Главная » Книги

Крестовский Всеволод Владимирович - Стихотворения, Страница 2

Крестовский Всеволод Владимирович - Стихотворения


1 2 3

v align="justify">  
  И хмельно, что праздника и пира,
  
  
   Ждет Мадрит кровавой драмы...
  
  
  Всё готово... но к столбу с монахом
  
  
   Не выходит осужденный, -
  
  
  А уж чьим-то грозным приговором
  
  
   Брошен страх в народ смущенный.
  
  
  Что-то будет... Тихо инквизитор
  
  
   Поднялся, не двинув бровью, -
  
  
  И палач, с его благословенья,
  
  
   Принял склянку с чьей-то кровью.
  
  
  Факел брошен, - миг - и пламя рвется...
  
  
   Кровь преступная пролилась
  
  
  И на углях смрадно зашипела,
  
  
   Потекла и задымилась...
  
  
  Распростерся в скорби покаянной
  
  
   Сам король перед распятьем, -
  
  
  И собор ту кровь, во имя божье,
  
  
   Заклеймил святым проклятьем.
  
  
  Только тут народ, очнувшись, понял
  
  
   Странной казни той значенье:
  
  
  Вспомнил он, как жид один недавно
  
  
   Шел с синклитом на сожженье;
  
  
  Вспомнил он, как был тогда спокоен
  
  
   Лик торжественный и ясный,
  
  
  Как бесстрашно, поступью святого,
  
  
   На костер взошел несчастный.
  
  
  Дрогнул весь народ и в смутном страхе
  
  
   Вдруг замолкнул, изумленный, -
  
  
  И король, взирая на страдальца,
  
  
   Тихо вымолвил, смущенный:
  
  
  "Суд неправ... И жид не перед нами ль
  
  
   Вышел к смерти без боязни?
  
  
  Лишь одни святые страстотерпцы
  
  
   Так ходили к месту казни!.."
  
  
  Но сказал он - отшатнулись гранды,
  
  
   В страхе вдруг прервались хоры,
  
  
  И на дерзкого великий инквизитор
  
  
   Поднял медленные взоры...
  
  
  Суд назначен...
  
  
  
  
   В черной зале свечи...
  
  
   Тень скрестилась от распятья...
  
  
  За столом, в зловещем полумраке,
  
  
   Чуть видна босая братья...
  
  
  И тогда верховным альгвазилом,
  
  
   В каске с спущенным забралом,
  
  
  Был введен преступник и поставлен
  
  
   Пред священным трибуналом.
  
  
  То король был... Осуждался ими
  
  
   Он за дерзкое сомненье
  
  
  В приговоре их непогрешимом -
  
  
   На публичное сожженье.
  
  
  Но к костру предстать они не смели
  
  
   Со лжежертвою державной:
  
  
  Он по сану и священству власти
  
  
   Инквизиции был равный.
  
  
  И решил великий инквизитор,
  
  
   Всепрощающей любовью,
  
  
  Что король свой грех великий должен
  
  
   Искупить сожженной кровью.
  
  
  И тогда палач ему ланцетом
  
  
   Дерзко царственную руку
  
  
  Тронул, и понес ту кровь, с синклитом,
  
  
   На сожженье и на муку...
  
  
  Не преданье это и не сказка -
  
  
   Быль: зане, в пылу суровом,
  
  
  Изуверство нагло попирало
  
  
   Всё - о имени Христовом!
  
  
  <1860>
  
  
  
  
  FANDANGO
  
  
  
  
  
  
   No vos engria senora
  
  
  
  
  
  
   Ser de alta esfera. {*}
   {* Не хвастайтесь, сеньора, что вы из высокой среды (исп.). - Ред.}
  
  
   Чуть с аккордом двух гитар
  
  
   Лихо щелкнут кастаньеты -
  
  
   Для фанданго страстных пар
  
  
   Бойче всех мри куплеты.
  
  
   И пляшу я - вихрь огня! -
  
  
   Пред окном моей сеноры,
  
  
   Но сенора от меня
  
  
   Гордо прочь отводит взоры...
  
  
   Чуть погаснет яркий день,
  
  
   Я - к коню: к сеноре время!..
  
  
   Мигом шляпу набекрень,
  
  
   Плащ за плечи, ногу в стремя -
  
  
   И гарцую - вихрь огня! -
  
  
   Пред окном моей сеноры,
  
  
   Но сенора от меня
  
  
   Гордо прочь отводит взоры...
  
  
   Эй, сенора! не пугай! -
  
  
   Что за чванство! род твой знают,
  
  
   Но к высоким башням, знай,
  
  
   Тоже лестницы бывают!..
  
  
   1860
  
  
  
  
  САН-ЯГО
  
  
  
  Умер наш патрон Сан-Яго,
  
  
  
  И предстал патрон пред бога,
  
  
  
  И сказал господь Сан-Яго:
  
  
  
  "Я тобой доволен много,
  
  
  
  И за подвиги земные
  
  
  
  Ты в раю живи средь сада.
  
  
  
  Что попросишь - всё исполню!
  
  
  
  Говори, чего же надо?"
  
  
  
  Говорит ему Сан-Яго:
  
  
  
  "Пусть в Испании пребудет
  
  
  
  Изобилие и солнце!"
  
  
  
  - "Успокойся: это будет!"
  
  
  
  "Пусть победы громкой слава
  
  
  
  У испанцев дух пробудит,
  
  
  
  Дай им храбрость! Дай им силу!"
  
  
  
  - "Успокойся: будет! будет!.."
  
  
  
  "Дай им мудрое правленье,
  
  
  
  Пусть царит оно неложно!"
  
  
  
  - "Как?.. вдобавок и правленье? -
  
  
  
  Невозможно! невозможно!..
  
  
  
  Ведь тогда уж будет раем
  
  
  
  Вся страна твоя родная,
  
  
  
  И все ангелы, пожалуй,
  
  
  
  Убегут туда из рая,
  
  
  
  А на небе воцарятся
  
  
  
  Беспорядок и смятенье, -
  
  
  
  Нет, уж пусть у вас пребудет
  
  
  
  Ваше старое правленье!"
  
  
  
  1860
  
  
  
   АНДАЛУЗЯНКА
  
  
  
  
  
  
   Но в одной Севилье старой
  
  
  
  
  
  
   Так полны наутро храмы
  
  
  
  
  
  
   И так пламенно стремятся
  
  
  
  
  
  
   Исповедоваться дамы.
  
  
  
  
  
  
  
  
   А. Майков
  
  
  Андалузская ночь горяча, горяча,
  
  
  В этом зное и страсть, и бессилье,
  
  
  Так что даже спадает с крутого плеча
  
  
  От биения груди мантилья!
  
  
  И срываю долой с головы я вуаль,
  
  
  И срываю докучные платья,
  
  
  И с безумной тоской в благовонную даль,
  
  
  Вся в огне, простираю объятья...
  
  
  Обнаженные перси трепещут, горят, -
  
  
  Чу!.. там слышны аккорды гитары!..
  
  
  В винограднике чьи-то шаги шелестят
  
  
  И мигает огонь от сигары:
  
  
  Это он, мой гидальго, мой рыцарь, мой друг!
  
  
  Это он - его поступь я чую!
  
  
  Он придет - и под плащ к нему кинусь я вдруг,
  
  
  И не будет конца поцелую!
  
  
  Я люблю под лобзаньем его трепетать
  
  
  И, как птичка, в объятиях биться,
  
  
  И под грудь его падать, и с ним замирать,
  
  
  И в одном наслаждении слиться.
  
  
  С ним всю ночь напролет не боюсь никого -
  
  
  Он один хоть с двенадцатью сладит:
  
  
  Чуть подметил бы кто иль накрыл бы его -
  
  
  Прямо в бок ему нож так и всадит!
  
  
  Поцелуев, объятий его сгоряча
  
  
  Я не чую от бешеной страсти,
  
  
  Лишь гляжу, как сверкают в глазах два луча, -
  
  
  И безмолвно покорна их власти!
  
  
  Но до ночи, весь день, я грустна и больна,
  
  
  И в истоме всё жду и тоскую,
  
  
  И в том месте, где он был со мной, у окна,
  
  
  Даже землю украдкой целую...
  
  
  И до ночи, весь день, я грустна и больна
  
  
  И по саду брожу неприветно -
  
  
  Оттого что мне некому этого сна
  
  
  По душе рассказать беззаветно:
  
  
  Ни подруг у меня, ни сестры у меня,
  
  
  Старый муж только деньги считает,
  
  
  И ревнует меня, и бранит он меня -
  
  
  Даже в церковь одну не пускает!
  
  
  Но урвусь я порой, обману как-нибудь
  
  
  И уйду к францисканцу-монаху,
  
  
  И, к решетке склонясь, всё, что чувствует грудь,
  
  
  С наслажденьем раскрою, без страху!
  
  
  Расскажу я ему, как была эта ночь
  
  
  Горяча, как луна загоралась,
  
  
  Как от мужа из спальни прокралась я прочь,
  
  
  Как любовнику вся отдавалась.
  
  
  И мне любо тогда сквозь решетку следить,
  
  
  Как глаза старика загорятся,
  
  
  И начнет он молить, чтоб его полюбить,
  
  
  Полюбить - и грехи все простятся...
  
  
  Посмеюсь я тайком и, всю душу раскрыв,
  
  
  От монаха уйду облегченной,
  
  
  Чтобы с новою ночью и новый порыв
  
  
  Рвался пылче из груди влюбленной.
  
  
  1862
  
  
  
  
  ---
  
  
  
  
  ПОЛОСА
  
  
   Полоса ль ты моя, полоса!
  
  
   Не распахана ты, сиротинка,
  
  
   И тебе не колосья краса, -
  
  
   Не колосья краса, а былинка...
  
  
   А кругом-то, кругом поглядишь -
  
  
   Так и зреют могучие нивы!
  
  
   И стоит благодатная тишь,
  
  
   И волнуются ржи переливы.
  
  
   Но горька мне твоя нагота,
  
  
   Как взгляну я на ниву-то божью:
  
  
   Отчего ж ты одна, сирота,
  
  
   Не красуешься матушкой-рожью?
  
  
   Знать, хозяин-то твой в кабаке
  
  
   Загулял не одну уж неделю
  
  
   Иль от горя - в гробовой доске
  
  
   Отыскал на погосте постелю;
  
  
   А быть может и то: в кандалах
  
  
   По Владимирке пахаря гонят;
  
  
   За широкий, за вольный размах
  
  
   Богатырскую силу хоронят.
  
  
   И шагает он в синюю даль,
  
  
   Сам шагает, да слезы глотает:
  
  
   Всё-то ниву свою ему жаль,
  
  
   Всё полоску свою вспоминает...
  
  
   Зарастай же, моя полоса,
  
  
   Частым ельничком ты да березкой, -
  
  
   И пускай же ни серп, ни коса
  
  
   Не сверкают отсель над полоской!
  
  
   1861
  
  
  
  
  ЦЫГАНКЕ
  
  
  Я люблю твои лукавые глаза:
  
  
  Притаилася в них молния-гроза;
  
  
  Как потухнут да посмотрят далеко -
  
  
  Словно в омуте, темно и глубоко;
  
  
  А сверкнут да ярким пламенем взгорят -
  
  
  Много песен про любовь они сулят,
  
  
  Много песен развеселых, удалых,
  
  
  Много звуков и тоскливых, и больных.
  
  
  Загорелися лукавые глаза,
  
  
  Расплелася-распустилася коса,
  
  
  Рдеют щеки... губы шепчут: "Не забудь!.."
  
  
  Ходит ходенем под красной шалью грудь -
  
  
  А под гибкою, проворною рукой
  
  
  Завывают струны жгучею тоской...
  
  
  Ох, да спой же ты мне, спой же что-нибудь!
  
  
  Надорви ты мне тоской больную грудь!
  
  
  Спой про "Ивушку", хорошая моя!
  
  
  Буду слушать, буду вечно слушать я -
  
  
  Как зеленая-то рощица всю ночь
  
  
  Прошумела, что и спать тебе невмочь;
  
  
  Как ты слушала, что свищет соловей,
  
  
  Целу ночку не смыкаючи очей;
  
  
  Как в слободке молода вдова жила,
  
  
  Как у вдовки дочь хорошая росла;
  
  
  Как в долинушке калинушка стоит -
  
  
  На калинке соловей-птица сидит...
  
  
  <1863>
  
  
  
   ПАМЯТИ ПЯТЕРЫХ
  
   Ой, сложили ж вы, сложили свои головы! -
  
   Да неспросту же сложили: за народ честной! -
  
   Раным-рано порешили вас в ненастный день;
  
   Панафиду вам отпели ветры буйные,
  
   Окропил ли святой водой частый дождичек,
  
   Схоронила-приняла не мать сыра земля -
  
   Схоронило-закачало море синее,
  
   Спеленала саваном морская трава,
  
   Плакала над вами туча божия -
  
   А в хрещеных ли и быль про вас быльем поросла!..
  
   Лишь один-то на чужбинушке чужой стороне
  
   Горе-молодец родимый, богатырь-голова
  
   Небоязно запевает "память вечную!.."
  
  
  
  
  ПРИМЕЧАНИЯ
  В сборник включены произведения двадцати пяти второстепенных поэтов середины XIX века, в той или иной степени дополняющих общую картину развития русской поэзии этого времени.
  Тексты, как правило, печатаются по последним прижизненным изданиям (сведения о них приведены в биографических справках), а когда произведения поэта отдельными сборниками не выходили - по журнальным публикациям. Произведения поэтов, издававшихся в Большой серии "Библиотеки поэта", воспроизводятся по этим сборникам.
  При подготовке книги использованы материалы, хранящиеся в рукописном отделе Института русской литературы (Пушкинского дома) Академии наук СССР. Впервые печатаются несколько стихотворений В. Щиглева, П. Кускова и В. Крестовского, а также отрывки из некоторых писем и документов, приведенные в биографических справках.
  Произведения каждого поэта расположены в хронологической последовательности. В конце помещены не поддающиеся датировке стихотворения и переводы. Даты, не позже которых написаны стихотворения (большей частью это даты первой публикации), заключены в угловые скобки; даты предположительные сопровождаются вопросительным знаком.
  
  
  
   В. В. КРЕСТОВСКИЙ
  Владимирка. Владимирка - дорога, по которой отправлялись в Сибирь партии закованных в цепи каторжан и ссыльных. Соловки - старинный Соловецкий монастырь на одном из Соловецких островов в Белом море. Угодничек - угодник, христианский святой.
  Из цикла "Весенние ночи". См. пародии на них Н. Л. Ломана, с. 260-262.
  Париж, июль 1848. Подвиг французских революционных борцов, павших на парижских баррикадах в 1848 г., освящается в стихотворении фигурой Христа. Существует предположение, что стихотворение Крестовского оказало известное влияние на фигуру Христа в поэме А. Блока "Двенадцать". Ст. 18 печатается с исправлением, сделанным Крестовским в экземпляре, который он подарил художнику М. О. Микешину (Библиотека Пушкинского дома). В хрестоматии "Русские поэты в биографиях и образцах", составленной Н. В. Гербелем (СПб., 1873), напечатана другая редакция стихотворения под заглавием "Последняя баррикада", но восходит ли она к авторскому тексту - неизвестно.
  Из цикла "Хандра". Куртины - клумбы. "Дважды два - четыре, А не стеариновая свечка!" - перефразированные слова Пигасова из романа Тургенева "Рудин", гл. 2.
  Из цикла "Испанские мотивы".
  Auto da fe. Филипп III (1578-1621) - испанский король с 1598 г. Фактическим правителем был его фаворит, герцог Лерма. Духовенство, служители духовных орденов (особенно иезуиты) были в оппозиции к Филиппу III и герцогу Лерме. Внешним поводом для разногласий послужило намерение Лермы отменить ограничительные законы против португальских евреев (Португалия находилась в это время под владычеством Испании) и предоставить им равные с христианами права. Вероятно, в связи с этим возникла легенда, которая легла в основу стихотворения Крестовского. О ней историк инквизиции Х.-А. Льоренте пишет следующее: "Не стану также повторять басню об эпитимии, наложенной на Филиппа III за то, что он проявил жалость к одному осужденному во время аутодафе. Я слишком осторожен, чтобы принимать на веру рассказы, которые позволили себе выдумать некоторые путешественники, и анекдоты, которые они опубликовали, чтобы потешить своих читателей". Гранд - испанский дворянин, принадлежавший к высшей придворной знати. Синклит - в Древней Греции собрание высших сановников; вообще собрание, сборище. Верховный альгвазил - судебный пристав в верховном совете инквизиции. Зоне - потому что, так как.
  Fandango. Fandango - фанданго, испанский народный танец. Источник эпиграфа не установлен. Сенора (исп. sefiora) - сеньора, госпожа.
  Сан-Яго. Сан-Яго - святой Иаков.
  Андалузянка. Эпиграф - из стих. А. Н. Майкова "Исповедь королевы". Гидальго - испанский дворянин. Францисканец - монах, принадлежащий к католическому ордену, основанному Франциском Ассизским в XIII в.
  Полоса. Владимирка - см. с. 736.
  Цыганке. "Ивушка" - народная песня "Ивушка, ивушка зеленая моя...".
  Памяти пятерых. Речь идет о повешенных декабристах. Богатырь-голова. Вероятно, имеется в виду А. И. Герцен, не раз писавший о подвиге декабристов и много сделавший, вместе с Н. П. Огаревым, для ознакомления русского общества с их идеями и произведениями.
  
  
  
  
  Дополнение
  
  
  
  
  * * *
  
  
   Под душистою ветвью сирени
  
  
   С ней сидел я над сонной рекой,
  
  
   И, припав перед ней на колени,
  
  
   Ее стан обвивал я рукой...
  
  
   Проносилися дымные тучки,
  
  
   На лице ее месяц играл,
  
  
   А ее трепетавшие ручки
  
  
   Я так долго, так страстно лобзал...
  
  
   Погребальные свечи мерцали,
&nbs

Категория: Книги | Добавил: Armush (28.11.2012)
Просмотров: 641 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа