Главная » Книги

Майков Аполлон Николаевич - Княжна ***

Майков Аполлон Николаевич - Княжна ***


1 2 3 4

  
  
   А. М. Майков
  
  
  
  
  Княжна ***
  
  
  
   Трагедия в октавах --------------------------------------
  А. Н. Майков. Сочинения в двух томах. Том второй.
  М., "Правда", 1984
  OCR Бычков М.Н. mailto:bmn@lib.ru --------------------------------------
  
  
  
  
  
  
   "КАК НАШИ ГОДЫ-ТО ЛЕТЯТ!"
  
  
  
  
   1
  
  
  Давно ль, давно ль, на траурных конях,
  
  
  Под балдахином с княжеской короной,
  
  
  Богатый гроб в гирляндах и цветах
  
  
  Мы провожали... Поезд похоронный
  
  
  Был без конца... Все в лентах и звездах,
  
  
  Посланники, придворные персоны,
  
  
  И духовенство высших степеней,
  
  
  И во главе его - архиерей...
  
  
  Мы крестимся всегда при виде гроба,
  
  
  Прощаемся, молясь за упокой,
  
  
  Будь то бедняк, будь важная особа...
  
  
  Обычай, полный смысла, глубиной
  
  
  И злейшего пленявший русофоба...
  
  
  И тут прощалась с чьею-то душой
  
  
  И дальше шла толпа... Но в высшем свете
  
  
  Событьем были похороны эти...
  
  
  Княжна... Но нет! письму я не предам,
  
  
  Нет, не предам я новому злословью
  
  
  Фамилии, известной с детства нам!
  
  
  В войну и мир, и разумом и кровью
  
  
  Служил сей род отчизне и царям
  
  
  И встарь почтен народной был любовью...
  
  
  Он в наши дни, с достоинством, одной
  
  
  Представлен был покойною княжной.
  
  
  И видом - ах! теперь как исполины
  
  
  Пред нами те герои старины!..
  
  
  Видали ль вы времен Екатерины
  
  
  Ее штатс-дам портреты?.. Все, полны
  
  
  Величия полунощной Афины
  
  
  И гением ее осенены,
  
  
  Они глядят как бы с пренебреженьем
  
  
  Вослед идущим мимо поколеньям...
  
  
  Могучий дух, не знающий оков,
  
  
  Для подвигов не знающий границы,
  
  
  Без похвальбы свершавший их, без слов, -
  
  
  Всё говорит, что это те орлицы,
  
  
  К кому из царства молний и громов,
  
  
  Свершители словес своей царицы,
  
  
  Ее орлы с поднебесья порой
  
  
  Спускалися на миг вкусить покой...
  
  
  Из этой же породы самобытной
  
  
  Была княжна, хоть сгладился уж в ней
  
  
  Весь этот пыл, весь пламень ненасытный
  
  
  Под веяньем иных, счастливых дней.
  
  
  Там - гордый страж пустыни сфинкс гранитный
  
  
  В тысячелетней простоте своей;
  
  
  Здесь - Пракситель или резец Кановы,
  
  
  Где грация и дух уж веет новый.
  
  
  Ей этот лоск был Франциею дан!
  
  
  Да, Франция - и Франция Бурбонов,
  
  
  Что пережить сумела как титан
  
  
  Республику и гнет Наполеонов, -
  
  
  Она княжну, цветок полночных стран,
  
  
  К ней кинутый крылами аквилонов,
  
  
  С любовию в объятья приняла,
  
  
  И матерью второю ей была.
  
  
  Ее певцов она внимала лирам,
  
  
  Ораторов волнующим речам,
  
  
  Всё приняла, чтоб властным быть кумиром
  
  
  И первою звездой в созвездьи дам;
  
  
  И даже Он, пришедший к людям с миром
  
  
  И взоры их поднявший к небесам,
  
  
  Ей просиял как свет и как защита
  
  
  В проповедях отца иезуита...
  
  
  Что?.. Странно вам слова мои звучат?..
  
  
  Народность - всё же из понятий узких,
  
  
  И в этом шаг мы сделали назад,
  
  
  От образцов отрекшися французских...
  
  
  Но - век таков! И все теперь хотят
  
  
  Преобразиться в православных русских,
  
  
  Меж тем как многие едва-едва
  
  
  Осилить могут русские слова...
  
  
  Вон - князь Андрей на это, лоб нахмуря,
  
  
  Глядит как на опасную игру!
  
  
  И говорит, что уж "глаза зажмуря
  
  
  Давно живу и вечно на юру",
  
  
  Что, "впрочем, нас бы не застала буря,
  
  
  А там - всё пропадай, когда умру!.."
  
  
  Он в этом видит признаки паденья
  
  
  И нравственных начал и просвещенья...
  
  
  И до сих пор упрямый старый туз
  
  
  Твердит одно: "'Европа есть обширный
  
  
  Салон, где всякий - немец иль француз -
  
  
  Своя семья! У всех один, всемирный,
  
  
  Тон, образованность, и ум, и вкус!
  
  
  Нас только терпят там, пока мы смирно
  
  
  Сидим себе, как дети за столом,
  
  
  On nous subit - a contrecoeur {*} притом..."
  
  
  {* Нас терпят - против воли (франц.).- Ред.}
  
  
  Но князь чудак! Он парадокс ходячий!
  
  
  Он отрицал Россию! И с княжной
  
  
  У них всегда, бывало, спор горячий.
  
  
  Патриотизм княжны был огнь живой!
  
  
  России честь, победы, неудачи -
  
  
  Воспринимала всё она душой,
  
  
  Всё обсуждая без предубежденья,
  
  
  С высокой, европейской точки зренья...
  
  
  И вот с такой душою и умом,
  
  
  Всё восприняв, что запад просвещенный
  
  
  Взращал веками в цветнике своем,
  
  
  Она явилась с ношей благовонной
  
  
  В наш свет - и так поставила свой дом,
  
  
  Что сам Кюстий, вторично занесенный
  
  
  Судьбой" в наш край, уж бы не написал,
  
  
  Что к медведям и варварам попал!
  
  
  Свидетели - опять-таки французы!
  
  
  Да! из французов сливки, высший слой.
  
  
  Твердили в хор, что грации и музы
  
  
  Из Франции, от черни бунтовской.
  
  
  Как от Персея с головой Медузы,
  
  
  Умчалися на север ледяной,
  
  
  Перенеся в салон княжны, в России,
  
  
  Весь ум французской старой монархии.
  
  
  И это знал и оценил наш свет,
  
  
  И перед нею всё в нем преклонилось...
  
  
  И хоть прошло событий много, лет,
  
  
  И хоть княжна давно уж устранилась
  
  
  От поприща успехов и побед,
  
  
  Но всё ее звезда не закатилась -
  
  
  Отшельница из своего угла
  
  
  На мнения влияла и дела.
  
  
  К обычному стремились поклоненью
  
  
  К ней Несторы правительственных сфер;
  
  
  Вступая в свет, к ее благословенью
  
  
  Являлися искатели карьер;
  
  
  К ней шли, к ее прислушаться сужденью,
  
  
  Творцы реформ по части новых мер,
  
  
  И от княжны иметь им одобренье
  
  
  Бывало то ж, что выиграть сраженье...
  
  
  Все знали, что ее словцо одно
  
  
  Имело вес и слушалося мненье
  
  
  В таких пределах, где не всем дано
  
  
  Иметь и сметь сказать свое сужденье...
  
  
  Конечно, ум тут много значил... Но
  
  
  Один ли ум?.. У вас уж и сомненье?
  
  
  О жалкий век! Как скор твой приговор!
  
  
  Мерещится тебе лишь грязь да сор!
  
  
  Нет-с! уж Париж, знаток по этой части,
  
  
  Видавший цвет сынов своих княжной
  
  
  Отвергнутых, со всем их пылом страсти,
  
  
  Клялся богами, небом и землей,
  
  
  Что нежных чувств она не знает власти,
  
  
  Что перед ней, в досаде плача злой,
  
  
  Сам Купидон, лукавый бог и смелый,
  
  
  Разбил колчан и изломал все стрелы!
  
  
  Хоть хроника падений и побед
  
  
  Для света служит легкой лишь забавой,
  
  
  И не педант он в нравственности, свет, -
  
  
  Но высоко и достодолжной славой
  
  
  Почтит он ту, в которой пятен нет!
  
  
  Всегда в виду весталки величавой,
  
  
  Как в оно время развращенный Рим,
  
  
  Расступится с почтением немым!..
  
  
  Княжна всю жизнь, как с кованой бронею,
  
  
  Где каждая блестит на солнце грань,
  
  
  Сквозь этот мир соблазнов, пред толпою
  
  
  Чиста как день прошла... И отдал дань
  
  
  Ей гордый свет, упрочив за княжною
  
  
  До поздних дней названье Chaste Diane {*}.
  
  
  {* Целомудренной Дианы (франц.). - Ред.}
  
  
  Был этот титул ей всего дороже,
  
  
  Она гордилась им... и вдруг... О, боже!..
  
  
  Нет! не могу!.. Ее вступленья в свет
  
  
  Я не застал, - но с первого мгновенья,
  
  
  При первой встрече, юноша-поэт,
  
  
  Был поражен!.. Серьезность выраженья
  
  
  (Ее встречал я не на бале, нет!
  
  
  В прогулках, по утрам, в уединеньи),
  
  
  Задумчивость, вдаль устремленный взор -
  
  
  По небу ль грусть, земле ль немой укор?..
  
  
  О, дальние дорожки Монплезира...
  
  
  Или тенистый Царскосельский сад...
  
  
  И вдруг - виденье неземного мира...
  
  
  Чуть слышно кони быстрые летят...
  
  
  О Пушкин! - думал я. - Твоя бы лира...
  
  
  Ты лишь умел, твой вдохновенный взгляд,
  
  
  Вмиг указать, где божество во храме.
  
  
  Вмиг разгадать Мадонну в светской даме!..
  
  
  Признанье позднее... Княжна была
  
  
  Моим надолго тайным идеалом...
  
  
  Трагической кончиной умерла -
  
  
  Трагедию ж смешали со скандалом!
  
  
  Она всегда известного числа
  
  
  Давала бал, и перед самым балом
  
  
  Упал кумир, и что страшней всего:
  
  
  С ним рухнул образ нравственный его...
  
  
  Да, падают империи - но слава
  
  
  Переживает. Упадает храм,
  
  
  Но бог, в нем живший, составляет право
  
  
  На память и почет тем племенам,
  
  
  Что с именем его прошли, как лава,
  
  
  Как божий бич, по суше и морям...
  
  
  Но человек, в котором уважались
  
  
  Достоинства, которого боялись
  
  
  Лишь потому, что он был совершен,
  
  
  Со всех сторон велик и безупречен, -
  
  
  И вдруг внутри его лишь гниль и тлен!..
  
  
  Но нет! я не сужу!.. Кто беспорочен?
  
  
  В падении, быть может, сокровен
  
  
  Глубокий смысл, и, может быть, уплочен
  
  
  Им страшный долг... А мы с своим умом
  
  
  В чужой душе чт_о_ смыслим? Что прочтем?..
  
  
  
  
   2
  
  
  На месте я из первых был. Успели
  
  
  Едва лишь подхватить ее - куафёр,
  
  
  Модистка - и сложили на постели.
  
  
  На голове богатый был убор,
  
  
  А между тем глаза уж потускнели...
  
  
  А тут кругом блеск ламп, трюмо, прибор
  
  
  Помад, духов, и надо всем - незримый
  
  
  Из вечности посол неумолимый.
  
  
  Да, этот гость был всеми ощутим...
  
  
  Взглянул он всем в глаза мертвящим взглядом,
  
  
  Всем в ужасе стоявшим тут живым...
  
  
  И дрогнули под празничным нарядом
  
  
  У всех сердца... Эх! шутим мы, труним
  
  
  Над смертию, над судищем и адом,
  
  
  А покажись чуть-чуть она - ей-ей,
  
  
  Раскланяться забудем даже с ней!
  
  
  Конечно, всё, как при внезапном громе,
  
  
  Что было двор, что около двора,
  
  
  Что приживало в старом барском доме,
  
  
  Всё - в будуар! Явились доктора,
  
  
  Но, главное, при этаком содоме,
  
  
  Швейцар, без ног и впопыхах с утра,
  
  
  И невдомек, чтоб, при событьи этом,
  
  
  Отказывать являвшимся каретам.
  
  
  И бальною, разряженной толпой
  
  
  Весь дом наполнился. Толпа врывалась
  
  
  И в будуар. При вести роковой
  
  
  Цветы, брильянты - гасло всё, казалось.
  
  
  Но над померкшей этой пестротой
  
  
  Одна фигура резко отделялась:
  
  
  Недвижно, руки на груди сложив
  
  
  И - точно с вызовом на бой - вперив
  
  
  В покойную упорный взгляд, стояла
  
  
  Одна пред ней девица. Всё кругом
  
  
  Ее как будто в страхе обегало.
  
  
  Чужим для всех, казалось, существом
  
  
  Она была и точно предвещала
  
  
  Что роковое... Так перед судом
  
  
  Господним ангел, может быть, предстанет
  
  
  Нам возвестить, что - се грядет и грянет...
  
  
  Сравненье это, впрочем, я схватил
  
  
  Так, на лету... Передо мной их много
  
  
  В тот миг как будто вихорь проносил.
  
  
  То вспоминал дельфийского я бога,
  
  
  Когда стрелу в Пифона он пустил,
  
  
  То Каина мне чудилась тревога,
  
  
  Когда он смерть увидел в первый раз,
  
  
  Оставшись с мертвым братом глаз на глаз...
  
  
  Вразрез со всем была девица эта,
  
  
  Одета - самый будничный наряд -
  
  
  В суконном черном платье, без корсета,
  
  
  И волосы откинуты назад
  
  
  A Fetudiant {*}. Ни брошки, ни браслета.
  
  
  {* Как у студента (франц.). - Ред.}
  
  
  Всем уловить ее хотелось взгляд,
  
  
  Хотелось угадать, что в ней творится,
  
  
  Что на челе высоком отразится?
  
  
  Но ничего - всё тщетно! - не прочли!
  
  
  Княжне судьба как будто услужила,
  
  
  Чтоб угадать у мертвой не могли,
  
  
  Какая мысль в последний миг застыла
  
  
  У ней в лице, под дымкой poudre de riz {*}, -
  
  
  {* Рисовой пудры (франц.). - Ред.}
  
  
  Но та, живая, юная, таила,
  
  
  Пожалуй, глубже чувства, и везде
  
  
  Держал их ум в натянутой узде...
  
  
  А между тем хотелося так страстно
  
  
  Их допросить... Не смерть уж тут одна,
  
  
  Тут шепот пробегал еще ужасный...
  
  
  "Как? Эта самая... она... она -
  
  
  Воспитанница эта - вот прекрасно!
  
  
  Она ей дочь?.. Возможно ли! княжна,
  
  
  La chaste Diane?.. И так всё скрыто было?
  
  
  И вот она-то, дочь, ее убила?.."
  
  
  
  
   3
  
  
  И матери увозят дочерей
  
  
  Скорее прочь. Во все концы столицы
  
  
  Летит толпа распугнутых гостей;
  
  
  Вестовщики помчались, вестовщицы,
  
  
  Заволновался свет, и князь Андрей
  
  
  Уже к восходу розовой денницы,
  
  
  Сообразя все факты и слова,
  
  
  Доказывал, что всё - как дважды два...
  
  
  "Во-первых - сходство. Чудными глазами,
  
  
  Известно, отличался весь их род.
  
  
  Глаза княжны воспеты и стихами,
  
  
  И очень метко: "В них гроза живет.
  
  
  Когда в душе всё тихо, то над нами
  
  
  Зарницами играет, - всё цветет,
  
  
  Смеется вкруг; но мысль одна иль слово -
  
  
  И молния разрушить мир готова!
  
  
  И счастье, что над этою грозой
  
  
  Сильна так власть ума и сердца". - Это
  
  
  Едва ль не сам Гюго своей рукой
  
  
  Вписал в альбом княжны - два-три куплета.
  
  
  У девочки точь-в-точь: и взгляд такой,
  
  
  Зрачки того ж изменчивого цвета,
  
  
  Ресницы только больше и острей,
  
  
  И та же складочка между бровей.
  
  
  Засим - характер. Помните сравненье,
  
  
  Ведь ваше, - та была еще дитя, -
  
  
  Друг против друга станут в изумленье,

Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
Просмотров: 315 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа