Главная » Книги

Батюшков Константин Николаевич - Полное собрание стихотворений, Страница 2

Батюшков Константин Николаевич - Полное собрание стихотворений


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

>  
   Приятен нам хоть и на час!
  
  
   Блажен, кому надежды глас
  
  
   В самом несчастьи сердцу внятен!
  
  
   Но прочь уже теперь бежит
  
  
   Мечта, что прежде сердцу льстила;
  
  
   Надежда сердцу изменила,
  
  
   И вздох за нею вслед летит!
  
  
   Хочу я часто заблуждаться,
  
  
   Забыть неверную... но нет!
  
  
   Несносной правды вижу свет,
  
  
   И должно мне с мечтой расстаться!
  
  
   На свете всё я потерял,
  
  
   Цвет юности моей увял:
  
  
   Любовь, что счастьем мне мечталась,
  
  
   Любовь одна во мне осталась!
  
  
   1804 или 1805
  
  
  
   4. ПОСЛАНИЕ К ХЛОЕ
  
  
  
  
  Подражание
  
  
  Решилась, Хлоя, ты со мною удалиться
  
  
  И в мирну хижину навек переселиться.
  
  
  Веселий шумных мы забудем дым пустой:
  
  
  Он скуку завсегда ведет лишь за собой.
  
  
  За счастьем мы бежим, но редко достигаем,
  
  
  Бежим за ним вослед - и в пропасть упадаем!
  
  
  Как путник, огнь в лесу когда блудящий зрит,
  
  
  Стремится к оному, но призрак прочь бежит,
  
  
  В болота вязкие его он завлекает
  
  
  И в страшной тишине в пустыне исчезает, -
  
  
  Таков и человек! Куда ни бросим взгляд,
  
  
  Узрим тотчас, что он и в счастии не рад.
  
  
  Довольны все умом, фортуною - нимало.
  
  
  Что нравилось сперва, теперь то скучно стало;
  
  
  То денег, то чинов, то славы он желает,
  
  
  Но славы посреди и денег он - зевает!
  
  
  Из хижины своей брось, Хлоя, взгляд на свет:
  
  
  Четыре бьет часа - и кончился обед:
  
  
  Из дому своего Глицера поспешает,
  
  
  Чтоб ехать - а куда? - беспечная не знает.
  
  
  "Постой!" - она кричит, и лошади стоят.
  
  
  К Лаисе входит в дом, Лаису обнимает,
  
  
  Садится, говорит о модах - и зевает;
  
  
  О времени потом, о карточной игре,
  
  
  О лентах, о пере, о платье и дворе.
  
  
  Окончив разговор, который истощился,
  
  
  От скуки уж поет. Глупонов тут явился,
  
  
  Надутый, как павлин, с пустою головой,
  
  
  Глядится в зеркало и шаркает ногой.
  
  
  Вдруг входит Брумербас; всё в зале замолкает.
  
  
  Вступает в разговор и голос возвышает:
  
  
  "Париж я верно б взял, - кричит из всех он сил, -
  
  
  И Амстердам потом, гишпанцев бы разбил..."
  
  
  Тут вспыхнет, как огонь, затопает ногами,
  
  
  Пойдет по комнате широкими шагами;
  
  
  Вообразит себе, что неприятель тут,
  
  
  Что режут, что палят, кричат "ура!" и жгут.
  
  
  Заплюет всем глаза герой наш плодовитый,
  
  
  Но вдруг смиряется и бросив взгляд сердитый;
  
  
  Начнет рассказывать, как турка задавил,
  
  
  Как роту целую янычаров убил,
  
  
  Турчанки нежные в него как все влюблялись,
  
  
  Как турки в полону от злости запыхались,
  
  
  И битые часа он три проговорит!..
  
  
  Никто не слушает, а он кричит, кричит!
  
  
  Но в зале разговор тут общим становится,
  
  
  Всяк хочет говорить и хочет отличиться,
  
  
  Какой ужасный шум! Нельзя ничто понять,
  
  
  Нельзя и клевету от правды различать.
  
  
  Ни слова не слыхать! Немыми будто стали.
  
  
  Придите, карты, к нам: все спят уже без вас!
  
  
  Без карт покажется за век один и час.
  
  
  К зеленому столу все гости прибегают
  
  
  И жадность к золоту весельем прикрывают.
  
  
  Окончили игру и к ужину спешат,
  
  
  Смеются за столом, с соседом говорят:
  
  
  И бедный человек живее становится,
  
  
  За пищей, кажется, он вновь переродится.
  
  
  Какой я слышу здесь чуднейший разговор!
  
  
  Какие глупости! какая ложь и вздор!
  
  
  Педант бранит войну и вместе мир ругает,
  
  
  Сердечкин тут стихи любовные читает,
  
  
  Тут старые Бурун нам новости твердит,
  
  
  А здесь уже Глупон от скуки чуть не спит!
  
  
  И так-то, Хлоя, век свой люди провожают,
  
  
  И так-то целый день в бездействии теряют,
  
  
  День долгий, тягостный ленивому глупцу,
  
  
  Но краткий, напротив, полезный мудрецу.
  
  
  Сокроемся, мой друг, и навсегда простимся
  
  
  С людьми и с городом: в деревне поселимся,
  
  
  Под мирной кровлею дни будем провождать:
  
  
  Как сладко тишину по буре нам вкушать!
  
  
  1804 или 1805
  
  
   5. ПЕРЕВОД 1-ой САТИРЫ БОАЛО
  
   Бедняга и поэт, и нелюдим несчастный,
  
   Дамон, который нас стихами всё морил,
  
   Дамон, теперь презрев и славы шум напрасный,
  
   Заимодавцев всех своих предупредил.
  
   Боясь судей, тюрьмы, он в бегство обратился,
  
   Как новый Диоген, надел свой плащ дурной,
  
   Как рыцарь, посохом своим вооружился
  
   И, связку навязав сатир, понес с собой.
  
   Но в тот день, из Москвы как в путь он собирался,
  
   Кипя досадою и с гневом на глазах,
  
   Бледнее, чем Глупон, который проигрался,
  
   Свой гнев истощевал почти что в сих словах:
  
   "Возможно ль здесь мне жить? Здесь честности не знают!
  
   Проклятая Москва! Проклятый скучный век!
  
   Пороки все тебя лютейши поглощают,
  
   Незнаем и забыт здесь честный человек.
  
   С тобою должно мне навеки распроститься,
  
   Бежать от должников, бежать из всех мне ног
  
   И в тихом уголке надолго притаиться.
  
   Ах! если б поскорей найти сей уголок!..
  
   Забыл бы в нем людей, забыл бы их навеки.
  
   Пока дней парка нить еще моих прядет,
  
   Спокоен я бы был, не лил бы слезны реки.
  
   Пускай за счастием, пускай иной идет,
  
   Пускай найдет его Бурун с кривой душою,
  
   Он пусть живет в Москве, но здесь зачем мне жить?
  
   Я людям ввек не льстил, не хвастал и собою,
  
   Не лгал, не сплетничал, но чтил, что должно чтить.
  
   Святая истина в словах моих блистала
  
   И музой мне была, но правда глаз нам жжет.
  
   Зато фортуна мне, к несчастью, не ласкала.
  
   Богаты подлецы, что заполняют свет,
  
   Вооружились все против меня и гнали
  
   За то, что правду я им вечно говорил.
  
   Глупцы не разумом, не честностью блистали,
  
   Но золотом одним. А я чтоб их хвалил!..
  
   Скорее я почту простого селянина,
  
   Который потом хлеб кропит насущный свой,
  
   Чем этого глупца, большого господина,
  
   С презреньем давит что людей на мостовой!
  
   Но кто тебе велит (все скажут мне) браниться?
  
   Немудрено, что ты в несчастии живешь;
  
   Тебе никак нельзя, поверь, с людьми ужиться:
  
   Ты беден, чином мал - зачем же не ползешь?
  
   Смотри, как Сплетнин здесь тотчас обогатился,
  
   Он князем уж давно... Таков железный век:
  
   Кто прежде был в пыли, тот в знати очутился!
  
   Фортуна ветрена, и этот человек,
  
   Который в золотой карете разъезжает,
  
   Без помощи ее на козлах бы сидел
  
   И правил лошадьми, - теперь повелевает,
  
   Теперь он славен стал и сам в карету сел.
  
   А между тем Честон, который не умеет
  
   Стоять с почтением в лакейской у бояр,
  
   И беден, и презрен, ступить шага не смеет;
  
   В грязи замаран весь, он терпит холод, жар.
  
   Бедняга с честностью забыт людьми и светом:
  
   Итак, не лучше ли в стихах нам всех хвалить?
  
   Зато богатым быть, в покое жить нагретом,
  
   Чем добродетелью своей себя морить?
  
   То правда, государь нам часто помогает
  
   И музу спящую, лишь взглянет, - оживит,
  
   Он Феба из тюрьмы нередко извлекает.
  
   Чего не может царь!.. Захочет - и творит.
  
   Но Мецената нет, увы! - и Август дремлет.
  
   Притом захочет ли мне кто благотворить?
  
   Кто участь в жалобах несчастного приемлет,
  
   И можно ли толпу просителей пробить,
  
   Толпу несносную сынов несчастных Феба?
  
   За оду просит тот, сей песню сочинил,
  
   А этот - мадригал. Проклятая от неба,
  
   Прямая саранча! Терпеть нет боле сил!..
  
   И лучше во сто раз от них мне удалиться.
  
   К чему прибегнуть мне? Не знаю, что начать?
  
   Судьею разве быть, в приказные пуститься?
  
   Судьею?.. Боже мой! Нет, этому не быть!
  
   Скорее Стукодей бранить всех перестанет,
  
   Скорей любовников Лаиса отошлет
  
   И мужа своего любить как мужа станет,
  
   Скорей Глицера свой, скорей язык уймет,
  
   Чем я пойду в судьи! Не вижу средства боле,
  
   Как прочь отсюдова сейчас же убежать
  
   И в мире тихо жить в моей несчастной доле,
  
   В Москву проклятую опять не заезжать.
  
   В ней честность с счастием всегда почти бранится,
  
   Порок здесь царствует, порок здесь властелин,
  
   Он в лентах, в орденах повсюду ясно зрится.
  
   Забыта честность, но фортуны милый сын,
  
   Хоть плут, глупец, злодей, в богатстве утопает,
  
   И даже он везде ... Не смею говорить...
  
   Какого стоика сие не раздражает?
  
   Кто может, не браня, здесь целый век прожить?
  
   Без Феба всякий здесь хорошими стихами
  
   Опишет город вам, и в гневе стихотвор
  
   На гору не пойдет Парнас с двумя холмами.
  
   Он правдой удивит без вымыслов убор.
  
   "Потише, - скажут мне, - зачем так горячиться?
  
   Зачем так свысока? Немного удержись!
  
   Ведь в гневе пользы нет: не лучше ли смириться?
  
   А если хочешь врать, на кафедру взберись,
  
   Там можно говорить и хорошо, и глупо,
  
   Никто не сердится, спокойно всякий спит.
  
   На правду у людей, поверь мне, ухо тупо".
  
   Пусть светски мудрецы, пусть все так рассуждают.
  
   Противен, знаю, им всегда был правды свет.
  
   Они любезностью пороки закрывают,
  
   Для них священного и в целом мире нет.
  
   Любезно дружество, любезна добродетель,
  
   Невинность чистая, любовь, краса сердец,
  
   И совесть самая, всех наших дел свидетель,
  
   Для них - мечта одна! Постой, о лжемудрец!
  
   Куда влечешь меня? Я жить хочу с мечтою.
  
   Постой! Болезнь к тебе, я вижу, смерть ведет,
  
   Уж крылия ее простерты над тобою.
  
   Мечта ли то теперь? Увы, к несчастью, нет!
  
   Кого переменю моими я словами?
  
   Я верю, что есть ад, святые, дьявол, рай,
  
   Что сам Илья гремит над нашими главами.
  
   А здесь в Москве... Итак, прощай, Москва, прощай!.."
  
   1804 или 1805
  
  
  
   6. К ФИЛИСЕ
  
  
  
  Подражание Грессету
  
  
  
   Qu'heureux est le mortel qui, du monde ignore,
  
  
  
   Vit content de lui-meme en un coin retire,
  
  
  
   Que l'amour de ce rien qu'on nomme renommee
  
  
  
   N'a jamais enivre d'une vaine fumee... {*}
  {* Блажен смертный, который, неведомый миру, живет, довольный самим собой, в укромном уголке, которому любовь к тому тлену, что зовется славой, никогда не кружила головы своим суетным угаром (франц.). - Ред. }
  
  
   Что скажу тебе, прекрасная,
  
  
   Что скажу в моем послании?
  
  
   Ты велишь писать, Фелиса, мне,
  
  
   Как живу я в тихой хижине,
  
  
   Как я строю замки в воздухе,
  
  
   Как ловлю руками счастие.
  
  
   Ты велишь - и повинуюся.
  
  
   Ветер воет всюду в комнате
  
  
   И свистит в моих окончинах,
  
  
   Стулья, книги - всё разбросано:
  
  
   Тут Вольтер лежит на Библии,
  
  
   Календарь на философии.
  
  
   У дверей моих мяучит кот,
  
  
   А у ног собака верная
  
  
   На него глядит с досадою.
  
  
   Посторонний, кто взойдет ко мне,
  
  
   Верно скажет: "Фебом проклятый,
  
  
   Здесь живет поэт в унынии".
  
  
   Правда, что воображение
  
  
   Убирает всё рукой своей,
  
  
   Сыплет розаны на терние,
  
  
   И поэт с душой спокойною
  
  
   Веселее Креза с золотом.
  
  
   Независимость любезную
  
  
   Потерять на цепь золочену!..
  
  
   Я счастлив в моей беспечности,
  
  
   Презираю гордость глупую,
  
  
   Не хочу кумиру кланяться
  
  
   С кучей глупых обожателей.
  
  
   Пусть змиею изгибаются
  
  
   Твари подлые, презренные,
  
  
   Пусть слова его оракулом
  
  
   Чтут невежды и со трепетом
  
  
   Мановенья ждут руки его!
  
  
   Как пылинка ветром поднята,
  
  
   Как пылинка вихрем брошена,
  
  
   Так и счастье наше чудное
  
  
   То поднимет, то опустит вдруг.
  
  
   Часто бегал за фортуною
  
  
   И держал ее в руках моих:
  
  
   Чародейка ускользнула тут
  
  
   И оставила колючий терн.
  
  
   Славу, почести мы призраком
  
  
   Называем, если нет у нас;
  
  
   Но найдем - прощай, мечтание!
  
  
   Чашу с ними пьем забвения
  
  
   (Суета всегда прелестна нам),
  
  
   И мудрец забудет мудрость всю.
  
  
   Что же делать нам?.. Бранить людей?..
  
  
   Нет, найти святое дружество,
  
  
   Жить покойно в мирной хижине;
  
  
   Нелюдим пусть ненавидит нас:
  
  
   Он несчастлив - не завидую.
  
  
   Страх и ужас на лице его,
  
  
   Ходит он с главой потупленной,
  
  
   И спокойствие бежит его!
  
  
   Нежно дружество с улыбкою
  
  
   Не согреет сердца хладного,
  
  
   И слеза его должна упасть,
  
  
   Не отертая любовию!
  
  
   Посмотри, Дамон как мудрствует:
  
  
   Он находит зло единое.
  
  
   "Добродетель, - говорит Дамон, -
  
  
   Добродетель - суета одна,
  
  
   Добродетель - призрак слабых душ.
  
  
   Предрассудок в мире царствует,
  
  
   Людям всем он ослепил глаза".
  
  
   Он недолго будет думать так,
  
  
   Хладна смерть к нему приближится:
  
  
   Он увидит заблуждение,
  
  
   Он увидит. Совесть страшная
  
  
   Прилетит к нему тут с зеркалом;
  
  
   Волоса ее растрепаны,
  
  
   На глазах ее отчаянье,
  
  
   А в устах - упреки, жалобы.
  
  
   Полно! Бросим лучше дале взгляд.
  
  
   Посмотри, как здесь беспечная
  
  
   В скуке дни влечет Аталия.
  
  
   День настанет - нарумянится,
  
  
   Раза три зевнет - оденется.
  
  
   "Ах!.. зачем так время медленно!" -
  
  
   Скажет тут в душе беспечная,
  
  
   Скажет с вздохом и заснет еще!
  
  
   Бурун ищет удовольствия,
  
  
   Ездит, скачет... Увы! - нет его!
  
  
   Оно там, где Лиза нежная
  
  
   Скромно, мило улыбается?..
  
  
   Он приходит к ней - но нет его!..
  
  
   Скучной Лиза ему кажется.
  
  
   Так в театре, где комедия
  
  
   Нас смешит и научает вдруг?
  
  
   Но и там, к несчастью, нет его!
  
  
   Так на бале?.. Не найдешь его:
  
  
   Оно в сердце должно жить у нас...
  
  
   Сколько в час один бумаги я
  
  
   Исписал к тебе, любезная!
  
  
   Всё затем, чтоб доказать тебе,
  
  
   Что спокойствие есть счастие,
  
  
   Совесть чистая - сокровище,
  
  
   Вольность, вольность - дар святых небес.
  
  
   Но уж солнце закатилося,
  
  
   Мрак и тени сходят на землю,
  
  
   Красный месяц с свода ясного
  
  
   Тихо льет свой луч серебряный,
  
  
   Тихо льет, но черно облако
  
  
   Помрачает светлый луч луны,
  
  
   Как печальны вспоминания
  
  
   Помрачают нас в веселый час.
  
  
   В тишине я ночи лунныя
  
  
   Как люблю с тобой беседовать!
  
  
   Как приятно мне в молчании
  
  
   Вспоминать мечты прошедшие!
  
  
   Мы надеждою живем, мой друг,
  
  
   И мечтой одной питаемся.
  
  
   Вы, богини моей юности,
  
  
   Будьте, будьте навсегда со мной!
  
  
   Так, Филиса моя милая,
  
  
   Так теперь, мой друг, я думаю.
  
  
   Я счастлив - моим спокойствием,
  
  

Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
Просмотров: 360 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа