Главная » Книги

Бальмонт Константин Дмитриевич - В раздвинутой дали

Бальмонт Константин Дмитриевич - В раздвинутой дали


1 2

  
  
  
  К. Бальмонт
  
  
  
   В раздвинутой дали
  
  
  
   Поэма о России
  
  
  
  
   1929 --------------------------------------
  Бальмонт К. Д. Избранное. Стихотворения. Переводы. Статьи
  М., "Художественная литература", 1980
  OCR Бычков М. Н. mailto:bmn@lib.ru --------------------------------------
  
  
  
  
  Содержание
  Уйти туда
  Хочу
  Надпись на коре платана
  Здесь и там
  Я русский
  Тринадцать
  Одной
  Осень
  Мать
  Отец
  Я
  Судьба
  Летучий дождь
  В звездной сказке
  
  
  
  
  УЙТИ ТУДА
  
  
   Уйти туда, где бьются струи,
  
  
  
  В знакомый брег,
  
  
   Где знал впервые поцелуи
  
  
  
  И первый снег.
  
  
   Где в первый раз взошел подснежник
  
  
  
  На крутоем,
  
  
   Где, под ногой хрустя, валежник
  
  
  
  Пропел стихом.
  
  
   Где звук жужжанья первой мухи
  
  
  
  В конце зимы,
  
  
   Как луч в дивующемся слухе,
  
  
  
  Разъял все тьмы.
  
  
   Где ярким сном былинной были
  
  
  
  Нам громы вдруг
  
  
   Молниеносно тучу взрыли,
  
  
  
  Как черный луг.
  
  
   Из тучевого луга книзу,
  
  
  
  Решив: "Пора!",
  
  
   Метнули злата в божью ризу
  
  
  
  И серебра.
  
  
   Уйти - уйти - уйти - в забвенье.
  
  
  
  В тот вспев святой,
  
  
   Уйти туда - хоть на мгновенье,
  
  
  
  Хотя мечтой.
  
  
  
  
   ХОЧУ
  
  
  
  Хочу густого духа
  
  
  
   Сосны, берез и елей.
  
  
  
  Хочу, чтоб пели глухо
  
  
  
   Взвывания метелей.
  
  
  
  Пастух пространств небесных,
  
  
  
   О ветер далей русских,
  
  
  
  Как здесь устал я в тесных
  
  
  
   Чертах запашек узких.
  
  
  
  Давно душа устала
  
  
  
   Не видеть, как цветками
  
  
  
  Дрема владеет ало
  
  
  
   Безмерными лугами.
  
  
  
  Пойти по косогору,
  
  
  
   Рекою многоводной,
  
  
  
  Молиться водам, бору,
  
  
  
   Земле, ни с чем не сходной.
  
  
  
  Узнай все страны в мире,
  
  
  
   Измерь пути морские,
  
  
  
  Но нет вольней и шире,
  
  
  
   Но нет нежней - России.
  
  
  
  Все славы - мне погудки.
  
  
  
   В них душно мне и вязко.
  
  
  
  Родные незабудки -
  
  
  
   Единственная сказка.
  
  
  
  Ребячьи мне игрушки -
  
  
  
   Красоты, что не наши.
  
  
  
  Напев родной кукушки -
  
  
  
   Вино бездонной чаши.
  
  
  
  Уютной, ветхой няни
  
  
  
   Поет жужжанье прялки.
  
  
  
  Цветут в лесном тумане
  
  
  
   Ночные нам фиалки.
  
  
  
  От севера до юга,
  
  
  
   С востока до заката -
  
  
  
  Икона пашни, луга,
  
  
  
   Церковность аромата.
  
  
  
  Пасхальной ночи верба -
  
  
  
   Раскрывшаяся тайна,
  
  
  
  Восстанье из ущерба
  
  
  
   Для жизни, что бескрайна.
  
  
  
  Лишь тот, кто знал морозы
  
  
  
   И вьюжное круженье,
  
  
  
  Войдет в такие грозы,
  
  
  
   Где громы - откровенье.
  
  
  
  Лишь нами - нами - нами
  
  
  
   Постигнуто в пустыне,
  
  
  
  Как петь колоколами
  
  
  
   От века и доныне.
  
  
  
  Кто жаждет благолепий,
  
  
  
   В чьем сердце звучны хоры,
  
  
  
  Тому - от бога - степи,
  
  
  
   Ему - леса и горы.
  
  
  
  Хочу моей долины
  
  
  
   И волей сердца знаю,
  
  
  
  Что путь мой соколиный -
  
  
  
   К Единственному Краю.
  
  
  
  НАДПИСЬ НА КОРЕ ПЛАТАНА
  
  
   Платан, закатный брат чинара,
  
  
   Что ведал всполох наших дней,
  
  
   Когда была полнее чара
  
  
   И кахетинское пьяней.
  
  
  
  Ты в Капбретоне знаменито
  
  
  
  Простер шатром свою листву.
  
  
  
  Но помню дальнего джигита
  
  
  
  И мыслью о моем живу.
  
  
   Мое - кинжал, копье и пушки,
  
  
   Набег, где пленник мой - Шамиль,
  
  
   И на Кавказе - юный Пушкин,
  
  
   Чей каждый возглас - наша быль.
  
  
  
  Мое - над Пятигорском тучи
  
  
  
  И котловина диких гор,
  
  
  
  Певучий Лермонтов над кручей,
  
  
  
  Поэта - с небом разговор.
  
  
   Мое - средь сумрачных ущелий,
  
  
   Гость солнца в Грузии, я - сам,
  
  
   Моя любовь, Тамар Канчели,
  
  
   Чье имя отдаю векам.
  
  
  
  Мое - от моря и до моря
  
  
  
  Луга, поля, и лес, и степь,
  
  
  
  И в перезвоне, в переборе,
  
  
  
  Та молвь, где в каждом звуке лень.
  
  
   О, русский колокол и вече,
  
  
   Сквозь бронзу серебра полет!
  
  
   В пустыне я - лишь всклик предтечи,
  
  
   Но божий сын к тебе идет.
  
  
  
   ЗДЕСЬ И ТАМ
  
  
  Здесь гулкий Париж и повторны погудки,
  
  
  Хотя и на новый, но ведомый лад.
  
  
   А там на черте бочагов - незабудки,
  
  
   И в чаще - давнишний алкаемый клад.
  
  
  Здесь вихри и рокоты слова и славы,
  
  
  Но душами правит летучая мышь.
  
  
   Там в пряном цветенье болотные травы,
  
  
   Безбрежное поле, бездонная тишь.
  
  
  Здесь в близком и в точном - расчисленный разум,
  
  
  Чуть глянут провалы, он шепчет: "Засыпь".
  
  
   Там стебли дурмана с их ядом и сглазом,
  
  
   И стонет в болотах зловещая выпь.
  
  
  Здесь вежливо холодны к бесу и к богу,
  
  
  И путь по земным направляют звездам.
  
  
   Молю тебя, вышний, построй мне дорогу,
  
  
   Чтоб быть мне хоть мертвым в желаемом там.
  
  
  
  
  Я РУССКИЙ
  
  
   Я русский, я русый, я рыжий.
  
  
   Под солнцем рожден и возрос.
  
  
   Не ночью. Не веришь? Гляди же
  
  
   В волну золотистых волос.
  
  
   Я русский, я рыжий, я русый.
  
  
   От моря до моря ходил.
  
  
   Низал я янтарные бусы,
  
  
   Я звенья ковал для кадил.
  
  
   Я рыжий, я русый, я русский.
  
  
   Я знаю и мудрость и бред.
  
  
   Иду я - тропинкою узкой,
  
  
   Приду - как широкий рассвет.
  
  
  
  
  ТРИНАДЦАТЬ
  
  
  
  
  
  
   Леониду Тульпе
  
  
   В тайге, где дико все и хмуро,
  
  
   Я видел раз на утре дней,
  
  
   Над быстрым зеркалом Амура,
  
  
   Тринадцать белых лебедей.
  
  
   О нет, их не тринадцать было,
  
  
   Их было ровно двадцать шесть.
  
  
   Когда небесная есть сила,
  
  
   И зеркало земное есть.
  
  
   Все первого сопровождая
  
  
   И соблюдая свой черед,
  
  
   Свершала дружная их стая
  
  
   Свой торжествующий полет.
  
  
   Тринадцать цепью белокрылой
  
  
   Летело в синей вышине,
  
  
   Тринадцать белокрылых плыло
  
  
   На сребровлажной быстрине.
  
  
   Так два стремленья в крае диком
  
  
   Умчалось с кликом в даль и ширь,
  
  
   А солнце в пламени великом
  
  
   Озолотило всю Сибирь...
  
  
   Теперь, когда навек окончен
  
  
   Мой жизненный июльский зной,
  
  
   Я четко знаю, как утончен
  
  
   Летящих душ полет двойной.
  
  
  
  
  ОДНОЙ
  
  
   Чую, сердце так много любило,
  
  
   Это сердце терзалось так много,
  
  
   Что и в нем умаляется сила
  
  
   И не знаю, дойду ли до бога.
  
  
  
  Мне одно с полнотой не безвестно,
  
  
  
  Что до Черного нет мне дороги,
  
  
  
  Мне и в юности было с ним тесно,
  
  
  
  И в степях размышлял я о боге.
  
  
   Гайдамак необузданной мысли,
  
  
   Я метался по дикому полю.
  
  
   И в лазури лампады повисли,
  
  
   В безрассудную глянули долю.
  
  
  
  До какой бы ни мчался я грани
  
  
  
  И в какое б ни ринулся место,
  
  
  
  Мне Звезда засвечалась в тумане,
  
  
  
  Весь я помнил, что видит Невеста.
  
  
   Отшумели, как в сказке, погони,
  
  
   Больше нет мне вспененного бега.
  
  
   Где мои распаленные кони?
  
  
   У какого далекого брега?
  
  
  
  По желанным пройду ли я странам?
  
  
  
  Под пророческим буду ли древом?
  
  
  
  По моим задремавшим курганам
  
  
  
  Только ветер летает с напевом,
  
  
   И вращенье созвездий небесных
  
  
   Подтверждает с небесного ската,
  
  
   Что в скитаньях моих повсеместных
  
  
   Лишь к Одной я желаю возврата.
  
  
  
  
  ОСЕНЬ
  
  
   Я кликнул в поле. Глухое поле
  
  
   Перекликалось со мной на воле.
  
  
   А в выси мчались, своей долиной,
  
  
   Полет гусиный и журавлиный.
  
  
   Там кто-то сильный, ударя в бубны,
  
  
   Раскинул свисты и голос трубный.
  
  
   И кто-то светлый раздвинул тучи,
  
  
   Чтоб треугольник принять летучий,
  
  
   Кричали птицы к своим пустыням,
  
  
   Прощаясь с летом, серея в синем.
  
  
   А я остался в осенней доле,
  
  
   На сжатом, смятом, бесплодном поле.
  
  
  
  
   МАТЬ
  
  
   Птицебыстрая, как я,
  
  
  
  И еще быстрее.
  
  
   В ней был вспевный звон ручья
  
  
  
  И всегда затея.
  
  
   Чуть ушла в расцветный сад,
  
  
  
  С нею я, ребенок,
  
  
   Вот уж в дом пришла назад,
  
  
  
  Целый дом ей звонок.
  
  
   Утром, чуть в лугах светло,
  
  
  
  Мне еще так спится,
  
  
   А она, вскочив в седло,
  
  
  
  На коне умчится.
  
  
   Бродят светы по заре,
  
  
  
  Чада ночи древней.
  
  
   Топот брызнул на дворе,
  
  
  
  Он уж за деревней.
  
  
   Сонной грезой счастье длю,
  
  
  
  Чуть дрожат ресницы.
  
  
   "Ах, как маму я люблю,
  
  
  
  Сад наш - сад жар-птицы!"
  
  
   Долгий, краткий ли тот срок,
  
  
  
  Сны всегда - обновы,
  
  
   А к крыльцу уж - цок-цок-цок,
  
  
  
  Скок и цок подковы.
  
  
   Вся разметана, свежа,
  
  
  
  Все в ней - воскресенье.
  
  
   Разве только у стрижа
  
  
  
  Столько нетерпенья.
  
  
   "Ты куда же в эту рань,
  
  
  
  Мама, уезжала?"
  
  
   В губы чмок - и мне, как дань,
  
  
  
  Ландышей немало.
  
  
   "Ну, скорее день встречай",
  
  
  
  Я бегу веселый.
  
  
   Как хорош душистый чай,
  
  
  
  На сирени пчелы.
  
  
   Мать веселия полна,
  
  
  
  Шутками прекрасна.
  
  
   С ней всегда была весна
  
  
  
  Для зимы опасна.
  
  
   Только вздумаешь взгрустнуть, -
  
  
  
  У нее лекарство:
  
  
   Мысль послать в лучистый путь,
  
  
  
  В радостное царство.
  
  
   "Ты чего там приуныл?
  
  
  
  Морщить лоб свой рано".
  
  
   И смеется, смех тот мил,
  
  
  
  Плещет фортепьяно.
  
  
   Знал я в ранних тех мечтах,
  
  
  
  Как без слов любовен
  
  
   Храмовой ручьистый Бах,
  
  
  
  Вещий дуб Бетховен,
  
  
   Как возносит в высоту,
  
  
  
  Уводя из плена,
  
  
   Шуман, нежащий мечту,
  
  
  
  Лунный взлет Шопена.
  
  
   Как пленительно тонуть
  
  
  
  В Моцарте и Глюке.
  
  
   И обнять кого-нибудь
  
  
  
  Странно жаждут руки.
  
  
   Как в родную старину
  
  
  
  Мчит певучий Глинка.
  
  
   С ними к творческому сну
  
  
  
  Льну и я, былинка.
  
  
   Сладко в память заглянуть,
  
  
  
  В глубь такой криницы,
  
  
   Где подводный виден путь
  
  
  
 

Категория: Книги | Добавил: Armush (30.11.2012)
Просмотров: 467 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа