Главная » Книги

Уайльд Оскар - Баллада Рэдингской тюрьмы, Страница 2

Уайльд Оскар - Баллада Рэдингской тюрьмы


1 2 3

justify">  
   Всю ночь, склоняясь, мы молились,
  
  
  
  Оплакивая труп,
  
  
   И перья полночи качались,
  
  
  
  Могильный мрак был туп,
  
  
   И вкус раскаянья был в сердце -
  
  
  
  Как желчи вкус для губ.
  
  
   Седой петух пропел и красный,
  
  
  
  Но дня не привели,
  
  
   И тени Ужаса пред нами
  
  
  
  По всем углам ползли,
  
  
   И каждый дух, что бродит ночью,
  
  
  
  Кривясь, густел в пыли.
  
  
   Они ползли, они скользили,
  
  
  
  Как путники сквозь мглу,
  
  
   Они, как лунные виденья,
  
  
  
  Крутились на полу,
  
  
   И с мерзкой грацией качались,
  
  
  
  И радовались злу.
  
  
   Они с ужимками мигали
  
  
  
  Вблизи и вдалеке,
  
  
   Они плясали сарабанду -
  
  
  
  И шли рука к руке,
  
  
   Они чертили арабески.
  
  
  
  Как ветер на песке!
  
  
   Марионеткам было любо
  
  
  
  Ногами семенить,
  
  
   Под флейты Страха в маскараде
  
  
  
  Свой хоровод водить, -
  
  
   И пели маски, пели долго,
  
  
  
  Чтоб мертвых разбудить.
  
  
   "Ого! - кричали. - Мир обширен,
  
  
  
  Но цепи - вот беда!
  
  
   И джентльмены кость бросают
  
  
  
  И раз, и два, - о, да!
  
  
   Но раб тот, кто с Грехом играет
  
  
  
  В Прибежище Стыда!"
  
  
   Нет, не из воздуха был создан
  
  
  
  Злорадный тот синклит
  
  
   Для тех, чья жизнь была в колодках,
  
  
  
  Кто был в гробу забит.
  
  
   Они - о, боже! - были живы,
  
  
  
  И страшен был их вид.
  
  
   Кругом, кругом в зловещем вальсе
  
  
  
  Крутились духи тьмы,
  
  
   Они жеманно улыбались
  
  
  
  По всем углам тюрьмы,
  
  
   Мигали, тонко усмехались,
  
  
  
  Пока молились мы.
  
  
   Ночь длилась, но уж ветер утра
  
  
  
  Летал, легко стеня,
  
  
   Все нити мрака Ночь продлила,
  
  
  
  Сквозь свой станок гоня,
  
  
   И мы в молитвах ужаснулись
  
  
  
  На Правосудье Дня.
  
  
   Вдоль влажных стен стенящий ветер
  
  
  
  Скользил со всех сторон,
  
  
   И колесом стальным впился в нас
  
  
  
  Минут чуть слышный звон.
  
  
   О, что же сделали мы, ветер,
  
  
  
  Чтоб слышать этот стон?
  
  
   И наконец во мгле неясной
  
  
  
  На извести стенной
  
  
   Увидел призрак я решетки,
  
  
  
  Узор ее резной, -
  
  
   И я узнал, что где-то в мире
  
  
  
  Был красен свет дневной.
  
  
   И в шесть часов мели мы кельи,
  
  
  
  В семь - тишь везде была.
  
  
   Но внятен шорох был - качанье
  
  
  
  Могучего крыла.
  
  
   Чтобы убить - с дыханьем льдистым
  
  
  
  В тюрьму к нам Смерть вошла.
  
  
   Не на коне, как месяц, белом,
  
  
  
  Не в красках огневых.
  
  
   Сажень веревки только нужно,
  
  
  
  Чтоб человек затих, -
  
  
   И вот она вошла с веревкой
  
  
  
  Для тайных дел своих.
  
  
   Мы точно шли сквозь топь на ощупь:
  
  
  
  Кругом - болото, мгла,
  
  
   Не смели больше мы молиться,
  
  
  
  И сжата скорбь была,
  
  
   В нас что-то умерло навеки,
  
  
  
  Надежда умерла.
  
  
   О, Правосудье Человека,
  
  
  
  Подобно ты Судьбе,
  
  
   Ты губишь слабых, губишь сильных
  
  
  
  В чудовищной борьбе,
  
  
   Ты сильных бьешь пятой железной,
  
  
  
  Проклятие тебе!
  
  
   Мы ждали, чтоб пробило восемь,
  
  
  
  Томясь в гробах своих:
  
  
   Счет восемь - счет клеймящий Рока,
  
  
  
  Крик смерти в мир живых, -
  
  
   И Рок задавит мертвой петлей
  
  
  
  Как добрых, так и злых.
  
  
   Мы только думали и ждали,
  
  
  
  Чтоб знак прийти был дан,
  
  
   И каждый был как бы в пустыне
  
  
  
  Застывший истукан,
  
  
   Но сердце в каждом било - точно
  
  
  
  Безумный в барабан!
  
  
   Внезапно на часах тюремных
  
  
  
  Восьми отбит был счет,
  
  
   И стоном общим огласился
  
  
  
  Глухой тюремный свод,
  
  
   Как будто крикнул прокаженный
  
  
  
  Средь дрогнувших болот.
  
  
   И как в кристалле сна мы видим
  
  
  
  Чудовищнейший лик,
  
  
   Мы увидали крюк, веревку,
  
  
  
  Пред нами столб возник,
  
  
   Мы услыхали, как молитву
  
  
  
  Сдавила петля в крик.
  
  
   И боль, которой так горел он,
  
  
  
  Что издал крик он тот,
  
  
   Лишь понял я вполне, - весь ужас
  
  
  
  Никто так не поймет:
  
  
   Кто в жизни много жизней слышит,
  
  
  
  Тот много раз умрет.
  
  
  
  
   4
  
  
   Обедни нет в день смертной казни,
  
  
  
  Молитв не могут петь.
  
  
   Священник слишком болен сердцем,
  
  
  
  Иль должен он бледнеть,
  
  
   Или в глазах его есть что-то,
  
  
  
  На что нельзя смотреть.
  
  
   Мы были взаперти до полдня,
  
  
  
  Затем раздался звон,
  
  
   И стражи, прогремев ключами,
  
  
  
  Нас выпустили вон,
  
  
   И каждый был с отдельным адом
  
  
  
  На время разлучен.
  
  
   И вот мы шли в том мире божьем
  
  
  
  Не как всегда, - о, нет:
  
  
   В одном лице я видел бледность,
  
  
  
  В другом - землистый цвет,
  
  
   И я не знал, что скорбный может
  
  
  
  Так поглядеть на свет.
  
  
   Я никогда не знал, что может
  
  
  
  Так пристальным быть взор,
  
  
   Впивая узкую полоску,
  
  
  
  Тот голубой узор,
  
  
   Что, узники, зовем мы небом
  
  
  
  И в чем наш весь простор.
  
  
   Но голову иной так низко,
  
  
  
  Печально опустил,
  
  
   И знал, что, в сущности, той казни
  
  
  
  Он больше заслужил:
  
  
   Тот лишь убил - кого любил он,
  
  
  
  Он - мертвых умертвил.
  
  
   Да, кто грешит вторично, - мертвых
  
  
  
  Вновь к пыткам будит он
  
  
   И тянет труп за грязный саван:
  
  
  
  Вновь труп окровавлен,
  
  
   И вновь покрыт густой он кровью,
  
  
  
  И вновь он осквернен!
  
  
   По влажно-скользкому асфальту
  
  
  
  Мы шли и шли кругом,
  
  
   Как клоуны иль обезьяны,
  
  
  
  В наряде шутовском, -
  
  
   Мы шли, никто не молвил слова,
  
  
  
  Мы шли и шли кругом.
  
  
   И каждый ум, пустой и впалый,
  
  
  
  Испуган был мечтой,
  
  
   Мысль об уродливом была в нем,
  
  
  
  Как ветер круговой,
  
  
   И Ужас шел пред ним победно,
  
  
  
  И Страх был за спиной.
  
  
   И были стражи возле стада
  
  
  
  С чванливостью в глазах,
  
  
   И все они нарядны были
  
  
  
  В воскресных сюртуках,
  
  
   Но ясно, известь говорила
  
  
  
  У них на сапогах.
  
  
   Там, где зияла раньше яма,
  
  
  
  Покрылось всё землей.
  
  
   Пред гнусною стеной тюремной -
  
  
  
  Песку и грязи слой,
  
  
   И куча извести - чтоб мертвый
  
  
  
  Имел в ней саван свой.
  
  
   Такой на этом трупе саван,
  
  
  
  Каких не знает свет:
  
  
   Для срама большего он - голый,
  
  
  
  На нем покрова нет, -
  
  
   И так лежит, цепями скован
  
  
  
  И пламенем одет!
  
  
   И известь ест и плоть и кости,
  
  
  
  Огонь в него проник,
  
  
   И днем ест плоть и ночью - кости,
  
  
  
  И жжет, меняет лик,
  
  
   Ест кость и плоть попеременно,
  
  
  
  Но сердце - каждый миг.
  
  
   Три долгих года там не сеют
  
  
  
  И не растят цветов,
  
  
   Три долгих года там - бесплодность
  
  
  
  Отверженных песков, -
  
  
   И это место смотрит в небо,
  
  
  
  Глядит без горьких слов.
  
  
   Им кажется, что кровь убийцы -
  
  
  
  Отрава для стеблей.
  
  
   Неправда! Нет, земля - от бога,
  
  
  
  Она добрей людей, -
  
  
   Здесь краска роз была б краснее,
  
  
  
  И белых роз - белей.
  
  
   Из сердца - стебель белой розы,
  
  
  
  И красной - изо рта!
  
  
   Кто может знать пути господни,
  
  
  
  Веления Христа?
  
  
   Пред папой - посох пилигрима
  
  
  
  Вдруг все одел цвета!
  
  
   Но нет ни белых роз, ни красных
  
  
  
  В тюрьме, где всё - тиски.
  
  
   Кремень, голыш - вот всё, что есть там, -
  
  
  
  Булыжник, черепки:
  
  
   Цветы нас исцелить могли бы
  
  
  
  От ужасов тоски.
  
  
   И никогда не вспыхнут розы
  
  
  
  Меж стен позорных тех,
  
  
   И никогда в песке и в грязи
  
  
  
  Не глянет цвет утех,
  
  
   Чтобы сказать убогим людям,
  
  
  
  Что умер бог за всех.
  
  
   Но всё ж, хоть он кругом оцеплен
  
  
  
  Тюремною стеной,
  
  
   И хоть не может дух в оковах
  
  
  
  Бродить порой ночной,
  
  
   И только плачет дух, лежащий
  
  
  
  Во мгле, в земле такой, -
  
  
   Он в мире - этот несчастливый,
  
  
  
  Он в царстве тишины.
  
  
   Там нет грозящего безумья,
  
  
  
  Там Страх не входит в сны,
  
  
   В земле беззвездной, где лежит он,
  
  
  
  Нет солнца, нет луны.
  
  
   Он как животное - бездушно -
  
  
  
  Повешен ими был.
  
  
   Над ужаснувшейся душою
  
  
  
  И звон не прозвонил.
  
  
   Они его поспешно взяли,
  
  
  
  Зев ямы жертву скрыл.
  
  
   Они с него покров сорвали:
  
  
  
  Для мух был пирный час.
  
  
   Смешна была им вздутость горла,
  
  
  
  Недвижность мертвых глаз.
  
  
   Они со смехом клали известь,
  
  
  
  Чтоб саван жег, не гас.
  
  
   Священник мимо той могилы
  
  
  
  Без вздоха бы прошел,
  
  
   Ее крестом не осенил бы,
  
  
  
  Нам данным в бездне зол, -
  
  
   Ведь здесь как раз один из тех был,
  
  
  
  К кому Христос пришел.
  
  
   Пусть так. Всё хорошо: замкнулась
  
  
  
  Дней здешних череда,
  
  
   Чужие слезы отдадутся
  
  
  
  Тому, чья жизнь - беда,
  
  
   О нем отверженные плачут,
  
  
  
  А скорбь их - навсегда.
  
  
  
  
   5
  
  
   Прав или нет Закон - не знаю,
  
  
  
  Одно в душе живет:
  
  
   В тюрьме - тоска, в ней стены крепки,
  
  
  
  В ней каждый день - как год.
  
  
   И каждый день в том долгом годе
  
  
  
  Так медленно идет.
  
  
   И знаю я: все, все законы,
  
  
  
  Что сделал человек,
  
  
   С тех пор, как первый брат убит был,
  
  
  
  И мир стал - мир калек, -
  
  
   Закон мякину сохраняет
  
  
  
  И губит рожь навек.
  
  
   И знаю я, - и было б мудро,
  
  
  
  Чтоб каждый знал о том, -
  
  
   Что полон каждый камень тюрем
  
  
  
  Позором и стыдом:
  
  
   В них люди братьев искажают,
  
  
  
  Замок в них - пред Христом.
  
  
   Луну уродуют решеткой
  
  
  
  И солнца лик слепят,
  
  
   И благо им, что ад их скрытен:
  
  
  
  На то, что там творят,
  
  
   Ни бога сын, ни человека
  
  
  
  Не должен бросить взгляд!
  
  
   Деянья подлые взрастают,
  
  
  
  Как плевелы, в тюрьме.
  
  
   Что есть благого в человеке -
  
  
  
  Бледнеет в той чуме,
  
  
   И над замком Тоска нависла,
  
  
  
  Отчаянье - во тьме.
  
  
   Ребенка мучают, пугают,
  
  
  
  Он плачет день и ночь.
  

Другие авторы
  • Лагарп Фредерик Сезар
  • Тучков Сергей Алексеевич
  • Олешев Михаил
  • Линдегрен Александра Николаевна
  • Каблуков Сергей Платонович
  • Новорусский Михаил Васильевич
  • Замакойс Эдуардо
  • Теплов В. А.
  • Сафонов Сергей Александрович
  • Свирский Алексей Иванович
  • Другие произведения
  • Кедрин Дмитрий Борисович - Князь Василько Ростовский
  • Аверченко Аркадий Тимофеевич - Из сборника "Оккультные науки"
  • Дживелегов Алексей Карпович - Начало итальянского Возрождения
  • Негри Ада - Ада Негри: биографическая справка
  • Черный Саша - Армейский спотыкач
  • Вагинов Константин Константинович - Опыты соединения слов посредством ритма
  • Мопассан Ги Де - Папаша Монжиле
  • Булгарин Фаддей Венедиктович - А. И. Рейтблат. Библиографический список книг и статей о Ф.В. Булгарине (1958-2007)
  • Успенский Глеб Иванович - Письма с дороги
  • Бажин Николай Федотович - Бажин Н. Ф.: Биографическая справка
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (28.11.2012)
    Просмотров: 187 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа