Главная » Книги

Курочкин Василий Степанович - Переводы и переделки, Страница 2

Курочкин Василий Степанович - Переводы и переделки


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

align="justify">  
  
  
   Или как ангел во плоти,
  
  
  
   Следила дружеская тень.
  
  
  
  
   Усталый сердцем и умом,
  
  
  
   Оставив родину и дом
  
  
  
   И весь в крови от старых ран,
  
  
  
   Пустился я в далекий путь,
  
  
  
   Чтобы найти хоть где-нибудь
  
  
  
   Самозабвения обман.
  
  
  
  
   Куда ни проникал мой взор:
  
  
  
   В величии громадных гор,
  
  
  
   Среди смеющихся полей,
  
  
  
   В уединении дубров,
  
  
  
   В тревоге вечной городов
  
  
  
   И в вечном ропоте морей;
  
  
  
  
   Везде под сводом голубым,
  
  
  
   За Горем старым и хромым
  
  
  
   На вечной привязи бродя,
  
  
  
   Где я, со всеми зауряд,
  
  
  
   И сердце утомлял и взгляд,
  
  
  
   Незримо кровью исходя;
  
  
  
  
   В странах, куда летел душой
  
  
  
   За вечно жаждущей мечтой
  
  
  
   И где встречал я вечно то ж,
  
  
  
   Что и бросал, стремившись вдаль,
  
  
  
   И с чем расстаться было жаль, -
  
  
  
   Других людей и ту же ложь;
  
  
  
  
   Везде, где, встретив то же зло,
  
  
  
   Сжимал руками я чело
  
  
  
   И, будто женщина, рыдал;
  
  
  
   Где рок безжалостной рукой
  
  
  
   С души, как шерсть с овцы тупой,
  
  
  
   Мечты последние срывал;
  
  
  
  
   Повсюду, где лежал мой путь
  
  
  
   И где забыться и уснуть,
  
  
  
   Хоть навсегда, я был бы рад, -
  
  
  
   Везде, как призрак роковой,
  
  
  
   Весь в черном, странник шел за мной,
  
  
  
   Похожий на меня, как брат.
  
  
  
  
  
  
  ---
  
  
  
   Но кто ты, спутник мой, с которым неизбежно
  
  
  
  Судьба меня свела?
  
  
   Я вижу по твоей задумчивости нежной,
  
  
  
  Что ты не гений зла:
  
  
   В улыбке и слезах терпимости так много,
  
  
  
  Так много доброты...
  
  
   При взгляде на тебя я снова верю в бога
  
  
   И чувствую, что мне над темною дорогой
  
  
  
  Сияешь дружбой ты.
  
  
  
   Но кто ты, спутник мой? В моей душе читая,
  
  
  
  Как добрый ангел мой,
  
  
   Ты видишь скорбь мою, ничем не облегчая
  
  
  
  Тернистый путь земной;
  
  
   Со мной без устали дорогою одною
  
  
  
  Идешь ты двадцать лет:
  
  
   Ты улыбаешься, не радуясь со мною,
  
  
   Ты мне сочувствуешь безвыходной тоскою, -
  
  
  
  О, кто ты? Дай ответ!
  
  
  
   Зачем всю жизнь тебя, с участием бесплодным,
  
  
  
  Мне видеть суждено?
  
  
   - Ночь темная была, и ветер бил холодным
  
  
  
  Крылом в мое окно;
  
  
   Последний поцелуй на бедном изголовьи
  
  
  
  Еще, казалось, млел...
  
  
   А я уж был один, покинутый любовью,
  
  
   Один - и чувствовал, что, весь омытый кровью,
  
  
  
  Мир сердца опустел...
  
  
  
   Мне всё прошедшее ее напоминало:
  
  
  
  И прядь ее волос,
  
  
   И письма страстные, что мне она писала,
  
  
  
  Исполненные слез;
  
  
   Но клятвы вечные в ушах моих звучали
  
  
  
  Минутной клятвой дня...
  
  
   Остатки счастия в руках моих дрожали,
  
  
   Теснили слезы грудь и к сердцу подступали...
  
  
  
  И тихо плакал я.
  
  
  
   И, набожно свернув остатки, мне святые,
  
  
  
  Как заповедный клад,
  
  
   Я думал: вот любовь и грезы золотые
  
  
  
  Здесь мертвые лежат...
  
  
   Как в бурю мореход, не видящий спасенья,
  
  
  
  На злую смерть готов,
  
  
   Тонул в забвеньи я и думал: прах и тленье!
  
  
   Листок, клочок волос спаслися от забвенья,
  
  
  
  Чтоб пережить любовь!
  
  
  
   Я приложил печать; всё прошлое покорно
  
  
  
  Я ей хотел отдать...
  
  
   Но сердце плакало - и верило упорно
  
  
  
  Ее любви опять...
  
  
   О безрассудный друг! ребенок вечно милый,
  
  
  
  Ты вспомнишь обо всем.
  
  
   Зачем, о боже мой! когда ты не любила,
  
  
   Зачем рыдала ты и ласками дарила,
  
  
  
  Пылавшими огнем?
  
  
  
   Ты вспомнишь, гордая, забытые рыданья,
  
  
  
  Рыдать ты будешь вновь,
  
  
   И в гордом сердце вновь проснется, как страданье,
  
  
  
  Погибшая любовь;
  
  
   Прости - ты в гордости найдешь успокоенье, -
  
  
  
  Прости, неверный друг!
  
  
   Я в сердце схоронил минувшие волненья,
  
  
   Но в нем осталися заветные биенья,
  
  
  
  Чтоб жить для новых мук.
  
  
  
   Вдруг что-то черное в глазах моих мелькнуло
  
  
  
  И в тишине ночной
  
  
   Как будто пологом постели шевельнуло...
  
  
  
  Мой призрак роковой,
  
  
   Весь в черном, на меня смотрел обычным взглядом.
  
  
  
  Но кто ты, мой двойник?
  
  
   Как вещий ворон, ты ко мне подослан адом,
  
  
   Чтоб в бедствиях меня, как смерть, со мною рядом
  
  
  
  Пугал твой бледный лик!
  
  
  
   Мечта ль безумца ты? мое ли отраженье?
  
  
  
  Быть может, тень моя?
  
  
   Зачем ты следуешь за мною, привиденье,
  
  
  
  Где ни страдаю я?
  
  
   Кто ты, мой бедный гость, сдружившийся с тоскою,
  
  
  
  Свидетель скрытых мук?
  
  
   За что ты осужден идти моей стезею?
  
  
   На каждую слезу ответствовать слезою?
  
  
  
  Кто ты, мой брат, мой друг?
  
  
  
  
  
  
  ---
  
  
  
  
  
  
  ВИДЕНИЕ
  
  
  
  
   О мой брат! не злой я гений,
  
  
  
   Не из горних я селений;
  
  
  
   Но один у нас отец.
  
  
  
   Те, кого я посещаю,
  
  
  
   Я люблю их - и не знаю,
  
  
  
   Где их бедствиям конец.
  
  
  
   В мире братья мы с тобою:
  
  
  
   Ты бесстрастною судьбою
  
  
  
   Вверен мне от детских дней.
  
  
  
   За тобой пойду я всюду,
  
  
  
   Ты умрешь - я плакать буду
  
  
  
   Над могилою твоей.
  
  
  
   Не могу тебе сжать руку;
  
  
  
   Усладить не в силах муку
  
  
  
   И страдания любви;
  
  
  
   Но я старый друг печали,
  
  
  
   И меня, - как прежде звали, -
  
  
  
   _Одиночеством_ зови.
  
  
  
  
   <1858>
  
  
  
  
  
  
  
  Марк Монье
  
  
  
  
  
   154. ПРИНЦ ЛУТОНЯ
  
  
  
  
  (КУКОЛЬНАЯ КОМЕДИЯ)
  
  
  
  
  Несколько слов от автора-переводчика
  !!!!!!!!!!!!!!!
  Предлагаемая шуточная комедия заимствована (я не
  могу по совести назвать свой веселый труд переводом)
  из вышедшей в 1871 году книжки "Theatre des marionnettes" par Marc Monnier и в подлиннике носит заглавие
  "Le roi Babolein". Кроме нее, в книге помещено шесть
  комедий, представляющих последовательно сатиры на
  европейские события последнего времени. "Le roi Babolein", как сатира, не имеющая непосредственной цели и
  при общем ее литературном значении не заключающая в
  себе никаких политических намеков, представляет все
  удобства для ознакомления русской публики в переводе
  с замечательною книгою Марка Монье.
  
  
  
  
  
  
  К читателю
  
  
   (Из предисловия Виктора Шербюлье к книге
  
  
  
   "Theatre des marionnettes")
  
  Друг-читатель, позволь тебе рекомендовать этот томик.
  то сборник комедий в стихах, и - не в обиду тебе -
  действие их происходит в фантазии, действуют же в них
  куклы. Не возражай мне раньше времени, что куклы не
  интересуют тебя, как существо относительно высшей породы. Марионетка пляшет в направлении, сообщаемом ей
  невидимою ниткою. Если ты можешь объяснить мне, чем
  это определение не подходит к нам, людям, я - клянусь
  тебе - соглашусь, что ты перехитрил меня. У нас, кукол,
  покрытых плотью, разум, конечно, из более тонкой материи, весь механизм наш сложнее, идеи не так просты и
  страсти менее непосредственны; мы любим пространные
  и нелепые рассуждения; мы громадными усилиями достигаем цели: удалиться как можно дальше от нашей при-
  роды. У нас нет заблуждения, на котором мы бы не
  построили теории, красноречиво доказывающей, что мы
  правы в нашей неправде, - мы никак не можем в оправдание наших пороков ссылаться на наивную чистоту нашего
  сердца: условные требования чести сделали из нас педантов и софистов. Как неизмеримо откровеннее, наивнее и
  проще нас деревянные куклы! Им неизвестна путаница
  наших слов и понятий: у них лица действительно зеркала
  душ, и их страсти приводятся в движение нитками так
  же непроизвольно, как их жесты. Эти маленькие механизмы то поют, то плачут, то ругаются - как бог на душу
  положил, - и при этом физиономии их сохраняют всегда
  одно и то же выражение. Они прямо вываливают всё,
  что им ни придет в голову, беззаветно смеются или орут
  во все легкие, смотря по тому, какая их шевельнет нитка.
  И всё это просто, всё это уморительно-балаганно, хотя
  иногда в деревянных дощечках их груди вспыхивает такой
  гнев, перед которым бледнеет наше холодное, сдерживаемое теориями негодование.
  
  Тебя, может быть, скандализируют палочные удары,
  обыкновенно в изобилии расточаемые марионетками в
  этом идеальном королевстве фантазии, где действительно палка является безапелляционным орудием
  решения наисложнейших вопросов. Не скандализируйся,
  однако, и не относись к бедным марионеткам презрительно. Не думаешь ли ты, что палочных ударов рассыпается кругом тебя меньше? Когда тебе самому делают
  честь, угощая ими тебя в форме, несколько менее оскорбляющей твою гордость, неужели ты так наивен, что не
  чувствуешь на себе их силу? Друг-читатель, поверь,
  какая бы палка ни управляла нашими судьбами, она всё
  равно отзывается больно в спине и в душе унижением.
  
  Прими еще вот что во внимание. Во всех комедиях,
  которые мы привыкли видеть, сидя в театральных креслах, перед тобою обыкновенно проходят великодушные
  банкиры, бескорыстные чиновники, идеальные лавочники, олицетворяющие собою незыблемые гражданские
  и семейные начала. Все они действуют как будто взаправду, рассуждают о добродетелях и процентных бумагах, вежливо расшаркиваются с дамами и девицами
  высшего и среднего круга, иногда даже с умеющими
  держать себя в обществе и роскошно одетыми пейзанами. Но в конце концов, прежде чем опуститься
  занавесу, молодой человек Артур непременно на глазах
  твоих соединяется узами Гименея с девицей Евгенией.
  Я ничего не имею против этого брака; это уж так определено свыше; но с незапамятных времен - свадьба
  Артура и Евгении, и каждый день ничего больше, как
  свадьба Артура и Евгении, - согласись, в этой развязке
  нет ничего тобою непредусмотренного, следовательно,
  вряд ли она тебе может всегда доставлять удовольствие.
  Позабудь же на полчаса свои обычные зрелища, приложи глаз к стеклам вертепа, расставляемого перед тобою
  поэтом, и перенесись с ним без всякой задней мысли в
  наивные страны абсурда, чтобы позабыться на время
  "в чародействе красных вымыслов". Ты увидишь между
  разными диковинками дровосека, злою игрой случая
  обратившегося в принца. Ты увидишь, как он сначала
  счастлив своим новым жребием, и как скоро затем
  следует разочарование, и он возвращается в лес свой.
  Его жена - воплощенная житейская мудрость, не лишенная своего рода безыскусственной грации и полная
  любви. Она рассуждает как нельзя лучше для куклы;
  правдивое чувство ее еще удивительнее: уверяю тебя, - я
  не много знаю сердец, которые бились бы так верно и
  правильно, как это деревянное сердце. Послушай, например, ее рассуждения о тщете земного величия и преимуществах перед нею темной, спокойной доли. Всё это, конечно, ты не раз слышал, но автор заставил для тебя
  говорить кукол их простым безыскусственным языком,
  чтобы нехитрые истины не затемнялись перед тобою
  обычными и только условно-необходимыми хитросплетениями.
  
  Еще одно - и последнее слово. Ты будешь смеяться,
  читая эти комедии, - это удивительно много для нашего
  времени! Да, марионетки взяли на себя смелость быть
  веселыми: их слова могут разогнать твою меланхолию, и,
  так как смех дело очень серьезное, может быть, ты и
  призадумаешься. Если же ты боишься приливов к голове
  крови и не хочешь думать - будь доволен тем, что ты
  посмеешься - все-таки выхватишь у неумолимой злобы
  жизни веселый час, в который забудешь нестройный
  тяжелый шум, иногда очень чувствительно терзающий
  слух твой в вечном поступательном движении нашей
  старой планеты.
  
  
  
  
  
   ДЕЙСТВУЮЩИЕ КУКЛЫ:
  !!!!!!!!!!!!
  Лутоня.
  Лутониха.
  Слоняй.
  Ясам.
  Первый старец.
  Казначей.
  Поэт.
  Отец-командир.
  
  Философ.
  
  1-й |
  2-й } публицисты.
  3-й |
  
  1-й |
  2-й } шамбелланы.
  3-й |
  
  Мажордом.
  Герольд.
  
  
  
  
  
  
   1
  
  
  
  
   ХИЖИНА В ЛЕСУ
  
  
  
  
   Лутоня, Лутониха, Слоняй.
  
  
  
  
   За сценой стучат.
  
  
  
  
  
  
  Лутоня
  
  
  
  
  Кто там?
  
  
  
  
  
  
  Слоняй
  
  
  
  
   (за сценой)
  
  
  
  
  
   Добрый человек, впусти.
  
  
  
  
  
  (Входит.)
  
  
  
  Здесь в лесу сбился я с пути.
  
  
  
  Глушь кругом, даже нет подчасков.
  
  
  
  Обогрей, накорми, будь ласков.
  
  
  
  
  
  
  Лутоня
  
  
  
  
  Доложу милости твоей -
  
  
  
  Ты в избе у простых людей.
  
  
  
  Что дал бог - кушай вместе с нами.
  
  
  
  Хоть изба не красна углами -
  
  
  
  Пирогов нетути у нас:
  
  
  
  Хлеб да квас - вот и весь тут сказ.
  
  
  
  
  
  
  Лутониха
  
  
  
  
  Не взыщи на мужицкой речи;
  
  
  
  Коль пришел, значит, издалече,
  
  
  
  Отдохни, господин честной.
  
  
  
  Мелет вздор муженек-ат мой.
  
  
  
  Мы живем, как бог велел, примерно,
  
  
  
  Разносолов нету - это верно...
  
  
  
  Ну, а коли каша не претит,
  
  
  
  Так садись - будешь пьян и сыт.
  
  
  
  
  
  
  Слоняй
  
  
  
  
  Очень много вам благодарен.
  
  
  
  
  
  
  Лутоня
  
  
  
  
  Ничего, не серчай, брат-барин.
  
  
  
  Ты привык в хоромах тож, чай,
  
  
  
  С сахаром внакладку пить чай,
  
  
  
  А не то и с ренсковым ромом -
  
  
  
  Как живут господа полным домом.
  
  
  
  Ну, а здесь, барин, не взыщи:
  
  
  
  Рому нет - днем с огнем ищи.
  
  
  
  
  
  
  Лутониха
  
  
  
  
  Господин, прости! Мой медведь
  
  
  
  День-деньской готов волчьи песни петь.
  
  
  
  Уж послал мне бог мужичище!
  
  
  
  Что твой поп - завистливы глазища.
  
  
  
  Ведь облом - камаринский мужик
  
  
  
  Мелет, благо без костей язык.
  
  
  
  Хаяльщик! Готов хоть солнце хаять.
  
  
  

Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
Просмотров: 184 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа