Главная » Книги

Житков Борис Степанович - Над водой

Житков Борис Степанович - Над водой


RE>

    Борис Степанович Житков. Над водой

  -----------------------------------
  Книга: Б.Житков. "Джарылгач". Рассказы и повести
  Издательство "Детская литература", Ленинград, 1980
  OCR & SpellCheck: Zmiy (zmiy@inbox.ru), 9 июня 2002 года
  -----------------------------------
  - Я так мечтала полететь к облакам, а теперь боюсь, боюсь! - говорила дама, которую подсаживал в каюту аэроплана толстый мужчина в дорожном пальто.
  - Теперь - как по железной дороге, - утешал ее толстяк, - даже лучше: никаких стрелочников, столкновений, снежных заносов. - За ними неторопливо протискивался военный с пакетами, с толстым портфелем и с револьвером поверх шинели.
  Долговязый мрачный пассажир с сердитым подозрительным видом осматривал аппарат со всех сторон, ничего не понимал, но думал, что все же надежнее, если самому посмотреть.
  Он подошел к пилоту, который возился у рулей, и спросил сухим голосом:
  - А скажите, в воздухе бывают бури? И эти ямы воздушные? Ведь ночью их не видать?
  Пилот улыбнулся.
  - Да и днем их не видно.
  - А если провалимся, то?..
  - Ну пролетим вниз немного, не беда, - мы высоко полетим.
  - Ах, очень высоко? - вмешался молодой человек в синей кепке, тоже пассажир. - Это очень приятно! - сказал он храбро. Хотел улыбнуться, но вышло кисло. Долговязый злобно взглянул на него и ушел в каюту, где и уселся рядом с толстяком.
  - Э-эй, обормоты! Не разливай бензина! - крикнул пилот мальчишкам, которые наполняли из жестянок бензинные баки.
  - Ладно, черт! - сказал один из них и ловко вынул из отверстия бака сетчатый стакан, через который лился и фильтровался от сора бензин.
  - Теперя ходче пойдет. Чего зря-то мерзнуть! А засорится мотор - так тебе, дьяволу, и надо, лайся больше! Сам обормотина! - вполголоса ворчал мальчишка.
  Наконец все было готово, все десять пассажиров сидели по местам. Пора лететь. Механик еще раз посмотрел, все ли исправно.
  - А что ж, меня-то возьмешь? - спросил механика ученик Федорчук.
  - Нет, ты тут подлетывай. В большой рейс тебя не рука брать. Лучше набрать чего-нибудь, повезти продать пуда четыре.
  - Так ведь какое тут ученье! Взяли бы - пригодился б, может быть.
  - Какая от тебя польза, одно слово - балласт, - отрезал механик.
  Но пилоту стало жаль Федорчука.
  - Я все равно никакой спекуляции везти не дам, чего там! Пусть учится. Одевайся - полетишь!
  Федорчук бегом пустился в ангар одеваться.
  Снялись.
  Аппарат набирал высоты, выше и выше, шел к снежным облакам, которые до горизонта обволокли небо плотным куполом. Там, выше этих облаков, - яркое, яркое солнце, а внизу ослепительно белая пустыня - те же облака сверху.
  Два мотора вертели два винта. За их треском трудно было слушать друг друга пассажирам, которые сидели в каюте аппарата. Они переписывались на клочках бумаги. Некоторые, не отрываясь, глядели в окна, другие, наоборот, старались смотреть в пол, чтобы как-нибудь не увидать, на какой они высоте, и не испугаться, но они чувствовали, что под ними, и от этого не могли ни о чем больше думать. Дама достала книжку и, не отрываясь, в нее смотрела, но ничего не понимала.
  - А мы все поднимаемся, - написал на бумажке веселый толстый пассажир, смотревший в окно, своему обалдевшему соседу.
  Тот прочел, махнул раздраженно рукой, натянул еще глубже свою шляпу и ниже наклонился к полу. Толстый пассажир достал из саквояжа бутерброды и принялся спокойно есть.
  А впереди у управления сидели пилот, механик и ученик. Все были тепло одеты, в кожаных шлемах. Механик знаками показывал ученику на приборы: на альтиметр, который показывал высоту, на манометры, показывавшие давление масла и бензина. Ученик следил за его жестами и писал у себя в книжечке вопросы корявыми буквами - руки были в огромных теплых перчатках. Альтиметр показывал 800 метров и шел вверх. Уже близко облака.
  - А как в облаках? - писал Федорчук.
  - Чепуха, увидишь, - ответил механик.
  Ученик не спешил бояться, хоть никогда в облаках не был. Грешным делом, он все-таки подумывал, что непременно должно выйти что-нибудь вроде столкновения. Впереди было совсем туманно, но через минуту аппарат попал в полосу снега, который, казалось, летел не сверху, а прямо навстречу.
  Снег залепил окно впереди пилота - внизу ничего не было видно. Пилот правил по компасу, но все так же забирал выше и выше. Стало темнее.
  Механик написал Федорчуку:
  - Мы в облаках.
  Вокруг них был густой туман и стало темно, как в сумерки. Да и поздно было - оставалось полчаса до заката.
  Но вот стало светлеть, еще и еще, и яркое солнце совсем на горизонте весело засверкало на залепленных снегом стеклах. Даже пассажиры, что смотрели в пол, приободрились и ожили. Сильный ветер от хода аппарата сдул налипший на стекла снег, и стало видно яркую пелену внизу до самого горизонта, как будто над бесконечной снежной равниной несся аппарат.
  Пилот смотрел по часам и высчитывал в уме, где они сейчас должны были быть. Солнце зашло. Механик включил свет, и оттого в каюте у пассажиров стало уютней. Все привыкли к равномерному реву моторов и свисту ветра. В каюте было тепло, и можно было забыть, что под аппаратом полторы версты пустого пространства, что если упасть, то ворон костей не соберет, что жизнь всех - в искусстве пилота и исправной работе моторов. Многие совсем развеселились, а толстый пассажир посылал всем смешные записки.
  Вдруг в рев моторов ворвались какие-то перебои. Пассажиры беспокойно переглянулись. Долговязый побледнел и в первый раз взглянул в окно: оттуда на него глянула пустая темнота, только отражение лампочки тряслось в стекле.
  Но перебои прекратились, и опять по-прежнему ровным воем ревели моторы.
  - Не пугайтесь, - писал толстяк, - если и станут моторы, мы спланируем.
  - В море, - приписал долговязый и передал записку обратно.
  Действительно, аппарат летел теперь над морем. Механик напряженно слушал рев моторов, как доктор слушает сердце больного. Он понял, что был пропуск, что, вероятно, засорился карбюратор - через него попадает бензин в мотор, а что теперь пронесло; но уже знал, что бензин не чист, и боялся, что засорится карбюратор - и станет мотор.
  Федорчук спросил, в чем дело. Но механик отмахнулся и, не отвечая, продолжал напряженно прислушиваться. Ученик старался сам догадаться, отчего это поперхнулся мотор. Тысяча причин: магнето, свечи, клапана - и какой мотор, правый или левый? В каждом моторе, опять же, два карбюратора. Федорчуку тоже приходило в голову, не засорилось ли.
  "Ну, подумал Федорчук, будем планировать и чиниться в воздухе".
  Но ему было удивительно, почему так перепугался этот знающий механик. Такой он трус или, в самом деле, что-нибудь серьезное, чего в полете не исправить, а он, новичок, не понимает?
  Но тут рев моторов стал вдвое слабее. Пилот повернул руль и выключил левый мотор. Федорчук понял, что правый стал сам.
  Механик побледнел и стал качать ручной помпой воздух в бензинный бак. Федорчук сообразил, что он хочет напором бензина прочистить засорившийся карбюратор, он знал уже, что это ни к чему. Пилот кричал на ухо механику, чтобы тот шел на крыло наладить остановившийся мотор.
  Альтиметр показывал 1900 метров.
  А в каюте встревоженные пассажиры глядели друг другу в испуганные лица, и даже толстяк писал не совсем четко: рука его тряслась немного.
  - Мы планируем, сейчас исправят мотор, и мы полетим.
  Но мысленно все прибавляли: вниз головой в море.
  Пассажиры не знали, на какой они высоте.
  Все боялись моря внизу, и в то же время их пугала высота.
  Долговязый пассажир вдруг сорвался с места и бросился к дверям каюты; он дергал ручку, как будто хотел вырваться из горящего дома. Но дверь была заперта снаружи. Дама выпустила из рук книжку, дико, пронзительно закричала. Все вздрогнули, вскочили с мест и стали бесцельно метаться.
  Толстяк повторял, не понимая своих слов:
  - Я скажу, чтобы летели, сейчас скажу!..
  Дама повернулась к окну и вдруг мелко и слабо забарабанила кулачками по стеклу, но сейчас же упала без чувств поперек каюты.
  Военный, бледный как полотно, стоял и глядел в черное окно остановившимися глазами. Колени его тряслись, он еле стоял на ногах, но не мог отвести глаз. Молодой человек в синей кепке закрыл лицо руками, как будто у него болели зубы. В переднем углу пожилой пассажир мотал болезненно головой и вскрикивал: "Га-га-га". В такт этому крику все сильнее дергалась ручка двери, и больше раскачивался молодой человек. "Га-га-га" перешло в исступленный рев, и вдруг все пассажиры завыли, застонали раздирающим хором.
  А механик все возился, все подкачивал помпу, стукал пальцем по стеклу манометра. Пилот толкнул его локтем и строго кивнул головой в сторону выхода на крыло. Механик сунулся, но сейчас же вернулся - он стал рыться в ящике с инструментами, а они лежали в своих гнездах, в строгом порядке. Хватал один ключ, бросал, мотал головой, что-то шептал и снова рылся. Федорчук теперь ясно видел, что механик струсил и ни за что уж не выйдет на крыло. Пилот раздраженно толкнул механика кулаком в шлем и ткнул пальцем на альтиметр: он показывал 650.
  Шестьсот пятьдесят метров до моря.
  Механик утвердительно закивал головой и еще быстрее стал перебирать инструменты. Пилот крикнул:
  - Возьми руль!
  Хотел встать и сам пойти к мотору. Но механик испуганно замахал руками и откинулся на спинку сиденья.
  Федорчук вскочил.
  - Давай ключ! - крикнул он механику. Тот дрожащей рукой сунул ему в руку маленький гаечный ключик. Федорчук вышел на крыло.
  Резкий пронизывающий ветер нес холодный туман, - он скользкой корой намерзал на крыльях, на стойках, на проволочных тягах.
  - К мотору!
  Рискуя каждую секунду слететь вниз, добрался Федорчук до мотора. Теплый еще.
  Федорчук слышал вой из пассажирской каюты и нащупывал на карбюраторе нужную гайку.
  - Вот она!
  Скользко стоять, ветер ревет и толкает с крыла.
  Вот гайка поддалась.
  Идет дело!
  Спешит Федорчук, и уж слышно, как ревет внизу море. Еще минута, другая - и аппарат со всеми людьми потонет в мерзлой воде.
  - Готово!
  Теперь гайку на место! Замерзли пальцы, не попадает на резьбу проклятая гайка. Сейчас, сейчас на месте, теперь немного еще притянуть.
  - Есть! - заорал Федорчук во всю силу своих легких.
  Включили электрический пуск, и заревели моторы. В каюте все сразу стихли и опустились, где кто был: на пол, на диваны, друг на друга. Толстяк первый пришел в себя и стал подымать бесчувственную даму.
  А Федорчук смело лез по крылу назад к управлению. У него весело было на сердце. Порывы штормового ветра бросали аппарат. Федорчук взялся за ручку дверцы, но соскользнула нога с обледенелого крыла, ручка выскользнула из рук, и Федорчук сорвался в темную пустоту.
  Через минуту пилот злобно взглянул на механика. Тот, бледный, все еще перебирал инструменты в ящике. Оба понимали, почему нет Федорчука.

Другие авторы
  • Суханов Михаил Дмитриевич
  • Кони Анатолий Федорович
  • Лачинова Прасковья Александровна
  • Буданцев Сергей Федорович
  • Тимковский Николай Иванович
  • Татищев Василий Никитич
  • Анордист Н.
  • Честертон Гилберт Кийт
  • Путята Николай Васильевич
  • Герцо-Виноградский Семен Титович
  • Другие произведения
  • Жулев Гавриил Николаевич - Приключение с русской драмой "Сарданапал-расточитель"
  • Комаровский Василий Алексеевич - Бодлер. Путешествие
  • Амосов Антон Александрович - Амосов А. А.: биографическая справка
  • Дашкова Екатерина Романовна - Письмо П. С. Потемкину
  • Брянчанинов Анатолий Александрович - Сказка об Иване Быковиче
  • Шекспир Вильям - Сон в летнюю ночь
  • Раевский Владимир Федосеевич - Стихотворения
  • Купер Джеймс Фенимор - Джеймс Фенимор Купер: биографическая справка
  • Житков Борис Степанович - Погибель
  • Ларенко П. Н. - Страдные дни Порт-Артура. (Часть Ii)
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
    Просмотров: 423 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа