вертеле Цыпленок - завертелася И часу не жила! Спина в то время хрустнула, Побаливала изредка, Покуда молод был, А к старости согнулася. Не правда ли, Матренушка, На очеп я похож?"
  -- "Ты начал, так досказывай! Ну, жили - не тужили вы, Что ж дальше, голова?" "По времени Шалашников Удумал штуку новую, Приходит к нам приказ: "Явиться!" Не явились мы, Притихли, не шелохнемся В болотине своей. Была засуха сильная, Наехала полиция, Мы дань ей - медом, рыбою! Наехала опять, Грозит с конвоем выправить, Мы - шкурами звериными! А в третий - мы ничем! Обули лапти старые, Надели шапки рваные, Худые армяки - И тронулась Корежина!.. Пришли...( В губернском городе Стоял с полком Шалашников.) "Оброк!" - "Оброку нет! Хлеба не уродилися, Снеточки не ловилися..." -"Оброк!" - "Оброку нет! Не стал и разговаривать: "Эй, перемена первая!"- И начал нас пороть. Туга мошна корежская! Да стоек и Шалашников: Уж языки мешалися, Мозги уж потрясалися В головушках - дерет! Укрепа богатырская, Не розги!.. Делать нечего! Кричим: постой, дай срок! Онучи распороли мы И барину "лобанчиков" Полшапки поднесли. Утих боец Шалашников! Такого-то горчайшего Поднес нам травнику, Сам выпил с нами, чокнулся С Корегой покоренною: "Ну, благо вы сдались! А то - вот бог!- решился я Содрать с вас шкуру начисто... На барабан напялил бы И подарил полку! Ха-ха! ха-ха! ха-ха! ха-ха! (Хохочет - рад придумочке): Вот был бы барабан!" Идем домой понурые... Два старика кряжистые Смеются... Ай, кряжи! Бумажки сторублевые Домой под подоплекою Нетронуты несут! Как уперлись: мы нищие - Так тем и отбоярились! Подумал я тогда: "Ну, ладно ж! черти сивые, Вперед не доведется вам Смеяться надо мной!" И прочим стало совестно, На церковь побожилися: "Вперед не посрамимся мы, Под розгами умрем!" Понравились помещику Корежские лобанчики, Что год - зовет... дерет... Отменно драл Шалашников, А не ахти великие Доходы получал: Сдавались люди слабые, А сильные за вотчину Стояли хорошо. Я тоже перетерпливал, Помалчивал, подумывал: "Как не дери, собачий сын, А всей души не вышибешь, Оставишь что-нибудь!" Как примет дань Шалашников, Уйдем - и за заставою Поделим барыши: "Что денег-то осталося! Дурак же ты, Шалашников!" И тешилась над барином Корега в свой черед! Вот были люди гордые! А нынче дай затрещину - Исправнику, помещику Тащат последний грош! Зато купцами жили мы... Подходит лето красное, Ждем грамоты... Пришла... А в ней уведомление, Что господин Шалашников Под Варною убит. Жалеть не пожалели мы, А пала дума на сердце: "Приходит благоденствию Крестьянскому конец!" И точно: небывалое Наследник средство выдумал: К нам немца подослал. Через леса дремучие, Через болота топкие Пешком пришел, шельмец! Один как перст: фуражечка Да тросточка, а в тросточке Для уженья снаряд. И был сначала тихонький: "Платите сколько можете". -"Не можем ничего!" -"Я барина уведомлю". -"Уведомь!.." Тем и кончилось. Стал жить да поживать; Питался больше рыбою; Сидит на речке с удочкой Да сам себя то по носу, То по лбу - бац да бац! Смеялись мы: "Не любишь ты Корежского комарика... Не любишь, немчура?.." Катается по бережку, Гогочет диким голосом, Как в бане на полке... С ребятами, с девочками Сдружился, бродит по лесу... Недаром он бродил! "Коли платить не можете, Работайте!" - "А в чем твоя Работа?" - "Окопать Канавками желательно Болото..." Окопали мы... "Теперь рубите лес..." -"Ну, хорошо!" - Рубили мы, А немчура показывал, Где надобно рубить. Глядим: выходит просека! Как просеку прочистили, К болоту поперечины Велел по ней возить. Ну, словом: спохватились мы, Как уж дорогу сделали, Что немец нас поймал! Поехал в город парочкой! Глядим, везет из города Коробки, тюфяки; Откудова ни взялися У немца босоногого Детишки и жена. Повел хлеб-соль с исправником И с прочей земской властию, Гостишек полон двор! И тут настала каторга Корежскому крестьянину - До нитки разорил! А драл... как сам Шалашников! Да тот был прост: накинется Со всей воинской силою, Подумаешь: убьет! А деньги сунь - отвалится, Ни дать ни взять раздувшийся В собачьем ухе клещ. У немца - хватка мертвая: Пока не пустит по миру, Не отойдя сосет!" "Как вы терпели, дедушка?" "А потому терпели мы, Что мы - богатыри. В том богатырство русское. Ты думаешь, Матренушка, Мужик - не богатырь? И жизнь его не ратная, И смерть ему не писана В бою - а богатырь! Цепями руки кручены, Железом ноги кованы, Спина... леса дремучие Прошли по ней - сломалися. А грудь? Илья-пророк По ней гремит-катается На колеснице огненной... Всё терпит богатырь! И гнется, да не ломится, Не ломится, не валится... Ужли не богатырь?" "Ты шутишь шутки, дедушка!- Сказала я. - Такого-то Богатыря могучего Чай, мыши заедят!" "Не знаю я, Матренушка. Покамест тягу страшную Поднять-то поднял он, Да в землю сам ушел по грудь С натуги! По лицу его Не слезы - кровь течет! Не знаю, не придумаю, Что будет? Богу ведомо! А про себя скажу: Как выли вьюги зимние, Как ныли кости старые, Лежал я на печи; Полеживал, подумывал: Куда ты, сила, делася? На что ты пригодилася?- Под розгами, под палками По мелочам ушла!" "А что же немец, дедушка?" "А немец как ни властвовал, Да наши топоры Лежали - до поры! Осьмнадцать лет терпели мы. Застроил немец фабрику, Велел колодец рыть. Вдевятером копали мы, До полдня проработали, Позавтракать хотим. Приходит немец: "Только-то?.." И начал нас по-своему, Не торопясь, пилить. Стояли мы голодные, А немец нас поругивал Да в яму землю мокрую Пошвыривал ногой. Была уж яма добрая... Случилось, я легонечко Толкнул его плечом, Потом другой толкнул его, И третий... Мы посгрудились... До ямы два шага... Мы слова не промолвили, Друг другу не глядели мы В глаза... А всей гурьбой Христьяна Христианыча Поталкивали бережно Всё к яме... всё на край... И немец в яму бухнулся, Кричит: "Веревку! лестницу!" мы девятью лопатами Ответили ему. "Наддай!"- я слово выронил,- Под слово люди русские Работают дружней. "Наддай! наддай!" Так наддали, Что ямы словно не было - Сровнялася с землей! Тут мы переглянулися..." Остановился дедушка. "Что ж дальше?"
   "Дальше - дрянь! Кабак... острог в Буй-городе, Там я учился грамоте, Пока решили нас. Решенье вышла: каторга И плети предварительно; Не выдрали - помазали, Плохое там дранье! Потом... бежал я с каторги... Поймали! не погладили И тут по голове. Заводские начальники По всей Сибири славятся - Собаку съели драть. Да нас дирал Шалашников Больней - я не поморщился С заводского дранья. Тот мастер был - умел пороть! Он так мне шкуру выделал, Что носится сто лет. А жизнь была нелегкая. Лет двадцать строгой каторги, Лет двадцать поселения. Я денег прикопил, По манифесту царскому Попал опять на родину, Пристроил эту горенку И здесь давно живу. Покуда были денежки, Любили деда, холили, Теперь в глаза плюют! Эх вы, Аники-воины! Со стариками, с бабами Вам только воевать..." Тут кончил речь Савельюшка..." "Ну что ж? - сказали странники.- Досказывай, хозяюшка, Свое житье-бытье!" "Невесело досказывать. Одной беды бог миловал: Холерой умер Ситников,- Другая подошла". "Наддай!" - сказали странники (Им слово полюбилося) И выпили винца...

    ГЛАВА 4. ДЕМУШКА

"Зажгло грозою дерево, А было соловьиное На дереве гнездо. Горит и стонет дерево, Горят и стонут птенчики: "Ой, матушка! где ты? А ты бы нас похолила, Пока не оперились мы: Как крылья отрастим, В долины, в рощи тихие Мы сами улетим!" Дотла сгорело дерево, Дотла сгорели птенчики, Тут прилетела мать. Ни дерева... ни гнездышка... Ни птенчиков!.. Поет-зовет... Поет, рыдает, кружится, Так быстро, быстро кружится, Что крылышки свистят!.. Настала ночь, весь мир затих, Одна рыдала пташечка, Да мертвых не докликалась До белого утра!.. Носила я Демидушку По поженкам... лелеяла... Да взъелася свекровь, Как зыкнула, как рыкнула: "Оставь его у дедушки, Не много с ним нажнешь!" Запугана, заругана, Перечить не посмела я, Оставила дитя. Такая рожь богатая В тот год у нас родилася, Мы землю не ленясь Удобрили, ухолили,- Трудненько было пахарю, Да весело жнее! Снопами нагружала я Телегу со стропилами И пела, молодцы. (Телега нагружается Всегда с веселой песнею, А сани с горькой думою: Телега хлеб домой везет, А сани - на базар!) Вдруг стоны я услышала: Ползком ползет Савелий-дед, Бледнешенек как смерть: "Прости, прости, Матренушка!- И повалился в ноженьки.- Мой грех - недоглядел!.." Ой, ласточка! ой, глупая! Не вей гнезда под берегом, Под берегом крутым! Что день - то прибавляется Вода в реке: зальет она Детенышей твоих. Ой, бедная молодушка! Сноха в дому последняя, Последняя раба! Стерпи грозу великую, Прими побои лишние, А с глазу неразумного Младенца не спускай!.. Заснул старик на солнышке, Скормил свиньям Демидушку Придурковатый дед!.. Я клубышком каталася, Я червышком свивалася, Звала, будила Демушку - Да поздно было звать!.. Чу! конь стучит копытами, Чу, сбруя золоченая Звенит... еще беда! Ребята испугалися, По избам разбежалися, У окон заметалися Старухи, старики. Бежит деревней староста, Стучит в окошки палочкой, Бежит в поля, в луга. Собрал народ: идут - крехтят! Беда! Господь прогневался, Наслал гостей непрошеных, Неправедных судей! Знать, деньги издержалися, Сапожки притопталися, Знать, голод разобрал!.. Молитвы Иисусовой Не сотворив, уселися У земского стола, Налой и крест поставили, Привел наш поп, отец Иван, К присяге понятых. Допрашивали дедушку, Потом за мной десятника Прислали. Становой По горнице похаживал, Как зверь в лесу порыкивал... "Эй! женка! состояла ты С крестьянином Савелием В сожительстве? Винись!" Я шепотком ответила: "Обидно, барин, шутите! Жена я мужу честная, А старику Савелию Сто лет... Чай, знаешь сам". Как в стойле конь подкованный, Затопал; о кленовый стол Ударил кулаком: "Молчать! Не по согласью ли С крестьянином Савелием Убила ты дитя?.." Владычица! что вздумали! Чуть мироеда этого Не назвала я нехристем, Вся закипела я... Да лекаря увидела: Ножи, ланцеты, ножницы Натачивал он тут. Вздрогнула я, одумалась. "Нет,- говорю, - я Демушку Любила, берегла..." -"А зельем не поила ты? А мышьяку не сыпала?" -"Нет! сохрани господь!.." И тут я покорилася, Я в ноги поклонилася: Будь жалостлив, будь добр! Вели без поругания Честному погребению Ребеночка предать! Я мать ему!.." Упросишь ли? В груди у них нет душеньки, В глазах у них нет совести, На шее - нет креста! Из тонкой из пеленочки Повыкатали Демушку И стали тело белое Терзать и пластовать. Тут свету я невзвидела,- М

Другие авторы
  • Свободин Михаил Павлович
  • Вейсе Христиан Феликс
  • Тургенев Александр Иванович
  • Бекетова Елизавета Григорьевна
  • Андерсен Ганс Христиан
  • Незнамов Петр Васильевич
  • Сильчевский Дмитрий Петрович
  • Толмачев Александр Александрович
  • Писемский Алексей Феофилактович
  • Львов-Рогачевский Василий Львович
  • Другие произведения
  • Водовозова Елизавета Николаевна - На заре жизни. Том первый
  • Кузьмин Борис Аркадьевич - Сентиментализм
  • Писемский Алексей Феофилактович - Сергей Петрович Хозаров и Мари Ступицына
  • Карамзин Николай Михайлович - (Владиславлев М. И.). Карамзин. Неизданные сочинения и переписка. Часть I. Спб., 1862
  • Вяземский Петр Андреевич - Мицкевич о Пушкине
  • Шекспир Вильям - Антоний и Клеопатра
  • Пумпянский Лев Васильевич - Ломоносов и немецкая школа разума
  • Тургенев Иван Сергеевич - Фауст
  • Жуковский Василий Андреевич - E. B. Ланда. "Ундина" в переводе В.А.Жуковского и русская культура
  • Лунц Лев Натанович - Об идеологии и публицистике
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
    Просмотров: 347 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа