Главная » Книги

Масальский Константин Петрович - Стихотворения, Страница 4

Масальский Константин Петрович - Стихотворения


1 2 3 4 5

iv>
   Однако ж ночь давно, уж время ехать мне,
  
  
   Пора подумать и о сне.
  
   Смотри же, завтра ты приди ко мне пораньше,
  
  
  И мы тебя представим капитанше.
  
  
  
  
  УГОЩЕНИЕ
  
  
  Сидя с женой за чаем, капитан
  
  
   Персидский пробовал кальян.
  
   Когда вошел Правдин и, вдруг взглянув на друга,
  
   Подумал, что пред ним иль шах, или султан:
  
   Ковры пленяли взор, и, в виде полукруга,
  
  
   Восточный блещущий диван
  
  
  Под шелковым навесом, с бахромою,
  
  
   Манил и к неге и к покою.
  
  
  Курильницы стояли по углам,
  
   Наполнен воздух был азийским ароматом;
  
   Хозяин же таким украшен был халатом,
  
  
   Какого шах не носит сам.
  
  
   Не прежде как в часу десятом
  
  
   Мечинский друга отпустил,
  
   И прямо уж его по-русски угостил:
  
  
  За тостом тост! С полдюжины бутылок
  
  
  В теченье дня он с другом осушил.
  
  
   Правдин уж стал просить носилок,
  
   И был помилован, и то с большим трудом.
  
  
  Замученный шампанским и токаем,
  
  
   Всю ночь он спал железным сном.
  
  
   Когда же поутру, за чаем,
  
  
  С домашними в гостиной он сидел,
  
   Вдруг въехавших на двор стук дрожек загремел,
  
  
  И кто ж на них? Легко воображаем
  
   И радость, и восторг, и прыганье, и крик:
  
   Слез с дрожек - верить ли глазам? - Правдин старик!
  
   И на картину мы завесу опускаем:
  
   Наш в живописи дар, ей-богу, невелик.
  
   Весь долг за старика внес тайно до полушки
  
  
   Мечинский. Возвратясь домой,
  
  
   Надел халат любимый свой,
  
   И мягче сделались диванные подушки,
  
   Вкусней душистый чай, табачный даже дым
  
  
   Ему казался ароматней.
  
   Что сердцу может быть, он размышлял, приятней
  
   Добра, которое мы сделали другим!
  
  
   "Что так сегодня, Саша, весел?" -
  
  
   Жена спросила у него.
  
  
  
  "Так, друг мой, ничего.
  
   Обнову я купил: три пары модных кресел".
  
  
  
  
  ТОЛКИ
  
   Раз у Бесстыдина Хитрецкий за бутылкой
  
   Бургонского сидел и сказывал ему,
  
   Что Правдина едва не заперли в тюрьму,
  
  
   Что расплатился он бы ссылкой,
  
  
   Что дело уж вошло в Совет,
  
   Но манифест помог.
  
  
  
  
   "Помилуйте! Нет, нет! -
  
  
  Прервал Резнов. - Я вас уверить смею,
  
  
  
  
   Что он
  
  
   Оправдан был, а не прощен.
  
   Подробно рассказать вам дела не умею,
  
   Хотя и доставал тайком, через писцов,
  
   Записку краткую в четыреста листов.
  
   Но знаю верно то, что Правдину на шею
  
   Недавно дан был крест по милости царя,
  
   Дойдет - того смотри - до статс-секретаря!
  
   И как в раю живет с Надеждою своею!"
  
  
   - "Всё это слышал я не так", -
  
   Хитрецкий возразил с язвительной улыбкой
  
  
   И, шеей наклоняся гибкой,
  
   Поднес Бесстыдину французский свой табак.
  
   Дальнейших сведений мы не могли собрать
  
  
   Для повести, и сплетницы-старухи
  
  
   Свободно могут разглашать
  
  
   О Правдине невыгодные слухи.
  
   Он много уж терпел! Так, видно, на роду
  
   Ему написано. Того гляди, беду
  
   Опять он наживет. Старинным талисманом,
  
   Терпением, от зла себя он оградит.
  
  
  Слуга Андрей недаром же твердит:
  
  
  "Терпи казак, и будешь атаманом".
  
   1828
  
  
  
   284. ЭЛЕГИЯ
  
  
   Чья эта новая гробница?
  
  
   Чей прах сокрыт навек под ней?
  
  
   Промчалось счастье прежних дней!
  
  
   Свершилось! Нет тебя, певица
  
  
   Канарских островов! Пуста
  
  
   Твоя блестящая темница,
  
  
   Стоит на чердаке, снята
  
  
   Навек со светлого окошка,
  
  
   Где красовалась с давних пор.
  
  
   В унынии глубоком взор
  
  
   На небеса возводит кошка
  
  
   И опускает на паркет!
  
  
   Увы! Вверху уж клетки нет!..
  
  
   В саду, где яблоня склонила
  
  
   Густую ветвь над цветником,
  
  
   Где в летний день ты петь любила,
  
  
   Там спишь ты беспробудным сном!
  
  
   Там одинокая гробница
  
  
   Нарцизами осенена.
  
  
   Прийдет прелестная весна, -
  
  
   Ее не встретишь ты, певица,
  
  
   Веселой песнию своей.
  
  
   Не будет летнею порою
  
  
   В саду на яблоне с тобою
  
  
   Перекликаться соловей.
  
  
   Один он запоет уныло
  
  
   Над раннею твоей могилой!
  
  
   Не будешь сахар ты клевать
  
  
   Из рук твоей хозяйки милой!
  
  
   Уж ей тебя не целовать,
  
  
   Держа на плечике! Не станешь
  
  
   Ты из гостиной в зал летать,
  
  
   Из зала ж в клетку, как устанешь.
  
  
   О, если б ты восстать могла,
  
  
   Как Феникс, если б посмотрела,
  
  
   Как слезы по тебе лила
  
  
   Твоя хозяйка, ты бы села
  
  
   По-прежнему на пальчик к ней!
  
  
   Ты б облегчила сердце ей!
  
  
   Она бы, верно, улыбнулась,
  
  
   Ее бы горесть вмиг прошла!
  
  
   Ты б от восторга встрепенулась
  
  
   И с радости бы умерла.
  
  
   <1830>
  
  
  285. <ИЗ КОМЕДИИ "КЛАССИК И РОМАНТИК">
  
  
  
  
  ЯВЛЕНИЕ 8
  
  
  
  
  Седов
  
  
  Ба! Фирс Козьмич! Нижайшее почтенье!
  
  
  
  Какую притащил тетрадь!
  
   Взглянуть, так страх берет, не только прочитать.
  
  
  
  
  Темнилин
  
  
  Не всё еще принес я сочиненье.
  
  
   Здесь высший только взгляд.
  
   (Подает Седову тетрадь, который начинает ее
  
  
  
   рассматривать.)
  
  
  
  
  Линский
  
  
  
  
  (про себя)
  
   Я слово данное принужу взять назад.
  
  
  Какая мысль! Скорей за исполненье!
  
  
  (Садится к столу и начинает писать.)
  
  
  
  
  Темнилин
  
  
  А вот еще на ваше я сужденье
  
   Элегию принес. Позвольте прочитать.
  
  
  
  
  Седов
  
   Дай прежде положить на стол твою тетрадь.
  
  
  
  (Кладет тетрадь на стол.)
  
  
   Читай, брат, сделай одолженье.
  
  
  
  Я слушать рад всегда:
  
  
   Не много в слушаньи труда.
  
  
  
  
  (Линскому)
  
   А вы? Вы пишете?
  
  
  
  
  Линский
  
  
  
  
  По службе донесенье.
  
  
  Совсем забыл, а не послать - беда!
  
  
  
  
  Темнилин
  
  
  
  
  (читает)
  
  
   . . . . . . . . . . . . . . . .
  
  
   Весна моих промчалась дней!
  
  
   Как сон златой, мелькнула младость!
  
  
   Очаровательная радость,
  
  
   Как тень, сокрылась вслед за ней!
  
  
   Восторги гаснут сладострастья
  
  
   В моей измученной груди,
  
  
   И хлад мертвящего бесстрастья
  
  
   Лишь ожидает впереди.
  
  
   Былое, будто утро мая,
  
  
   Как дева красоты и рая,
  
  
   Меня манит издалека,
  
  
   Окован негою и ленью,
  
  
   Я предан был уединенью,
  
  
   Но ревность, хладная тоска
  
  
   Мне жизнь наполнили отравой!
  
  
   Я не прельщаюсь шумной славой,
  
  
   Я позабыл любви призыв!
  
  
   И, одинок и молчалив,
  
  
   Люблю внимать я моря шуму,
  
  
   И в час полуночи, в тиши,
  
  
   Порывы тайные души
  
  
   Обычную лелеют думу.
  
  
   Повсюду девы неземной
  
  
   Несется призрак вслед за мной.
  
  
   Я помню поцелуй прощальный!
  
  
   Я помню алые уста!..
  
  
   Привет любви первоначальной,
  
  
   О прошлом сладкая мечта
  
  
   При шуме радостном похмелья,
  
  
   В часы беспечного веселья,
  
  
   Отравой горькою своей
  
  
   Порой мне тихо грудь волнует,
  
  
   И жар ланит, и шелк кудрей,
  
  
   Всю красоту протекших дней
  
  
   Волшебной кистию рисует.
  
  
   Но будущность грозит бедой,
  
  
   Как сталь кровавая кинжала!
  
  
   И прелесть жизни молодой,
  
  
   Как метеор, навек пропала!
  
  
   Так путник в час, когда туман
  
  
   Летит со степи молчаливой,
  
  
   Воспоминая кров счастливый,
  
  
   Песчаный зрит лишь океан!
  
  
   . . . . . . . . . . . . . . . .
  
  
   . . . . . . . . . . . . . . . .
  
  
   . . . . . . . . . . . . . . . .
  
   Ну как вам кажется, Тит Павлыч?
  
  
  
  
  Седов
  
  
  
  
  
  
  Славно, славно!
  
  
   Стихи, как масло, льются плавно,
  
  
  Легки, как пух, и гладки, как стекло.
  
   Однако, знаешь ли, покойник Буало
  
   Говаривал, чтоб мысль, чтоб ясность...
  
  
  
  
  Темнилин
  
  
  
  
  
  
  
  Пощадите!
  
  
   Без Буало меня судите.
  
  
  Что этот мне напудренный парик!
  
   В свой век и Буало был славен и велик,
  
   Но на него давно прошла уж мода.
  
  
   Теперь учитель наш - природа.
  
  
  
  
  Седов
  
   Позвольте вашу мне элегию прочесть
  
   И против темных мест поставить nota bene. {*}
  
   {* Заметь хорошо (лат.). - Ред.}
  
  
  
  
  Темнилин
  
  
  
   (подавая элегию)
  
   Я в альманах отдам, уж какова ни есть.
  
   Заметить вас прошу, что ночью, на колене,
  
   При свете месяца написана она.
  
  
  
  
  Седов
  
  
  
  Что значат эти точки
  
  
  
  В начале и в конце?
  
  
  
  
  Темнилин
  
  
  
  Пропущенные строчки!
  
   И Байрон так писал; так пишут все.
  
  
  
  
  Седов
  
  
  
  
  
  
   Вот на!
  
   Прекрасно вздумано! Задай-ка ты мне тему -
  
   Назавтра ж точками я напишу поэму;
  
   А если хочешь ты, прибавлю запятых,
  
   И восклицательных, и всех возможных знаков,
  
  
  Так распишусь, что вон неси святых!..
  
  
  Был мне знаком судья уездный Яков
  
  
   (Его фамилию забыл).
  
  
   Покойник точек не любил;
  
   А как начнет в делах он ставить запятые,
  
  
   Так что элегия твоя!
  
  
  Теперь прошли те годы золотые,
  
   И пишет с точками уж ныне и судья!
  
  
  
  
  Темнилин
  
  
  Шут_и_те вы! Попробуйте-ка сами
  
  
  
  Хоть строчек шесть стихами,
  
  
   Хоть даже меньше, написать,
  
   Так и увидите, что...
  
  
  
  
  Седов
  
  
  
  
  (прерывая)
  
  
  
  
  
  Хочешь ты сказать,
  
  
   Что трудно. Я с тобой согласен,
  
  
  Да я тебя ни в чем и не виню.
  
  
   Я только речь к тому клоню.
  
   Что труд писателя, мне кажется, напрасен,
  
   Когда он гонится другому только вслед.
  
  
   Так, впрочем, исстари ведется:
  
  
  Прославится прозаик иль поэт,
  
   И подражателей толпа за ним плетется.
  
   Нас трогал прозою прелестной Карамзин,
  
   И принялися все за слезы и за вздохи;
  
   Вслед за собой увлек Державин-исполин
  
   Тму подражателей. И все куда как плохи!
  
   Про наши времена не стану говорить.
  
  
   В пристрастьи могут укорить,
  
  
  Иль прослывешь, пожалуй, за зоила...
  
  
   Я замолчу. Не в этом сила.
  
  
  
  
  Темнилин
  
  
  
   (с неудовольствием)
  
   Нет, ваша критика уж чересчур строга.
  
   Так нет, по-вашему, теперь у нас талантов?
  
   А Блесткин, а Грузнов, а Спорский, а Педантов?
  
   Чем хуже прочих ваш покорнейший слуга?
  
  
  
  
  Седов
  
   Поэта не хвалить - нажить себе врага.
  
  
   Ведь речь не о тебе, приятель!
  
   Лишь подражателей одних я не люблю.
  
   Таланты есть у нас, но я их не хвалю,
  
   Затем что без меня их знает уж читатель,
  
  
  
  
  И стар, и мал.
  
  
   Не нужно им моих похвал!
  
  
  
  
  Темнилин
  
  
   Но я когда был подражатель?
  
  
   Кому и в чем? Прошу сказать.
  
  
  
  
  Седов
  
   Свидетелей здесь нет. Теперь нас только двое.
  
   В элегии твоей есть кое-что чужое.
  
  
  
  
  Темнилин
  
  
  Сказать легко. Нельзя ли доказать?
  
  
  
  
  Седов
  
  
   Изволь. Там шкаф стоит в прихожей.
  
   До сотни я тебе элегий притащу,
  
   Похожих на твою: во всех одно и то же!
  
  
  
  
  Темнилин
  
   Пойдем! Сыщите-ка!
  
  
  
  
  Седов
  
  
  
  
   Пойдем! Уж я сыщу!
  
  
  
  
  Уходят.
  
   <1830>
  
  
  
   286. ОСЕЛ И КОНЬ
  
  
   Осел в собрании зверей
  
  
  Однажды рассуждал и приводил дов_о_ды:
  
  
  Людской-де нет глупей и не было породы.
  
  
  Не знаем мы, за что честил он так людей.
  
  
  Хозяин, может быть, ездой его измучил
  
  
   Иль слишком тяжело навьючил,
  
  
  Но только он людей без милости бранил.
  
  
  "В них капли нет ума, - оратор говорил, -
  
  
  Я это докажу: хозяин мой недавно
  
  
   (По чести, это презабавно!)
  
  
  Соседу так сказал: "Конца твоих затей
  
  
  Тебе, брат, не видать, как и своих ушей".
  
  
  Ну можно ль говорить нелепицу такую!
  
  
  Мне на уши смотреть совсем не мудрено".
  
  
  - "Задачу, - молвил Конь, - тебе я растолкую:
  
  
  То глупо для Осла, что для людей умно".

Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
Просмотров: 307 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа