Главная » Книги

Гольц-Миллер Иван Иванович - Стихотворения

Гольц-Миллер Иван Иванович - Стихотворения


1 2

  
  
   И. И. Гольц-Миллер
  
  
  
   Стихотворения --------------------------------------
  Поэты 1860-х годов
  Библиотека поэта. Малая серия. Издание третье
  Л., "Советский писатель", 1968
  Вступительная статья, подготовка текста и примечания И. Г. Ямпольского.
  OCR Бычков М. Н. mailto:bmn@lib.ru --------------------------------------
  
  
  
  
  СОДЕРЖАНИЕ
  Биографическая справка
  Другу
  Чем не гражданин?
  В грозу
  Мертвая тишь
  Отцам
  Когда же?
  "Слу-шай!"
  К моей песне
  "Родина-мать! твой широкий простор..."
  "Путь мой лежит средь безбрежных равнин..."
  XIX век
  К родине
  Критянка в море
  По прочтении книги Бокля "История цивилизации"
  "Дай руку мне, любовь моя..."
  Мой дом
  Иван Иванович Гольц-Миллер родился 27 ноября 1842 года в местечке Иоганшкерях Ковенской губернии в семье смотрителя одного из учебных заведений, находившихся в ведении ковенской дирекции училищ. По переезде семьи в Минск учился в минской гимназии, которую окончил в 1860 году.
  Поступив на юридический факультет Московского университета, Гольц-Миллер примкнул к передовой студенческой молодежи. Он сблизился с П. Г. Зайчневским и П. Э. Аргиропуло и вошел в их революционный кружок, занимавшийся литографированием и распространением запрещенной правительством литературы, в том числе сочинений Герцена, Огарева, Шевченко. Летом 1861 года члены кружка были один за другим арестованы. Уже во время следствия, в мае 1862 года, была выпущена известная прокламация "Молодая Россия", в составлении которой принял участие и Гольц-Миллер. Однако это установлено не было. Гольц-Миллер был приговорен к заключению в смирительном доме на три месяца, а затем - в июле 1863 года - выслан в город Карсун Симбирской губернии, где жил под надзором полиции.
  С этого времени началось скитальчество Гольц-Миллера по России, через восемь лет доведшее его до могилы. "Он был убит преследованиями властей",- писал отец поэта, и в этих словах нет никакого преувеличения.
  В 1865 году Гольц-Миллеру было разрешено продолжать университетский курс в одном из провинциальных университетов. Он избрал Одессу. Чтобы как-нибудь просуществовать вместе со своим младшим братом, Гольц-Миллер давал частные уроки, писал фельетоны, театральные обозрения и другие статьи для газеты "Одесский вестник". В Одессе Гольц-Миллер возглавил студенческий кружок, целью которого, по свидетельству его товарища, а впоследствии видного народнического публициста С. Н. Южакова, предложил "сделать не самообразование вообще, но специально политическое образование", а мирной культурно-просветительной деятельности противопоставлял деятельность революционную. Окончить университет ему так и не удалось - он был исключен за невзнос платы. В Одессе Гольц-Миллер похоронил горячо любимого брата. Еще до смерти брата ему было предписано направиться к родителям в Минск. Высылка была мотивирована исключением из университета, но подлинная причина заключалась в том, что на встрече Нового года, в тесном кружке Гольц-Миллер произнес горячую антиправительственную речь, о чем стало известно властям.
  В Минске полицейский надзор явился препятствием для поступления на государственную службу, и весною 1869 года Гольц-Миллер уехал в Петербург, а затем снова в Одессу, где тогда происходили студенческие волнения. Гольц-Миллер пробыл в Одессе совсем недолго и принужден был покинуть город: "Ходили слухи, что он был замечен в пении недозволенных песен". Гольц-Миллер отправился в Орел. И здесь, хотя к тому времени он уже был освобожден от полицейского надзора, на службу его не приняли. М. Н. Лонгинов, занимавший тогда пост орловского губернатора, "на днях мне категорически объявил, - писал Гольц-Миллер сестре 9 сентября 1869 года, - что согласиться на мое определение на службу, - по имеющимся у него и самому мне вовсе не известным сведениям, - он не может". Гольц-Миллер стал помогать местному присяжному поверенному. Его выступления в суде принесли ему известность, но не давали средств для самого скромного существования. Гольц-Миллер брал на себя защиту преимущественно бедняков, а если и попадались люди богатые, они нередко обманывали и не платили причитавшихся ему денег. В подавленном состоянии в августе 1870 года Гольц-Миллер покушался на самоубийство ("на романтической почве", по его собственному признанию). В связи с этим последовало запрещение жить не только в Орле, но и в пределах всей Орловской губернии. Гольц-Миллер перебрался в Курск и лишь тайком наезжал в Орел, где, как писал отцу, "его любят и он любит". При переезде он должен был продать за полцены свои любимые книги, приобретенные на скудные средства.
  В начале 1871 года Южаков ездил в Петербург с планами новой политической организацией и на обратном пути заехал в Орел. Настроение у Гольц-Миллера было довольно мрачное, но к планам он отнесся сочувственно и обещал создать филиал организации в Орле.
  Вместе с тем быстро стала развиваться чахотка. Почувствовав себя плохо, он приехал в Орел, где умер 5 августа 1871 года.
  Гольц-Миллер начал писать стихи в 1862 году, а печатать их в 1863 году, но за восемь лет - вплоть до самой смерти - появились лишь три десятка его стихотворений: в "Современнике", а затем в "Отечественных записках" Некрасова и некоторых других изданиях. В стихах Гольц-Миллера отразились и боевые настроения демократческой молодежи 60-х годов с ее ненавистью к насилию, верою в лучшее будущее, призывами к борьбе, и настроения подавленности и бесперспективности, вызванные эпохой реакции и личной судьбой. Последние в какой-то мере предвосхищали мотивы лирики Надсона.
  Гольц-Миллер переводил Байрона, Ленау, Кернера, Гейне, Барбье.
  Незадолго до смерти Гольц-Миллер решил издать сборник своих стихотворений. Он уже подготовлял его к печати, написал предисловие и вел по этому поводу переговоры с Некрасовым. В предисловии Гольц-Миллер отмечал, что "предлагаемые стихотворения составляют отголоски известных настроений, пережитых, как я думаю, не мною одним только, но и значительной частью нашего молодого поколения... И вот почему я решаюсь, издавать эти стихотворения отдельной книжкой". В качестве эпиграфа к сборнику поэт взял строки Некрасова:
  
  
   Если долго сдержанные муки,
  
  
   Накипев, под сердце подойдут,
  
  
   Я пою... {*}
  {* Из стихотворения "Праздник жизни - молодости, годы...". У Некрасова: "Я пишу".}
  После смерти Гольц-Миллера Некрасов не оставил своего намерения. Издание не было осуществлено, по всей вероятности, по причинам цензурного характера. Другие попытки в этом направлении также не увенчались успехом. Стихотворение Гольц-Миллера "Слушай!" стало революционной песней.
  
  
  
  Издание стихотворений
  Поэт-революционер И. И. Гольц-Миллер. Составили Б. П. Козьмин и Г. Л. Лелевич. М., 1930.
  
  
  
  
  ДРУГУ
  
  
   Не кручинься, друг любезный,
  
  
   Грусть стряхни с души долой,
  
  
   Ведь тоскою бесполезной
  
  
   Не изменишь жизни строй!..
  
  
   Верь, что боремся не тщетно
  
  
   Мы с насильем и со злом,
  
  
   Верь - уж близок день заветный,
  
  
   День победы над врагом...
  
  
   Пусть же сердце негодует,
  
  
   Пусть в нем ненависть кипит, -
  
  
   А добро восторжествует,
  
  
   Правда в мире прозвучит!
  
  
   Ну же, друг мой, веселее!
  
  
   И с надеждой молодой,
  
  
   Грусть стряхнув с души, смелее
  
  
   Вступим вместе снова в бой!
  
  
   1862
  
  
  
   ЧЕМ НЕ ГРАЖДАНИН?
  
  
   Нету в нем безумной гордости -
  
  
   Наважденья сатаны,
  
  
   Нету духа непокорности
  
  
   Ко преданьям старины;
  
  
   Сумасбродными затеями
  
  
   Он мальчишек не пленен,
  
  
   Вольнодумными идеями
  
  
   Тихий нрав не развращен...
  
  
   В каждый праздник, в воскресение
  
  
   Ходит к службе в божий храм,
  
  
   Развито в нем уважение
  
  
   К предержащим всем властям;
  
  
   Поведения он трезвого,
  
  
   В рот хмельного не берет,
  
  
   Нрава хоть не очень резвого,
  
  
   Но горячий патриот;
  
  
   Искру божью послушания
  
  
   В нем родитель заронил -
  
  
   С детства спину к изгибанию
  
  
   Пред начальством приучил;
  
  
   Подчиненный он примернейший.
  
  
   Образцовый семьянин,
  
  
   Патриот нелицемернейший -
  
  
   Чем еще не гражданин?..
  
  
   1862
  
  
  
  
  В ГРОЗУ
  
  
  Небо насупилось тучами черными,
  
  
  Молнии ярко режут глаза,
  
  
  Блещут, сверкая лучами узорными,-
  
  
  Жутко смотреть - так взыгралась гроза!
  
  
  Но отчего же грозой не любуюсь я,
  
  
  Что же так больно заныло во мне!
  
  
  Бурю заслышав, бывало, волнуюсь я,
  
  
  Кровь закипает, горю как в огне!..
  
  
  Помню - бывало, я, гром лишь послышится,
  
  
  Дрожу весь, дышится как-то вольней, -
  
  
  Что же теперь грудь так слабо колышется
  
  
  И на душе всё грустней и грустней?..
  
  
  Долго ли ждать нам ту бурю желанную,
  
  
  Долго ли ждать нам желанный исход?
  
  
  Долго ли жизнь коротать бесталанную
  
  
  В грязи безвыходной мелких невзгод?
  
  
  О, поскорей бы нам в битву упорную,
  
  
  В бой за права человека вступить,
  
  
  О, поскорей бы порвать нам позорную
  
  
  Связь с нашим прошлым - и внове зажить!
  
  
  О, приходи же ты, грозная, дикая, -
  
  
  Сердце изныло тоской по тебе,
  
  
  О, приходи ты, святая, великая,
  
  
  Не дай заглохнуть нам в мелкой борьбе!
  
  
  А мы, исполненны чудною силою,
  
  
  Истины вечной согреты огнем,
  
  
  Ринемся в бой с этою жизнью постылою,
  
  
  Весело к смерти в объятья пойдем!
  
  
  Только приди ты скорей, заповедная!
  
  
  Ждем мы тебя, как невесту жених, -
  
  
  Не допусти ж, чтоб в сердца наши бедные
  
  
  Дух ядовитый сомненья проник...
  
  
  1862
  
  
  
   МЕРТВАЯ ТИШЬ
  
  
  
  Сон царит над землей...
  
  
  
  В тишине гробовой
  
  
   Жизни звук уловить не пытайся!
  
  
  
  Ночь глухая кругом...
  
  
  
  Страшно в мраке ночном -
  
  
   Есть ли жив человек? откликайся!
  
  
  
  Нет ответа на зов,
  
  
  
  Только стоны без слов
  
  
   Буйным ветром отвсюду приносятся...
  
  
  
  Сердце ноет с тоски -
  
  
  
  Ах, ему ведь близки
  
  
   Эти стоны, что в душу так просятся!
  
  
  
  И опять над землей,
  
  
  
  В тишине гробовой,
  
  
   Ночь одна без конца лишь чернеется...
  
  
  
  О, когда же сквозь туч
  
  
  
  Солнца утренний луч
  
  
   Над печальной землей заалеется?!.
  
  
   1862
  
  
  
  
  ОТЦАМ
  
  
   Вы - отжившие прошлого тени,
  
  
   Мы - душою в грядущем живем;
  
  
   Вас страшит рой предсмертных видений,
  
  
   Новой жизни рассвета мы ждем.
  
  
   Вы томитесь под игом преданий
  
  
   И в наросшей веками грязи;
  
  
   Наша жизнь - жизнь надежд, упований,
  
  
   Всё святое для нас - впереди.
  
  
   Путь пред вами один - покаянье,
  
  
   Ваша сила в глаголе молитв;
  
  
   Труд, борьба - это наше призванье,
  
  
   И мы сильны для будущих битв;
  
  
   Сильны верой живой в человека,
  
  
   Сильны к правде любовью святой,
  
  
   Сильны тем, что нас ржавчина века
  
  
   Не коснулась тлетворной рукой...
  
  
   Мы ли, вы ли в бою победите,
  
  
   Мы - враги, и в погибели час
  
  
   Вы от нас состраданья не ждите,
  
  
   Мы не примем пощады от вас!..
  
  
   1862
  
  
  
  
  КОГДА ЖЕ?
  
  
  
  
  
  
  И день ид_е_, и ничь ид_е_...
  
  
  
  
  
  
  И, голову схопивши в руки,
  
  
  
  
  
  
  Дивуесся - чому не йде
  
  
  
  
  
  
  Апостол правди и науки?!
  
  
  
  
  
  
  
  
   Т. Шевченко
  
  
   Когда ж, когда настанет век
  
  
   Свободы, разума, любви
  
  
   И перестанет человек
  
  
   Бродить, как дикий зверь, в крови?
  
  
   Когда ж падет господство тьмы
  
  
   И царство ада на земле,
  
  
   И божий свет увидим мы,
  
  
   И отразится на челе
  
  
   Людей - разумной жизни след,
  
  
   И будет правда нам закон?
  
  
   Когда ж?.. когда? ужели нет
  
  
   Конца для варварских времен?!.
  
  
   Вторая половина 1863
  
  
  
  
  "СЛУ-ШАЙ!"
  
  
  Как дело измены, как совесть тирана,
  
  
   Осенняя ночка черна...
  
  
  Черней этой ночи встает из тумана
  
  
   Видением мрачным тюрьма.
  
  
  Кругом часовые шагают лениво;
  
  
   В ночной тишине то и знай.
  
  
  Как стон, раздается протяжно, тоскливо:
  
  
   - Слу-шай!..
  
  
  Хоть плотны высокие стены ограды,
  
  
   Железные крепки замки,
  
  
  Хоть зорки и ночью тюремщиков взгляды
  
  
   И всюду сверкают штыки,
  
  
  Хоть тихо внутри, но тюрьма не кладбище,
  
  
   И ты, часовой, не плошай:
  
  
  Не верь тишине, берегися, дружище, -
  
  
   - Слу-шай!..
  
  
  Вот узник вверху за решеткой железной
  
  
   Стоит, прислонившись к окну,
  
  
  И взор устремил он в глубь ночи беззвездной,
  
  
   Весь словно впился в тишину.
  
  
  Ни звука!.. Порой лишь собака зальется
  
  
   Да крикнет сова невзначай,
  
  
  Да мерно внизу под окном раздается:
  
  
   - Слу-шай!..
  
  
  "Не дни и не месяцы - долгие годы
  
  
   В тюрьме осужден я страдать,
  
  
  А бедное сердце так жаждет свободы, -
  
  
   Нет, дольше не в силах я ждать!..
  
  
  Здесь штык или пуля - там воля святая.
  
  
   Эх, черная ночь, выручай!
  
  
  Будь узнику ты хоть защитой, родная!.."
  
  
   - Слу-шай!..
  
  
  Чу!.. шелест... Вот кто-то упал... приподнялся..
  
  
   И два раза щелкнул курок...
  
  
  "Кто идет?.." Тень мелькнула - и выстрел раздался,
  
  
   И ожил мгновенно острог.
  
  
  Огни замелькали, забегали люди...
  
  
   "Прощай, жизнь, свобода, прощай!" -
  
  
  Прорвалося стоном из раненой груди...
  
  
   - Слу-шай!..
  
  
  И снова всё тихо... На небе несмело
  
  
   Луна показалась на миг.
  
  
  И, словно сквозь слезы, из туч поглядела
  
  
   И скрыла заплаканный лик.
  
  
  Внизу ж часовые шагают лениво;
  
  
   В ночной тишине то и знай,
  
  
  Как стон, раздается протяжно, тоскливо:
  
  
   - Слу-шай!..
  
  
  Вторая половина 1863
  
  
  
   К МОЕЙ ПЕСНЕ
  
  
  Ой ты, песня моя, ой ты, радость моя,
  
  
   Верный спутник, товарищ в злой доле!
  
  
  Будь ты вечно со мной, не покинь ты меня,
  
  
   Будь мне друг, как бывало на воле!..
  
  
  Было счастье тогда, были ясные дни,
  
  
   Хоть бывало и горе порою,
  
  
  Были братья-друзья, гнали горе они,
  
  
   Жизнь катилася светлой волною...
  
  
  Нынче нет уж тех дней, нету добрых друзей,
  
  
   Только горе осталося с нами, -
  
  
  Лейся ж, песня моя, лейся шире, вольней,
  
  
   Не залить злое горе слезами...
  
  
  Да и нам же к тому слезы некогда лить -
  
  
   Жизнь не всё отняла, что сулила.
  
  
  Эй же, песня, вперед! слезы прочь - надо жить:
  
  
   С нами молодость, вера и сила!
  
  
  Вторая половина 1863
  
  
  
  
  * * *
  
  
  Родина-мать! твой широкий простор
  
  
   Скорбные думы наводит....
  
  
  В нашей земле по ночам, точно вор,
  
  
   Мысль, озираяся, бродит...
  
  
  Мысль, озираяся, бродит, как вор,
  
  
   Словно убийца, тех губит,
  
  
  В ком, равнодушным и подлым в укор,
  
  
   Сердце тоскует и любит.
  
  
  Апрель 1864
  
  
  
  
  * * *
  
  
  Путь мой лежит средь безбрежных равнин,
  
  
   Всё здесь цветет, зеленеет,
  
  
  Только от этих роскошных картин
  
  
   Скорбью тяжелой мне веет.
  
  
  Сердце привычно сжимает печаль.
  
  
   Очи туманит слезою...
  
  
  Чудится мне: по полям этим вдаль
  
  
   Узники идут толпою.
  
  
  Муки застыли на лицах у них,
  
  
   Руки им цепи сковали;
  
  
  И равнодушно рыданиям их
  
  
   Эти равнины внимали.
  
  
  Нет здесь отрады, в этих степях,
  
  
   Мрак всё, страданье и слезы!
  
  
  Здесь без следа разбиваются в прах
  
  
   Юности светлые грезы.
  
  
  Здесь одиноко, бесплодно любовь
  
  
   Гибнет в борьбе безотрадной...
  
  
  Кровь свою чистую, лучшую кровь
  
  
   Пьешь ты, о родина, жадно.
  
  
  Кончить пора, о жестокая мать,
  
  
   Прочь испытания эти!
  
  
  Скоро, быть может, тебя проклинать
  
  
   Станут несчастные дети.
  
  
  Октябрь 1864
  
  
  
  
  XIX ВЕК
  
   Духом свободный, хотя бы в цепях были руки,
  
   Я никого о спасеньи своем не молю;
  
   Верую в Разум, надеюсь на силу Науки
  
   И Человека, откуда б он ни был, люблю,
  
   1867
  
&

Категория: Книги | Добавил: Armush (30.11.2012)
Просмотров: 744 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа