Главная » Книги

Батюшков Константин Николаевич - Полное собрание стихотворений, Страница 21

Батюшков Константин Николаевич - Полное собрание стихотворений


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

"justify">   Идут... ура! - и всё сломили,
  
  
   Рассеяли и разгромили:
  
  
   Ура! Ура! - и где же враг?..
  
  
   Бежит, а мы в его домах -
  
  
   О радость храбрых! - киверами
  
  
   Вино некупленное пьем
  
  
   И под небесными громами
  
  
   "Хвалите Господа" поем!..
  
  
   Но ты трепещешь, юный воин,
  
  
   Склонясь на сабли рукоять:
  
  
   Твой дух встревожен, беспокоен
  
  
   Он рвется лавры пожинать:
  
  
   С Суворовым он вечно бродит
  
  
   В полях кровавыя войны
  
  
   И в вялом мире не находит
  
  
   Отрадной сердцу тишины.
  
  
   Спокойся: с первыми громами
  
  
   К знаменам славы полетишь;
  
  
   Но там, о горе, не узришь
  
  
   Меня, как прежде, под шатрами!
  
  
   Забытый шумною молвой,
  
  
   Сердец мучительницей милой,
  
  
   Я сплю, как труженик унылый,
  
  
   Не оживляемый хвалой.
  
  
   июнь или начало июля 1817
  
  
  
  96. <С. С. УВАРОВУ>
  
  
   Среди трудов и важных муз,
  
  
   Среди учености всемирной
  
  
   Он не утратил нежный вкус;
  
  
   Еще он любит голос лирный,
  
  
   Еще в душе его огнь,
  
  
   И сердце наслаждений просит,
  
  
   И борзый Аполлонов конь
  
  
   От муз его в Цитеру носит.
  
  
   От пепла древнего Афин,
  
  
   От гордых памятников Рима,
  
  
   С развалин Трои и Солима,
  
  
   Умом вселенной гражданин,
  
  
   Он любит отдыхать с Эратой,
  
  
   Разнообразной и живой,
  
  
   И часто водит нас с собой
  
  
   В страны Фантазии крылатой.
  
  
   Ему легко: он награжден,
  
  
   Благословен, взлелеян Фебом;
  
  
   Под сумрачным родился небом,
  
  
   Но будто в Аттике рожден.
  
  
   вторая половина 1817
  
  
  
   97. МЕЧТА {*}
  
  {* Окончательная редакция стихотворения. - Ред.}
  
  
  Подруга нежных муз, посланница небес,
  
  
  Источник сладких дум и сердцу милых слез,
  
  
  Где ты скрываешься, Мечта, моя богиня?
  
  
  Где тот счастливый край, та мирная пустыня,
  
  
  К которым ты стремишь таинственный полет?
  
  
  Иль дебри любишь ты, сих грозных скал хребет,
  
  
  Где ветр порывистый и бури шум внимаешь?
  
  
  Иль в Муромских лесах задумчиво блуждаешь,
  
  
  Когда на западе зари мерцает луч
  
  
  И хладная луна выходит из-за туч?
  
  
  Или, влекомая чудесным обаяньем
  
  
  В места, где дышит всё любви очарованьем,
  
  
  Под тенью яворов ты бродишь по холмам,
  
  
  Студеной пеною Воклюза орошенным?
  
  
  Явись, богиня, мне, и с трепетом священным
  
  
  Коснуся я струнам,
  
  
  Тобой одушевленным!
  
  
  Явися! ждет тебя задумчивый пиит,
  
  
  В безмолвии ночном сидящий у лампады!
  
  
  Явись и дай вкусить сердечныя отрады!
  
  
  Любимца твоего, любимца Аонид,
  
  
  И горесть сладостна бывает:
  
  
  Он в горести _мечтает_.
  
  
  То вдруг он пренесен во Сельмские леса,
  
  
  Где ветр шумит, ревет гроза,
  
  
  Где тень Оскарова, одетая туманом,
  
  
  По небу стелется над пенным океаном;
  
  
  То, с чашей радости в руках,
  
  
  Он с бардами поет: и месяц в облаках,
  
  
  И Кромлы шумный лес безмолвно им внимает.
  
  
  И эхо по горам песнь звучну повторяет.
  
  
  Или в полночный час
  
  
  Он слышит скальдов глас
  
  
  Прерывистый и томный.
  
  
  Зрит: юноши безмолвны,
  
  
  Склоняся на щиты, стоят кругом костров,
  
  
  Зажженных в поле брани;
  
  
  И древний царь певцов
  
  
  Простер на арфу длани.
  
  
  Могилу указав, где вождь героев спит,
  
  
  "Чья тень, чья тень, - гласит
  
  
  В священном исступленьи, -
  
  
  Там с девами плывет в туманных облаках?
  
  
  Се ты, младый Иснель, иноплеменных страх,
  
  
  Днесь падший на сраженьи!
  
  
  Мир, мир тебе, герой!
  
  
  Твоей секирою стальной
  
  
  Пришельцы гордые разбиты,
  
  
  Но сам ты пал на грудах тел,
  
  
  Пал витязь знаменитый
  
  
  Под тучей вражьих стрел!..
  
  
  Ты пал! И над тобой посланницы небесны,
  
  
  Валкирии прелестны,
  
  
  На белых, как снега Биармии, конях,
  
  
  С златыми копьями в руках
  
  
  В безмолвии спустились!
  
  
  Коснулись до зениц копьем своим, и вновь
  
  
  Глаза твои открылись!
  
  
  Течет по жилам кровь
  
  
  Чистейшего эфира;
  
  
  И ты, бесплотный дух,
  
  
  В страны безвестны мира
  
  
  Летишь стрелой... и вдруг -
  
  
  Открылись пред тобой те радужны чертоги,
  
  
  Где уготовили для сонма храбрых боги
  
  
  Любовь и вечный пир.
  
  
  При шуме горних вод и тихострунных лир,
  
  
  Среди полян и свежих сеней,
  
  
  Ты будешь поражать там скачущих еленей
  
  
  И златорогих серн!"
  
  
  Склонясь на злачный дерн,
  
  
  С дружиною младою,
  
  
  Там снова с арфой золотою
  
  
  В восторге скальд поет
  
  
  О славе древних лет,
  
  
  Поет, и храбрых очи,
  
  
  Как звезды тихой ночи,
  
  
  Утехою блестят.
  
  
  Но вечер притекает,
  
  
  Час неги и прохлад,
  
  
  Глас скальда замолкает.
  
  
  Замолк - и храбрый сонм
  
  
  Идет в Оденов дом,
  
  
  Где дочери Веристы,
  
  
  Власы свои душисты
  
  
  Раскинув по плечам,
  
  
  Прелестницы младые,
  
  
  Всегда полунагие,
  
  
  На пиршества гостям
  
  
  Обильны явства носят
  
  
  И пить умильно просят
  
  
  Из чаши сладкий мед...
  
  
  Так древний скальд поет,
  
  
  Лесов и дебрей сын угрюмый:
  
  
  Он счастлив, погрузясь о счастьи в сладки думы!
  
  
  О, сладкая мечта! О, неба дар благой!
  
  
  Средь дебрей каменных, средь ужасов природы,
  
  
  Где плещут о скалы Ботнические воды,
  
  
  В краях изгнанников... я счастлив был тобой.
  
  
  Я счастлив был, когда в моем уединеньи,
  
  
  Над кущей рыбаря, в час полночи немой,
  
  
  Раздастся ветров свист и вой
  
  
  И в кровлю застучит и град, и дождь осенний.
  
  
  Тогда на крылиях мечты
  
  
  Летал я в поднебесной,
  
  
  Или, забывшися на лоне красоты,
  
  
  Я сон вкушал прелестный
  
  
  И, счастлив наяву, был счастлив и в мечтах!
  
  
  Волшебница моя! Дары твои бесценны
  
  
  И старцу в лета охлажденны,
  
  
  С котомкой нищему и узнику в цепях.
  
  
  Заклепы страшные с замками на дверях,
  
  
  Соломы жесткий пук, свет бледный пепелища,
  
  
  Изглоданный сухарь, мышей тюремных пища,
  
  
  Сосуды глиняны с водой -
  
  
  Всё, всё украшено тобой!..
  
  
  Кто сердцем прав, того ты ввек не покидаешь:
  
  
  За ним во все страны летаешь
  
  
  И счастием даришь любимца своего.
  
  
  Пусть миром позабыт! Что нужды для него?
  
  
  Но с ним задумчивость, в день пасмурный, осенний,
  
  
  На мирном ложе сна,
  
  
  В уединенной сени,
  
  
  Беседует одна.
  
  
  О, тайных слез неизъяснима сладость!
  
  
  Что пред тобой сердец холодных радость,
  
  
  Веселий шум и блеск частей
  
  
  Тому, кто ничего не ищет под луною,
  
  
  Тому, кто сопряжен душою
  
  
  С могилою давно утраченных друзей!
  
  
  Кто в жизни не любил?
  
  
  Кто раз не забывался,
  
  
  Любя, мечтам не предавался
  
  
  И счастья в них не находил?
  
  
  Кто в час глубокой ночи,
  
  
  Когда невольно сон смыкает томны очи,
  
  
  Всю сладость не вкусил обманчивой мечты?
  
  
  Теперь, любовник, ты
  
  
  На ложе роскоши с подругой боязливой,
  
  
  Ей шепчешь о любви и пламенной рукой
  
  
  Снимаешь со груди ее покров стыдливой,
  
  
  Теперь блаженствуешь и счастлив ты - мечтой!
  
  
  Ночь сладострастия тебе дает призраки
  
  
  И нектаром любви кропит ленивы маки.
  
  
  Мечтание - душа поэта и стихов,
  
  
  И едкость сильная веков
  
  
  Не может прелестей лишить Анакреона,
  
  
  Любовь еще горит во пламенных мечтах
  
  
  Любовницы Фаона;
  
  
  А ты, лежащий на цветах
  
  
  Меж нимф и сельских граций,
  
  
  Певец веселия, Гораций!
  
  
  Ты сладостно мечтал,
  
  
  Мечтал среди пиров и шумных, и веселых,
  
  
  И смерть угрюмую цветами увенчал!
  
  
  Как часто в Тибуре, в сих рощах устарелых,
  
  
  На скате бархатных лугов,
  
  
  В счастливом Тибуре, в твоем уединеньи,
  
  
  Ты ждал Глицерию, и в сладостном забвеньи,
  
  
  Томимый негою на ложе из цветов,
  
  
  При воскурении мастик благоуханных,
  
  
  При пляске нимф венчанных,
  
  
  Сплетенных в хоровод,
  
  
  При отдаленном шуме
  
  
  В лугах журчащих вод,
  
  
  Безмолвен, в сладкой думе
  
  
  Мечтал... и вдруг, мечтой
  
  
  Восторжен сладострастной,
  
  
  У ног Глицерии стыдливой и прекрасной
  
  
  Победу пел любви
  
  
  Над юностью беспечной,
  
  
  И первый жар в крови,
  
  
  И первый вздох сердечный,
  
  
  Счастливец! воспевал
  
  
  Цитерские забавы
  
  
  И все заботы славы
  
  
  _Ты ветрам отдавал_!
  
  
  Ужели в истинах печальных
  
  
  Угрюмых стоиков и скучных мудрецов,
  
  
  Сидящих в платьях погребальных
  
  
  Между обломков и гробов,
  
  
  Найдем мы жизни нашей сладость? -
  
  
  От них, я вижу, радость
  
  
  Летит, как бабочка от терновых кустов;
  
  
  Для них нет прелести и в прелестях природы.
  
  
  Им девы не поют, сплетяся в хороводы:
  
  
  Для них, как для слепцов,
  
  
  Весна без радости и лето без цветов...
  
  
  Увы! но с юностью исчезнут и мечтанья.
  
  
  Исчезнут граций лобызанья,
  
  
  Надежда изменит и рой крылатых снов.
  
  
  Увы! там нет уже цветов,
  
  
  Где тусклый опытность светильник зажигает
  
  
  И время старости могилу открывает.
  
  
  Но ты - пребудь верна, живи еще со мной!
  
  
  Ни свет, ни славы блеск пустой,
  
  
  Ничто даров твоих для сердца не заменит!
  
  
  Пусть дорого глупец сует блистанье ценит,
  
  
  Лобзая прах златой у мраморных палат, -
  
  
  Но я и счастлив, и богат,
  
  
  Когда снискал себе свободу и спокойство,
  
  
  А от сует ушел забвения тропой!
  
  
  Пусть будет навсегда со мной
  
  
  Завидное поэтов свойство:
  
  
  Блаженство находить в убожестве Мечтой!
  
  
  Их сердцу малость драгоценна:
  
  
  Как пчелка, медом отягченна,
  
  
  Летает с травки на цветок,
  
  
  Считая морем ручеек,
  
  
  Так хижину свою поэт дворцом считает
  
  
  И счастлив - _он мечтает_.
  
  
  1817
  
  
  
  
  98.-110.
  
  
  
  <ИЗ ГРЕЧЕСКОЙ АНТОЛОГИИ>
  
  
  
  
   1
  
  
  В обители ничтожества унылой,
  
  
  О незабвенная! прими потоки слез,
  
  
  И вопль отчаянья над хладною могилой,
  
  
  И горсть, как ты, минутных роз!
  
  
  Ах! тщетно всё! Из вечной сени
  
  
  Ничем не призовем твоей прискорбной тени:
  
  
  Добычу не отдаст завистливый Аид.
  
  
  Здесь онемение; всё хладно, всё молчит,
  
  
  Надгробный факел мой лишь мраки освещает...
  
  
  Что, что вы сделали, властители небес?
  
  
  Скажите, что краса так рано погибает!
  
  
  Но ты, о мать-земля! с сей данью горьких слез
  
  
  Прими почившую, поблеклый цвет весенний,
  
  
  Прими и успокой в гостеприимной сени!
  
  
  
  
   2
  
  
  Свидетели любви и горести моей,
  
  
  О розы юные, слезами омоченны!
  
  
  Красуйтеся в венках над хижиной смиренной,
  
  
  Где милая таится от очей!
  
  
  Помедлите, венки! еще не увядайте!
  
  
  Но если явится, - пролейте на нее
  
  
  Всё благовоние свое
  
  
  И локоны ее слезами напитайте.
  
  
  Пусть остановится в раздумьи и вздохнет.
  
  
  А вы, цветы, благоухайте
  
  
  И милой локоны слезами напитайте!
  
  
  
  
   3
  
  
  Свершилось: Никагор и пламенный Эрот
  
  
  За чашей Вакховой Аглаю победили...
  
  
  О, радость! Здесь они сей пояс разрешили,
  
  
  Стыдливости девический оплот.
  
  
  Вы видите: кругом рассеяны небрежно
  
  
  Одежды пышные надменной красоты;
  
  
  Покровы легкие из дымки белоснежной,
  
  
  И обувь стройная, и свежие цветы:
  
  
  Здесь всё - развалины роскошного убора,
  
  
  Свидетели любви и счастья Никагора!
  
  
  
  
   4
  
  
  
   ЯВОР К ПРОХОЖЕМУ
  
  
  Смотрите, виноград кругом меня как вьется!
  
  
  Как любит мой полуистлевший пень!
  
  
  Я некогда ему давал отрадну тень;
  
  
  Завял... но виноград со мной не расстается.
  
  
  Зевеса умоли,
  
  
  Прохожий, если ты для дружества способен,
  
  
  Чтоб друг твой моему был некогда подобен
  
  
  И пепел твой любил, оставшись на земли.
  
  
  
  
   5
  
  
  Где слава, где краса, источник зол твоих?
  
  
  Где стогны шумные и граждане счастливы?
  
  
  Где зданья пышные и храмы горделивы,
  
  
  Мусия, золото, сияющее в них?
  
  
  Увы! погиб навек, Коринф столповенчанный!
  
  
  И самый пепел твой развеян по полям.
  
  
  Всё пусто: мы одни взываем здесь к богам,
  
<

Другие авторы
  • Ибрагимов Николай Михайлович
  • Пальм Александр Иванович
  • Суворин Алексей Сергеевич
  • Словцов Петр Андреевич
  • Шершеневич Вадим Габриэлевич
  • Подъячев Семен Павлович
  • Герцык Евгения Казимировна
  • Крейн Стивен
  • Литке Федор Петрович
  • Толстой Иван Иванович
  • Другие произведения
  • Самарин Юрий Федорович - Тарантас. Путевые впечатления. Сочинение графа В.А. Соллогуба
  • Белинский Виссарион Григорьевич - Речи, произнесенные в торжественном собрании императорского Московского университета, 10-го июня, 1839...
  • Шулятиков Владимир Михайлович - Литературный хищник
  • Соловьев Сергей Михайлович - История России с древнейших времен. Том 14
  • Пушкин Александр Сергеевич - Дантес Георг-Карл (д'Антес)
  • Аксаков Константин Сергеевич - Сочинения К. С. Аксакова
  • Струве Петр Бернгардович - Романтика против казенщины
  • По Эдгар Аллан - Вильям Вильсон
  • Бунин Иван Алексеевич - Господин из Сан-Франциско
  • Миклухо-Маклай Николай Николаевич - Заметка о климате Берега Маклая в Новой Гвинее
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
    Просмотров: 294 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа