Главная » Книги

Бальмонт Константин Дмитриевич - Жар-птица, Страница 13

Бальмонт Константин Дмитриевич - Жар-птица


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15

  
  И пригнал, чтоб скакать, жеребца ей морского,
  
  
  И двенадцать пригнал ей морских кобылиц.
  
  
  Но не молвила Пани Морская ни слова,
  
  
  В черевички обулась, потупилась ниц.
  
  
  И бледнеет, и чахнет в томленьи бессонном,
  
  
  И как Пани Морская - так Солнце вдали,
  
  
  Раньше было оно на лазури червонным,
  
  
  Побледнело, грустит, все цветы отцвели.
  
  
  И Царевич пошел в тридесятое царство,
  
  
  Он тревожные смело предпринял мытарства,
  
  
  Чтобы только узнать, отчего
  
  
  Было раньше все живо, а стало мертво.
  
  
  Вот Царевич Горошек идет, и тоскует,
  
  
  В тридесятом он царстве, где Солнце ночует,
  
  
  Прямо к дому, - там солнцева Мать,
  
  
  Посмотрела сперва на Горошка сердито,
  
  
  "Спрячься", - шепчет, - "вот здесь, в золотое корыто,
  
  
  Солнце будет, так я постараюсь узнать".
  
  
  Вот и Солнце пришло по путям небосклонным.
  
  
  "Что ты, дитятко? Прежде ты было червонным,
  
  
  А теперь все бледнеешь, бледней, чем Луна,
  
  
  Когда в четверти первой она".
  
  
  И ответило Солнце: "Когда-то в тумане
  
  
  Я встречало Морскую красивую Пани,
  
  
  Посмотрю - покраснею сейчас,
  
  
  Потому что красива бледнянка Морская,
  
  
  И красива одежда на ней голубая,
  
  
  И красив изумруд ее глаз.
  
  
  Уж не вижу я Пани". Тут Солнце вздохнуло,
  
  
  Закатилось, и в спальне предкрайной заснуло.
  
  
  А Царевич Горошек домой,
  
  
  И рассыпался громом, и выпустил Пани, -
  
  
  И под утро, червонное, в алом тумане,
  
  
  Солнце встало над бездной морской!
  
  
  
   МАРИЯ МОРЕВНА
  
  
   Мария Моревна, Мария Моревна,
  
  
   Прекрасная ты королевна!
  
  
   Дочь Моря ли ты? Ты богиня ли Лада?
  
  
   Мария Моревна, услада!
  
  
   Глаза твои светлы, глаза твои чудны,
  
  
   Одежды твои изумрудны.
  
  
   Зовут Ненаглядной тебя Красотою,
  
  
   С косою твоей золотою.
  
  
   Бессмертный Кощей на тебя покусился,
  
  
   Похитил, с царевною скрылся.
  
  
   Но Ветер и Град с дождебрызжущим громом.
  
  
   Упали над дьявольским домом.
  
  
   Марии Моревне Кощей ли желанен?
  
  
   Он змейно-уродливо-странен.
  
  
   И Ворон, и Сокол, с Орлом, все на Змея,
  
  
   Царевну спасли от Кощея.
  
  
   Чу, Буря хохочет, чу, Гром как грохочет,
  
  
   Весь мир без тебя быть не хочет.
  
  
   Уж очень мы были бы темно-плачевны
  
  
   Без нашей Марии Моревны.
  
  
   Мария Моревна, Мария Моревна,
  
  
   Прекрасная ты королевна!
  
  
   Ты мир золотишь светоносностыо взгляда,
  
  
   Мария Моревна, услада!
  
  
  
  
  БОГ ПОГОДА
  
  
  
  Бог Погода, юный, малый,
  
  
  
  В васильковом он венке,
  
  
  
  У него румянец алый,
  
  
  
  Перстень синий на руке.
  
  
  
  Перстень синий, с бирюзою,
  
  
  
  Крылья тонки мотылька,
  
  
  
  Нежен цвет, перед грозою,
  
  
  
  Василькового венка.
  
  
  
  Голубой и серебристый
  
  
  
  Развевается покров,
  
  
  
  Весь он легкий, весь сквозистый,
  
  
  
  Бог цветов и мотыльков.
  
  
  
  Бог приятного покоя,
  
  
  
  Шелестенья светлых трав,
  
  
  
  Сладких отдыхов от зноя,
  
  
  
  Прохладительных забав.
  
  
  
  Есть иные, что серьезны,
  
  
  
  Хмурят очи, жгут огнем,
  
  
  
  Боги люты, боги грозны,
  
  
  
  Те, что любят кровь и гром.
  
  
  
  Бог Погода жертв не хочет,
  
  
  
  В храмах душно, мчится в лес,
  
  
  
  Вон, с касаткой он хохочет,
  
  
  
  С быстрой ласточкой исчез.
  
  
  
  Богу юному, Погоде,
  
  
  
  Все и дело что летать,
  
  
  
  Промелькнуть на небосводе,
  
  
  
  И земным с земными стать.
  
  
  
  
  БЕРЕГИНЯ
  
  
  Есть красивые старинные слова,
  
  
  Их душа через столетия жива.
  
  
  У Славян в почтеньи были берегини,
  
  
  Это водные прибрежные богини.
  
  
  Цвет морей и цвет затонов нежно-синь,
  
  
  Взор глубок у синеглазых берегинь.
  
  
  Голос их - как зов-напев волны прибрежной,
  
  
  Завлекательный, ласкательный, и нежный.
  
  
  Лебедь Белая, ведунья старых дней,
  
  
  Берегинею была среди людей.
  
  
  Витязь был, Поток Могучий, ею скован,
  
  
  Белой Лебедью прибрежной зачарован.
  
  
  Он в гробнице очутился - и с конем,
  
  
  Змей пришел, палил и жег его огнем.
  
  
  Змей не сжег его, он жил бы и доныне,
  
  
  Да не так хотелось Белой Берегине.
  
  
  Лебедь Белая любила быть одна
  
  
  И глядеть, как голубеет глубина.
  
  
  Люб ей был и день и два Поток Красивый,
  
  
  "Будет", - молвила с улыбкой горделивой.
  
  
  И взмахнув крылами белыми над ним,
  
  
  Обернула камнем витязя немым.
  
  
  Спит Поток, застыл виденьем белоснежным,
  
  
  Над затоном, над мерцаньем вод прибрежным.
  
  
  В невеликом отдаленьи от него
  
  
  Лебедь Белая, и все кругом мертво.
  
  
  Но не мертвенно-мертво, а в смерти живо: -
  
  
  Веще спит она, и в сне навек красива.
  
  
  
   БОГ ПОСВИСТ
  
  
  Посвист, Посвист, с кем несешься,
  
  
  Споришь, сердишься, шумишь?
  
  
  Над осокою трясешься,
  
  
  Над иссохшей, чахлой вьешься,
  
  
  Шорох льешь в лесную тишь.
  
  
  Сук зацепишь, сук застонет,
  
  
  Можжевельник шелестит.
  
  
  Хлыст незримый листья гонит.
  
  
  Сумрак сосен свист хоронит.
  
  
  Свист бессмертен. Чу, свистит.
  
  
  В осень, в зиму, с снегом сивым,
  
  
  С снегом чистым вступит в спор.
  
  
  Летом, змей, грозится нивам:
  
  
  Колос, колос, будь спесивым, -
  
  
  Серп придет, и смят узор.
  
  
  Расшаталася застреха,
  
  
  Шепчет ветер, бьет, свистит.
  
  
  Там, в овраге, стонет эхо,
  
  
  Ближе, дальше, звуки смеха,
  
  
  Посвист, Посвист шелестит.
  
  
  
  
  ВОДЯНОЙ
  
  
   Если ночью над рекою
  
  
   Ты проходишь под Луной,
  
  
   Если, темный, над рекою
  
  
   Ты захвачен мглой ночной,
  
  
   Не советуйся с тоскою,
  
  
   Силен страшный Водяной.
  
  
   Он душистые растенья
  
  
   Возрастил на берегах,
  
  
   Он вложил в свои растенья
  
  
   Власть внушать пред жизнью страх,
  
  
   Цепко сеять опьяненье
  
  
   В затуманенных мечтах.
  
  
   Сам сидит весь голый в тине,
  
  
   В шапке, свитой из стеблей,
  
  
   В скользком иле, в вязкой тине,
  
  
   Манит странностью своей,
  
  
   Но замкни свой слух кручине,
  
  
   Тайный он советчик ей.
  
  
   С изумленьем ты заметишь,
  
  
   Что скользят твои шаги,
  
  
   Если это ты заметишь,
  
  
   Сам себе ты помоги,
  
  
   В топях помощи не встретишь,
  
  
   Здесь цветы и те враги.
  
  
   Прочь скорей от Водяного,
  
  
   Он удавит здесь в тиши,
  
  
   Не смотри на Водяного,
  
  
   И цветами не дыши,
  
  
   Если с ним промолвишь слово,
  
  
   Быстро вступишь в камыши.
  
  
   И захваченный рекою,
  
  
   И испорчен мглой ночной,
  
  
   Той болотистой рекою,
  
  
   Под ущербною Луной,
  
  
   Ты поймешь с иной тоскою,
  
  
   Как захватист Водяной.
  
  
  
  
  БОЛОТНЯНИК
  
  
   Страх детей и старых нянек,
  
  
   Ведьмам кажущий язык,
  
  
   Дух смешливый, болотняник,
  
  
   А иначе водовик.
  
  
   Если он кого встречает,
  
  
   Он как кочка предстает,
  
  
   Схватит за ногу, качает,
  
  
   Чуть замедлишь, кончен счет.
  
  
   Он лягушку не утопит,
  
  
   Любит кваканье трясин,
  
  
   Но под землю поторопит
  
  
   Тех, чье имя - Божий сын.
  
  
   Так тихонько, так без злобы
  
  
   Заберет и засосет: -
  
  
   Все - из матерней утробы,
  
  
   Каждый в Землю-мать пойдет.
  
  
   Что же медлить? Поскорее: -
  
  
   Меньше путь - короче грех.
  
  
   Встала кочка, зеленея,
  
  
   Чу, под кочкой сжатый смех.
  
  
   Чу, под кочкой чьи-то стоны,
  
  
   Стерся в топи чей-то лик.
  
  
   Болотняник, весь зеленый,
  
  
   Утешает: "Есть двойник!"
  
  
  
  
  ДОМОВОЙ
  
   Неуловимым виденьем, неотриуаемым взором,
  
   Он таится на плоскости стен,
  
   Ночью в хозяйских строениях бродит дозором,
  
   Тайностью веет и волю свевает,
  
   Умы забирает
  
   В домовитый свой плен,
  
   Сердцу внушает, что дома уютно,
  
   Что вот эти часы так приятно стучат,
  
   Что вне дома быть дурно, и прямо беспутно,
  
   Что отраден очаг, хоть и связан с ним чад.
  
   Расцвечает на старых обоях узоры,
  
   Еле слышно на них пошептав.
  
   За окном - там болота, там темные горы,
  
   Не ходи. И колдуют бесстрастные взоры,
  
   Так прозрачно глядят, как на птицу удав.
  
   Задержал уходящего. Томно так стало.
  
   Что отсюда идти? Всюду то же, одно.
  
   Да и с вешалки шапка куда-то упала.
  
   И в сенях так темно. И враждебностью смотрит окно.
  
   Посиди на печи. Полежи. Или в сердце все порох?
  
   Спи. Усни. Дышит жарко. Мерцает. И хочется спать.
  
   В мире брошены мы. Кто-то спит.
  
   Что-то есть. Чу, шуршит.
  
   Наползающий шорох.
  
   И невидимый кто-то к кому-то, кто зрим,
  
  
  
  
  подобрался, налег на кровать.
  
   Между стен развивается дымное зрелище духа.
  
   Что-то давит, - как будто мертвец, на минуту живой,
  
   Ухватился за горло живого, и шепчет так глухо
  
   О тяготах земных. Отойди, отойди, Домовой!
  
  
  
  СОЛНЦЕ, ВЕТЕР, И МОРОЗ
  
  
   Вот и мне узнать пришлось
  
  
   Солнце, Ветер, и Мороз.
  
  
   Шел дорогой я один,
  
  
   Вижу: Солнце, Божий сын.
  
  
   Вижу: Ветер, Божий брат,
  
  
   И Мороз, идущий в Ад.
  
  
   На дороге на одной
  
  
   Трое все передо мной.
  
  
   В пояс кланяюсь я им,
  
  
   Трем могучим мировым.
  
  
   Всем им поровну поклон,
  
  
   Ветру вдвое, люб мне он.
  
  
   Солнце в гневе на меня: -
  
  
   "Ну, узнаешь власть огня.
  
  
   Не захочешь и врагу.
  
  
   Я сожгу тебя, я жгу".
  
  
   Ветер молвил: - "Ничего.
  
  
   Солнце жжет, смирим его.
  
  
   В свежем духе жизнь моя.
  
  
   Вею, вею, вею я".
  
  
   "Солнце что!" - сказал Мороз,
  
  
   В белизне своих волос.
  
  
   Солнце слабо, силен лед.
  
  
   Пострашней со мною счет".
  
  
   Ветер молвил: "Ничего.
  
  
   Жесток лед, смягчим его.
  
  
   В вешнем духе жизнь моя.
  
  
   Вею, вею, вею я".
  
  
   Ветер Солнце укротил,
  
  
   Пламень - только осветил.
  
  
   Озарил, не сжег меня
  
  
   Ток блестящего огня.
  
  
   В Ветре кротким стал Мороз,
  
  
   Маем быть ему пришлось.
  
  
   Поворчал он, был он зол,
  
  
   И как яблоня расцвел.
  
  
   Ветер, Ветер, ты ведун,
  
  
   С юным стар ты, с старым юн.
  
  
   Колдовская - власть твоя,
  
  
   Веешь ты - и светел я.
  
  
   Ветер, Ветер, весь я твой,
  
  
   Вешний я теперь с тобой.
  
  
   Распознать мне довелось
  
  
   Солнце, Ветер, и Мороз.
  
  
  
  
  СКАЗКА РЕК
  
  
  
  Говорит нам старина,
  
  
  
  Раньше, в радостях игры,
  
  
  
  Днепр, Волга, и Двина
  
  
  
  Были брат и две сестры.
  
  
  
  Беден был отец у них,
  
  
  
  Чуть родив, скончалась мать,
  
  
  
  Дом был пуст, и дом был тих,
  
  
  
  Вот, отправились гулять.
  
  
  
  Побродила их мечта,
  
  
  
  Походила далеко,
  
  
  
  Все хотят найти места,
  
  
  
  Чтоб разлиться широко.
  
  
  
  Как-то раз среди болот
  
  
  
  Ночевать они легли,
  
  
  
  Брат уснул, во сне поет,
  
  
  
  Сестры встали, потекли.
  
  
  
  Сестры были похитрей,
  
  
  
  И как длилась темнота,
  
  
  
  Взяли в хитрости своей
  
  
  
  Все отлогие места.
  
  
  
  Брат проснулся поутру,
  
  
  
  Серебрится ранний свет,
  
  
  
  Кликнул старшую сестру,
  
  
  
  Кликнул младшую, их нет.
  
  
  
  Рассердился, дрогнул брат,
  
  
  
  Шумный ток - как бег врага,
  
  
  
  Струи пенные кипят,
  
  
  
  Рвут крутые берега.
  
  
  
  В буераки мечут гул
  
  
  
  Силой гневностей своих,
  
  
  
  Вот и Море, он вздохнул,
  
  
  
  Он ровней пошел, утих.
  
  
  
  В это время две сестры
  
  
  

Другие авторы
  • Сно Евгений Эдуардович
  • Лебон Гюстав
  • Диль Шарль Мишель
  • Койленский Иван Степанович
  • Алмазов Борис Николаевич
  • Багрицкий Эдуард Георгиевич
  • Радлов Эрнест Львович
  • Дмитриева Валентина Иововна
  • Клейнмихель Мария Эдуардовна
  • Басаргин Николай Васильевич
  • Другие произведения
  • Кузьмина-Караваева Елизавета Юрьевна - Жатва духа. Выпуск 1
  • Лесков Николай Семенович - Печерские антики
  • Бенедиктов Владимир Григорьевич - Переводы
  • Одоевский Владимир Федорович - Орлахская крестьянка
  • Серафимович Александр Серафимович - Две смерти
  • Воровский Вацлав Вацлавович - На верном пути
  • Тихомиров Павел Васильевич - Новый курс по истории древней философии
  • Лажечников Иван Иванович - Благой Д. Д. Первый исторический роман Лажечникова
  • Раевский Николай Алексеевич - Тысяча девятьсот восемнадцатый год
  • Островский Александр Николаевич - Воевода (Сон на Волге)
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
    Просмотров: 301 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа