Главная » Книги

Вельтман Александр Фомич - Костештские скалы

Вельтман Александр Фомич - Костештские скалы



А. Ф. Вельтман

  

Костештские скалы

  

РАССКАЗ

  
  
   А. Ф. Вельтман. Странник
   Издание подготовил Ю. М. Акутин
   Серия "Литературные памятники"
   М., "Наука", 1978
  
   В тысяча восемьсот таком-то году один юный "офицер-ди-императ" {Так называли молдаване офицеров свиты его императорского величества по квартирмейстерской части, производивших съемку земель Бессарабских (прим. автора).} сидел в белой, раскрашенной вавилонами снаружи и внутри "касе" селения Каменки; сидел в сонливом, а может быть, и грустном положении, склонив голову на перекрещенные руки на столе.
   - Боер дорми! Боярин спит? - спросила хорошенькая, миленькая Ленкуца, дочь хозяйская, входя в комнату с букетом цветов в руках.
   Юный офицер, которого мы назовем хоть Световым, молчал.
   - Яка, флоаре! Посмотри-ка, вот цветы! - сказала Ленкуца нежно.
   - Эй, кто тут есть! Скоро ли лошади? - вскричал юный "офицер-ди-императ", подняв голову.
   Взор его был мрачен.
   - Я давно сказал Афанасьеву, чтоб запрягал, - отвечал, притворив, двери, денщик.
   Офицер опять склонил голову на руки.
   - Ты сердишься? - сказала Ленкуца печальным голосом.
   - А тебе что за дело? - сказал Светов, приподняв голову.
   Взоры его блеснули, как у победителя.
   - Как что за дело? - отвечала Ленкуца.
   - Так ты любишь меня, Ленкуца?
   - Нет.
   - Как нет?
   - Я и хотела бы, да не могу тебя любить...
   - Отчего, Ленкуца? Скажи, драгуца моя.
   - Оттого, что ты любишь другую.
   - Это кто тебе сказал?
   - Я сама знаю. Ты только в будни говоришь, что любишь мепя, а сам всякой праздник уезжаешь бог знает куда.
   - Что ж такое?
   - Как что? Кто любит, тот праздники проводит с теми, кого любит... Вот и сегодня едешь...
   - Я езжу к товарищам.
   - И, полно! что ты нашел у товарищей?
   - Уверяю тебя, Ленкуца.
   - Если ты любишь меня, так не поедешь.
   - Мне должно ехать.
   - Так поезжай! - сказала Ленкуца, вырвав свою руку из рук Светова, и быстро выходя из комнаты.
   Казалось бы, что одно только образование может дать природной красоте очаровательную приятность, голосу сладость, взорам томность, движениям непринужденность, стану статность, а сердцу нежную любовь; но это все было в Ленкуце, дочери "мазила", или молдаванского однодворца. Денкуца скромно удалялась от юношеских преследований Светова; он был в отчаянии. В первый еще раз она высказала ему неожиданно свою любовь, но он не мог исполнить ее требований остаться дома. Для свода съемок он должен был съехаться с товарищами, и эти съезды обыкновенно бывали по праздничным дням.
   Колокольчик зазвенел, четверка быстрых коней, запряженная в маленькую каруцу, украшенную резьбой, подъехала к хате.
   - Ах, какая скука! - вскричал Светов.
   - Готово, ваше благородие, - сказал вошедший пионер1. - Кому прикажете с собой ехать? Молдавану или мне?
   - Ты поедешь.
   Светов накинул на себя плащ и хотел уже садиться в каруцу, как вдруг с горы несется во весь опор четверка и прямо поворотила на двенадцатисаженную веху, которая возвышалась над палацом Светова и на вершине которой был воткнут соломенный "ивашка-белая-рубашка". Правил конями кто-то в широких шароварах, в белой куртке и в белой фуражке, правил стоя, как Аполлон конями солнца, и свистел, как Соловей-разбойник.
   - Это наши, ваше благородие, - сказал Афанасьев, лейб-возница Светова, радостно смотря на полет коней.
   - Кто ж это так отчаянно правит?
   Не успел Светов произнести этих слов, кони как вкопанные, в пене и в паре, остановились подле хаты. Лихой кучер бросил к черту вожжи, соскочил с каруцы.
   - Лезвик! - вскричал Светов.
   - Каков у нас кучер? - крикнули сидевшие в каруце, которых под пылью нельзя было узнать в лицо.
   - Лугин и Фантанов! Вы под пылью, как мертвецы в саванах. Ай, Лезвик, чудо! Я думал, что вас под гору несут лошади... прямо с крутизны к черту.
   - Как бы не так! - сказал Лезвик. - Уж мы и править не умеем!
   - Не с большим в три четверти часа двадцать верст.
   - Как бы не двадцать!
   - Ну, теперь пошел Лезвик спорить.
   - Да разумеется: двадцать одна и триста сажен. Да и где ж три четверти часа?.. Мы выехали половина десятого...
   - После поспорим, Лезвик; а теперь позавтракать да и в Костешти. А у тебя уж, Светов, и лошади готовы? Прикажи и нам дать свежих лошадей.
   - Да мы трое усядемся на твоей каруце, а Лезвик опять будет править. Вместе веселее.
   - Так уж лучше знаете ли что? Я велю запречь воловью каруцу: засядем в нее и будем играть дорогой в бостон.
   - Браво! Славная выдумка! Приказывай!
   - Эй, Афанасьев, ступай распорядись, чтоб сейчас же была воловья каруца, запряженная двенадцатью рысистыми волами. Каруцу обтянуть и покрыть сверху коврами, накласть в нее подушек и разостлать на них мой большой ковер.
   Не успел денщик Светова поджарить куриных котлет, как послышался скрып каруцы, крики и хлопанье бичами.
   - Как прикажете, ваше благородие, я не умею править волами, - сказал вошедший Афанасьев.
   - А ты не знаешь службы? Что прикажут, то и должен уметь.
   - Уж, конечно, ваше благородие, наше подчиненное дело.
   - То-то же! Поставить в каруцу складной стол и четыре складных стула... Да в погонщики волов двух верховых.
   Покуда завтрак кончился, все уже готово.
   Около каруцы собралась вся громада {мир сельский (прим. автора).} села; все заботливо, как будто делали важное дело, помогали Афанасьеву укладывать и устанавливать в воловьей каруце, которая стояла, как дом на колесах: в ширину сажень, в длину две; колеса два аршина в диаметре, а ничем не смазанные буковые оси в палец толщины. Вообще молдавские воловьи каруцы бывают без обшивки; бока их составляют параболу, рогами вверх и на подставках.
   - Это что за кавалерия, вооруженная бичами?
   - Я приказал двух погонщиков, а их наехал целый взвод, - отвечал Афанасьев.
   - Ной мержем ку боерь! Мы поедем с боярином! - сказали вершники молдаване, которых набралось человек десять.
   - Только двух нужно! - сказал Светов.
   - Лас, боерь... лас! Оставь их, боярин, оставь! - сказал ватаман, кланяясь.
   - Пусть их едут. Хайд! Мимо Ста-Могил!
   - Садимся!
   Товарищи засели в каруцу, покрытую сверху и завешенную по сторонам коврами. Афанасьев хлопнул хворостиной по волам; вершники крикнули "хайд!" и хлопнули залп бичами.
   - Буна друм, боерь! Доброго пути боярину!- крикнула вся громада, сняв кушмы и провожая каруцу, которая со скрыпом потянулась из селения.
   - Хэ! маре драку костра боерь, тота каса ла рота пус! Хэ, большой черт наш боярин, целый дом поставил на колеса!
   По неровной дороге, берегом реки Каменки и в гору, волам дозволялось идти обычным своим шагом. Светов, Лугин, Фантанов и Лезвик играли спокойно в бостон; но едва волы выбрались на отлогий скат к реке Пруту, верховые молдаване гикнули, хлопнули бичами по ребрам волов, и - волы поскакали, складной стол прыгнул с ножек, карты полетели, один из бостонистов опрокинулся на подушки, крича "восемь в сюрах"2.
   - Проклятые! расстроили игру!
   - Какая же игра, господа, на почтовых волах! Пошел!
   - Хайд! - повторили в десять голосов лихие "калараши" {вооруженные всадники (молд.).}, свистнув и хлопнув по ребрам волов арапниками.
   Выпучив глаза и подняв хвосты, волы скакали; каруца, не уступавшая величиной вагону железной дороги, мчалась быстрее паровоза; верховые молдаване как сумасшедшие скакали по сторонам с криками и хлопаньем. Лезвик, не утерпев, выскочил на передок, выхватил из рук Афанасьева хворостину, гикнул - одно мгновенье каруца была уже на береговой дороге, повернула к Костешти и вскоре очутилась на пространстве Ста-Могил.
   - Тут, верно, было какое-нибудь сражение? - спросил любознательный Лугин.
   - Это просто обросший от времени обвал крутого берега.
   - Не может быть! - сказал Лезвик.
   - Отчего не может быть?
   - Да так, быть не может.
   - Доказательство ясно!
   - Разумеется, что не может быть! - повторил утвердительно Лезвик.
   Лезвик заспорил бы всех, но, к счастию, крик, хлопанье бичей, грохот и дребезг каруцы мешали спору.
   С горы и по ровной дороге волы дружно несли ярмо, но едва подъехали к скалам Костештским, в гору, не тут-то было: ни волы, ни крик, ни арапники, ничто не везет. Нечего делать: послали Афанасьева в Костешти пригнать пары три свежих волов, а между тем Лугин, Фантанов, Лезвик и Светов вышли на отдельную высоту полюбоваться игрой природы.
   Так называемые "скалы Костештские" выдаются из крутого берега реки Прута и берега реки Чугура и перелетают зубчатой стеной через реку Прут, которая течет сквозь брешь, пробитую, вероятно, волнами всемирного потопа.
   Лезвик уже стал спорить, что это искусственные, а не природные скалы, но пригнанные три свежих пары волов втащили на гору прежних двенадцать и каруцу. Пора было ехать, чтобы не опоздать в Костешти к обеду товарища Рацкого. Девять пар волов прибыли наконец к деревне Костешти. Тут им придали рыси, и они скоком привлекли каруцу к хате Рацкого. Все, что было у него товарищей, высыпало дивиться торжественному приезду патриархальной колесницы.
   - Посмотрите, господа, - сказал Лезвик, едва только успели надорваться груди от смеху: - вот говорят, что это природные скалы!
   - Ха, ха, ха! - раздалось снова.
   - Похожи на природные!
   - Какие же природные, господа? - сказал один "офицер-ди-императ". - Это искусственные.
   - Это просто была плотина, которую прорвала вода, - сказал Леззик.- Пойдемте, посмотрите сами.
   - Пойдемте, пойдемте сами! - вскричали все.
   - Пойдемте.
   До скал было не более двухсот шагов от квартиры Рацкого. Берегом реки подошли к гранитным воротам, сквозь которые катился сжатый Прут и где впадал Чугур. По камням пробрались на другую сторону, где был пикет казачий.
   - Что, Лезвик? Искусственные скалы? Плотина?
   - Разумеется. Спросите хоть у казака. Эй, казак, что это, плотина или , природные скалы?
   - Чертова плотина, ваше благородие,- отвечал лихой казак.
   - Все-таки моя правда,- сказал Лезвик.
   - Согласны, если черт строил ее.
   - По мне все равно, кто строил. Только я говорю, что искусственная, а не природная!
   - Действительно, ваше благородие, черт строил, только не русский, а молдаванский, по имени "Драку"3.
   - Ты не был ли при этом?
   - Нет, ваше благородие: это было в давние времена, при моем деде. Он вот как раз стоял на этом месте на часах и видел, как все происходило.
   - А как же все это происходило?
   - Долга сказка, ваше благородие, да притом же и не даровая.
   - Вот тебе задаток,- сказал Светов, подавая казаку золотую монету.
   - Извольте слушать,- сказал казак.
   "Вот, по сю сторону Чугура было царство Болгарское, а по ту сторону жили хохлы-руснаки. У хохлатского царя была дочь Лунка-царевна, а у болгарского хана "бритая голова, плешь засаленная" был сын Тартаул-царевич, великий богатырь и наездник. Когда пришло время выдавать прекрасную Лунку-царевну замуж, хохлатский царь послал гонцов во все царства с портретами своей дочери и просил царей и царевичей к себе на пир великий и ратоборство, кому честь, и слава, и рука царевны. Вот съехались со всех стран цари, и царевичи, и богатыри великие. Сам царь встречает, есаулы гостей под руки принимают. Началось полеванье. Всех победил угорский королевич.
   - Ну,- говорит,- богатыри и витязи, с кем еще копья померять, силы изведать? Или нет больше ни храброго, ни удалого?
   - Есть еще один!-крикнул богатырским голосом витязь "светлая броня, ничьим копьем не оцарапана".- Не нужно,- говорит,- ворот отворять, моему коню высокий тын не помеха.
   Глядь, уж стоит посреди поля. Разъехались добрые молодцы, тупым концом позабавились. Не успели глазом моргнуть, а угорский королевич лежит на земле. Повели витязя в палаты под руки, встречают его с кубками заздравными, подносит царевна венец ему, просит снять шлем богатырский. Снял витязь шлем, а под шлемом шлык4: так все и ахнули.
   - Нет,- говорит царь хохлатский:- не пойдет моя дочь замуж за бритую голову!
   - Царь-государь, - сказал витязь: - не в хохле дело, а дело в том, полюбит ли меня прекрасная дщерь твоя; если любит, то я, изволь, отрощу хохол до пяты.
   Царевна сладко очи потупила. А царь сказал:
   - Ну, будь по-твоему, будь ты мне зять нареченный; проси у твоего родителя благословенья.
   Поехал Тартаул к своему родителю просить благословенья жениться на единородной дщери царя хохлатского.
   - Как? - говорит хан "бритая голова, плешь засаленная". - Чтоб ты женился на хохлачке, на бараньей голове?
   Молил, молил Тартаул отца своего - ничто не берет.
   - Ну, - говорит Тартаул: - если не позволяешь, так уж быть беде! Струсил хан: любил он сына.
   - Хорошо, - сказал, - согласен. Только пусть дает в приданое за дочерью море.
   Поехал Тартаул к возлюбленной невесте и говорит царю: так и так.
   - Помилуй, твой отец с ума сошел! У меня и моря нет в целом царстве. Земли сколько хочешь!
   - Хитер у меня отец! - сказал Тартаул.- Что делать? Есть, говорят, чародей Чугур; поеду, посоветуюсь с ним: у него есть на все отводы.
   Приехал к Чугуру: жил он отшельником в горе; посреди леса сидел сиднем на пне и не двигался с места. Приехал, рассказал свое горе: вот так и так, что делать?
   - Драку шти! Черт знает! - сказал Чугур.
   - Коли черт знает, так попроси его, сделай милость, научить, что делать.
   - Что дашь?
   - Что хочешь.
   - Видишь: в вашем владенье, у Гнилого Моря, есть сто могил моих предков; перевези их все сюда, со всем, что в них есть.
   - Изволь! хоть тысячу!
   Обрадовался Тартаул и тотчас же отправил подводы на Гнилое Море. Вот их и перевезли на то место, где теперь Сута-Моджиле.
   - Ну, - сказал Чугур: - спасибо! Я тебе услужу. Ступай к отцу и скажи, что царь хохлатский дает море в приданое дочери. Вези его на свадьбу.
   Поехал Тартаул к отцу, говорит ему: так и так, будет море в приданое.
   - Да откуда он взял море? - спросил хан.
   - Не могу знать. Верно, было какое-нибудь.
   - Быть не может. Поедем! А если моря нет, так нет тебе и согласия моего.
   Поехали, подъезжают. Царь и царица их под ручки принимают, за браные столы сажают.
   - Ну, - говорит хан болгарский: - дочь твоя хоть куда царевна, а где же ее приданое? где же море?
   - Где ж нам взять моря, любезнейший наш брат, хан болгарский...
   Только что он сказал это, вдруг слышат шум, точно морские волны хлещут о берег. Глядь в окно: не река Прут течет, а бушует пространное море перед палатами.
   - Ба, ба, ба! Да как же это сказали мне, что в твоем царстве и моря нет? Да какое же это море? - спросил хан болгарский.
   Царь хохлатский от удивленья не знает, что и говорить.
   - У нас море Черное, а это море Проточное, - отвечает за него Тартаул-царевич.
   - Если так, то сдержу мое слово. Сыграем свадьбу.
   Вот начали играть свадьбу. Сыграли. Сели за браные столы. Вдруг прискакали гонцы из царства Ордынского к хану и говорят:
   - Помилуй нас, хан великий, многомилостивый! Зачем позволил ты строить чертову плотину на Пруте? Все наше царство пересохло. Черное море иссякло, ни капли воды нет.
   - Как? - крикнул ордынский хан.
   А тут же и к царю прибежали люди земские:
   - Батюшка-царь, смилуйся! Зачем ты позволил царю ордынскому чертову плотину на реке Пруте строить? Вода разлилась по всему царству, вздулась словно море, все топит, подступает под твои царские палаты.
   - Как? - крикнул и царь хохлатский.
   А потом оба в один голос:
   - Так такие-то вещи ты, царь хохлатский, со мной делаешь! Вздумал пересушить все мое царство? Плотины строить! Эй! ломать плотину!
   - Так такие-то вещи ты, хан болгарский, со мной делаешь! Плотины строить? Вздумал затопить все мое царство? Эй! ломать плотину!
   - Едем, сын!
   - Пошла, дочь, в свою светелку!
   - Помилосердуйте, любезнейшие родители! Плотину не вы строили, ни царь хохлатский, ни хан болгарский, а плотина сама построилась на мое счастье.
   - Как?
   - Да так. Позвольте, я пойду с народом снесу ее.
   Вот и принялись ломать плотину. Ничто не берет, ни лом, ни топор. Как быть? Поскакал Тартаул-царевич к Чугуру. Нет его на пне; искать, искать - а он поселился в пещере, вот что со стороны дороги, и сидит там молча.
   - Благодетель ты мой! - говорит Тартаул-царевич: - помоги! Вот так и так: плотина твоя затопила царство хохлатское, пересушила все земли болгарские... Помоги, сделай спуск!
   - Нелегко, тут от руки ничего не сделаешь; надо прогрызть зубами.
   - Помилуй, какой зуб возьмет?
   - Надо попросить зубатого.
   - Попроси кого знаешь!
   - Что дашь? Да постой, не нужно. Обещай сослужить мне службу: холодно мне стало на белом свете; перенеси ты мои косточки туда, где сто могил моих предков, и приодень землицей.
   - Изволь, дедушка Чугур, целой горой завалю твои косточки.
   - Ну, добре, ступай: будет по-твоему.
   Как настала ночь, дедушка мой стоял здесь на карауле; служил он в чередном казачьем полку на границе. Стоит себе, как я, пика в сошках, а голая сабля на руке - вдруг видит, кто-то идет. - Кто тут? Убью! - Здешний, - откликается: - "мошуль {дедушка (прим. автора).} зубатый". Как взглянул на него дедушка мой, так и остолбенел: черные зубы из пасти, точно тын железный. Как начал он, ни слова не говоря, грызть каменную плотину, так и хрустят камни; погрызет-погрызет, да оселком зубы поточит. К утру прогрыз вот, как видите, целые ворота, да не остерегся: вода как хлынет вдруг, сбила его с ног и понесла; только его и было.
   Вот царь с ханом видят, что дело пришло на лад; помирились и принялись снова пировать.
   Как оженился царевич, сдержал слово Чугуру, перенес его, посадил посреди Ста-Могил, прикрыл землицей. Вот самый большой курган - это его, сто первый.
   - Видишь, хан болгарский, - сказал царь хохлатский: - чего нет, того и не проси.
   Царь и хан наделили молодых свежими землями, собрали всех молодцов и всех красных девиц и отдали им в приданое. Вот и пошли пиры и "младованье". Я там был, мед пил, по усам текло, а в рот не попало!"
   - Спасибо, казак! вот тебе на придачу.
   - Покорнейше благодарю, ваше благородие! Если угодно, мы и еще кой-что порасскажем, например про Надежду-царевну "магнитные глазки".
   - В другой, брат, раз!
   - Я говорил, что это плотина...
   - Ты прав, ты прав, Лезвик. Теперь мы знаем, что и Сто-Могил не обвал.
   - Смейтесь!
   - Пора обедать, господа,- сказал Рацкий, и все отправились к нему на квартиру. Стол уже был готов. После обеда привели верховых лошадей, все вооружились хлыстиками, засели на коней и - на луг. Начались "бары", или игра в войну {Игра колонновожатых в Асташове. Название, без сомнения, происходит от "bacrja" - "сражаться" (прим. автора).}. Потом, во время чая, по обычаю, началось очередное чтение: повестей, стихов, статьи ученой, военной. Каждое произведение поступало в рукописный сборник, которого части, по прошествии известного времени, разыгрывались по жребию - кому достанется в память товарищества и молодости лет, проведенных не без пользы.
   День прошел. Пора по домам.
   - Господа, в следующее воскресенье ко мне. Кстати, я и именинник, - сказал Светов, прощаясь с товарищами.
   - Что, и назад на колеснице воловьей?
   - Нет, покорно благодарю? Еду на легких.
   Четверка лихих коней, управляемых Афанасьевым, стояла ужо у подъезда. Светов вскочил в каруцу и при свете ночного светила помчался в Каменку, где бедная Ленкуца таяла от ревнивой любви.
   В продолжение всей недели она не показывалась на глаза "юному". Чем свет уедет в поле, воротится поздно или уйдет в касу своей тетки и ткет ей ковры.
   Воскресенье приближалось. Светов распорядился к приему гостей. Подле дома не было саду: лес близок, нипочем; в один день весь двор обратился в сад, усыпанный свежей, душистой травой и цветами. За десять рублей "чиновник-ди-исправничия" {исправник (молд.).} привез десять возов разных плодов: воз арбузов, воз дынь, яблок, груш, персиков, абрикосов, слив, волошских орехов, вишень, винограду, а усердная команда развесила все на деревья. Для гостей на кухне шпарят и потрошат баранов, уток, гусей и цыплят; на погребе заготовлено янтарное "Одубешти", полынковое и мускатное; для джока выписаны цыгане музыканты; для громады взято в корчме несколько ведер ракю {фруктовая водка.}. Чучела на вехе одета в новую красную рубашку.
   Настало воскресенье. "Юный" проснулся грустен, сходил в церковь. Его поздравили с именинами денщик, вся команда, вся громада. Парентий принес огромную просфору, а Ленкуца не идет поздравить его.
   К полудню товарищи съехались, расположились на коврах, постланных на мягкой траве посреди армидина сада5, курят трубки, беседуют в ожидании завтрака. Светов прилег на голой траве. Вдруг прошла Ленкуца в хату, взглянув мельком на Светова.
   - Ба! формошика {красавица (молд.).}, формошика!- крикнули все в один голос, увидев ее. - Не твоя ли хозяйка, Светов?
   - Да, - отвечал он.
   - Что ж ты покраснел?
   - И не думал.
   - Браво, браво, браво! - закричали все.- Понимаем! Как умильно, нежно она взглянула на тебя!
   - Мечта! Это, господа, суровая красавица, не слишком нежничает с нашим братом...
   - Фата формоза! {Прелестная девушка! (молд.).} - вскричали все снова, увидев Ленкуцу, которая вынесла из хаты прекрасный махровый ковер. Не обращая ни на кого внимания, она подошла к Светову и разостлала свое приданое. Но Светов не хотел обратить внимания на ее услугу. Ему стыдно было товарищей.
   - Добрая хозяйка! Как она заботится о своем постояльце! А подарила ли ты ему что-нибудь в день именин?
   - Нет еще! - сказала она. - Он, верно, сердит за это на меня.
   И вдруг Ленкуца бросилась к Светову, обняла его, пламенно поцеловала. Он вспыхнул, она скрылась.
   - Браво, браво!- повторили все, захлопав в ладоши.
   Поздравления посыпались на бедного Светова.
   Он надулся.
   Этот случай помешал общему веселому расположению. Все как будто подозревали, что Светову веселее дома без гостей. И Светов что-то был невесел: он как. будто сторожил, не придет ли Ленкуца, чтоб и ее поцеловать так же пламенно, но без свидетелей!
   После обеда оживилось. Вдруг колокольчик.
   - Кто это?
   Афанасьев прибежал запыхавшись.
   - Полковник едет, ваше благородие!
   - Вот тебе раз!
   Вскоре коляска остановилась подле хаты.
   - С генералом, ваше благородие!
   - Действительно, полковник, убей меня бог, прекрасное местоположение! - Здравствуйте, господа! Каким это образом вы все здесь?
   - У именинника, ваше превосходительство.
   - И прекрасно!
   - Вот и все планшеты6 здесь, ваше превосходительство,- сказал полковник.
   - И прекрасно! Так я осмотрю работы и прямо отсюда в Хотин. Прикажите мне переменить лошадей. Г. Светов, вы сдадите свою съемку и поедете cо мной.
   Светов побледнел. Так поразили его эти слова.
   - Мы выберем вместе места для смотров; вы снимете их и потом явитесь ко мне.
   - Укладывайся! - сказал Светов денщику почти со слезами на глазах.
   - Что, брат, горе!- говорили товарищи шепотом, подходя к нему по очереди.
   - Что такое? - отвечал им Светов.
   Вскоре свежие лошади были запряжены в коляску. Светов простился с товарищами, посмотрел кругом, нет ли где Ленкуцы? - Нет!
   Только и видел он ее.
  

ПРИМЕЧАНИЯ

  
   В Дополнения включены отдельные стихотворные и прозаические произведения Вельтмана, а также их фрагменты, иллюстрирующие творческую историю "Странника" показывающие, как развивались поднятые романом темы в последующем творчестве писателя. Часть предлагаемых сочинений Вельтмана и отрывков публикуется впервые, другие печатались при жизни писателя и с тех пор не переиздавались.
  

КОСТЕШТСКИЕ СКАЛЫ

РАССКАЗ

  
   Рассказ был напечатан в "Одесском альманахе на 1840 год", а затем включен в сборник повестей Вельтмана, вышедший в 1843 г. Описывая жизнь офицеров-топографов, занятых полевыми съемками, автор обратился к собственным воспоминаниям, вывел реальных людей, наделив их вымышленными фамилиями. Так, Светов - это сам автор, передавший немецкое значение своей фамилии: Welt - "мир, свет", Mann - "человек". Фантанов - это Фонтон де Верайон; Рацкий - это Полторацкий; Лугин - это Лугинин; все - офицеры по квартирмейстерской части, прикомандированные к военно-топографической комиссии. Ленкуца - уменьшительное молдавское от Елена. С предположением Е. М. Двойченко-Марковой, что Ленкуца - это Елена Кубе, нельзя согласиться. (О Елене Ивановне Кубе см.: Ю. Акутин. Загадка Елены Кубе.- "Наука и жизнь", 1976, No 6.)
   Образ Ленкуцы вновь возникает в романе "Счастье - несчастье".
   "Не без удовольствия можно прочесть рассказ Вельтмана "Костештские скалы"...",- писал В. Г. Белинский в рецензии на "Одесский альманах на 1840 год" (Полн. собр. соч. в 13-ти томах, т. IV. М., 1954, с. 122).
  
   1 Пионер - сапер.
   2 ...в сюрах - т. е. в козырях.
   3 ...по имени "Драку".- Имя "Драку" дали черту в память о воеводе Дракуле, прославившемся своей жестокостью.
   4 Шлык - островерхая шапочка.
   5 ...армидина сада...- см. прим. 29 к ч. III.
   6 Планшеты - приспособления, на которых во время съемок закреплялись карты и чертежные листы.
  

Другие авторы
  • Вязигин Андрей Сергеевич
  • Чехов Михаил Павлович
  • Русанов Николай Сергеевич
  • Готовцева Анна Ивановна
  • Астальцева Елизавета Николаевна
  • Башуцкий Александр Павлович
  • Загоскин Михаил Николаевич
  • Кокошкин Федор Федорович
  • Екатерина Вторая
  • Рукавишников Иван Сергеевич
  • Другие произведения
  • Маяковский Владимир Владимирович - Указатель имен и названий
  • Вестник_Европы - Первое путешествие Россиян около Света
  • Де-Пуле Михаил Федорович - Де-Пуле М. Ф.: биографическая справка
  • Чарская Лидия Алексеевна - Чудесная звездочка
  • Хирьяков Александр Модестович - Иван-Царевич
  • Воровский Вацлав Вацлавович - В кривом зеркале
  • Морозов Михаил Михайлович - Шекспир на сцене театра имени Хамзы
  • Леонтьев Константин Николаевич - Письма о восточных делах
  • Дорошевич Влас Михайлович - М. Н. Ермолова
  • Станюкович Константин Михайлович - Вы не нужны
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
    Просмотров: 279 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа