Главная » Книги

Щиглев Владимир Романович - Стихотворения

Щиглев Владимир Романович - Стихотворения


1 2 3

  
  
  
  В. Р. Щиглев
  
  
  
   Стихотворения --------------------------------------
  Поэты 1860-х годов
  Библиотека поэта. Малая серия. Издание третье
  Л., "Советский писатель", 1968
  Вступительная статья, подготовка текста и примечания И. Г. Ямпольского.
  OCR Бычков М. Н. mailto:bmn@lib.ru --------------------------------------
  
  
  
  
  СОДЕРЖАНИЕ
  Биографическая справка
  Современные вопли
  "Скажи-ка, дядя, ведь недаром..."
  Старый знакомый
  Совет
  Современный чародей
  "Нет, не о Ницце я думаю..."
  Дети
  Последнее блюдо
  Еще одна
  Два голубка
  "Фрол Фомич, помещик с весом..."
  В Летнем саду
  Храбрец нашего времени
  Двенадцать часов
  "Я всю ночь просижу у окна..."
  Кариатиды
  На крестинах
  Владимир Романович Щиглев родился 16 октября 1840 года в Царском Селе в семье адъюнкт-профессора математики Царскосельского лицея. Среднее образование он получил в 1-й петербургской, гимназии, где большое влияние на него оказал преподававший русский язык и литературу известный педагог В. И. Водовозов. В 1862 году Щиглев поступил на юридический факультет Петербургского университета, но скоро бросил его и уехал в Полтавскую губернию, увлекшись, по словам своего биографа, "сильным стремлением тогдашней молодежи к сближению с народом".
  На литературное поприще Щиглев вступил еще будучи гимназистом. В 1858 году в юмористическом журнале "Весельчак" появился его рассказ "Ухо". В 60-х годах Щиглев сотрудничал в "Искре" и "Будильнике", а также в "Русском слове" и газете "Русь". Многие его стихотворения - как сатирические, так и лирические - отличались незаурядной политической остротой. Мы находим в них почти неприкрытую проповедь крестьянской революции, злую издевку над помещичьим классом и реформой 1861 года, обличение бесправности и приниженности человеческой личности, которой за малейшее "вольнодумство" угрожают тюрьма и ссылка; призыв бороться за "общее дело". Щиглев мастерски владел приемами эзоповской речи, языком иносказаний и нередко достигал ярких художественных эффектов.
  Щиглев часто выступал и как карикатурист, причем, по свидетельству современников, значительная часть карикатур, представлявшихся в цензуру, не возвращалась оттуда. А те, которые были опубликованы, вызывали подчас резкое недовольство реакционной печати. Вот весьма колоритный диалог, помещенный в 1863 году в "Домашней беседе" мракобеса Аскоченского по поводу одной карикатуры Щиглева:
  "- Объясните мне, пожалуйста, значение пятой карикатуры No 20 "Искры".
  - А что там такое?
  - Представлен дюжий и рослый солдат с заступом в одной и с деревцом в другой руке. За ним стоит какая-то молодая женщина в русском костюме; подписано: "- Что делаешь, кавалер? - Видишь, сажаю... - Ой, как погляжу-то на вас я: мастера вы сажать".
  - Что ж тут непонятного? Разве вы не видите, что г. Романыч, {Романыч - основной псевдоним Щиглева. - Ред.} автор этой карикатуры, каламбурит? Старый солдат - это представитель консервативного начала, а бабенка в русском костюме - революционная "Молодая Россия", {"Молодая Россия" - революционная прокламация, незадолго до этого выпущенная кружком П. Г. Зайчневского. - Ред.} граждане которой скрываются в подполье; а лишь только осмелятся показаться на свет божий, как их хватают и сажают куда следует.
  - Но... однако ж, как же это... Я, право, не понимаю.
  - Чего?
  В тоне женщины слышится что-то вроде упрека и сожаления.
  - Разумеется; свой своему поневоле брат.
  - Стало быть, и г. Романыч, и господин, одобривший эту карикатуру к напечатанию, оба сочувствуют делу "Молодой России".
  - Ну, сочувствуют.
  - Так как же это?
  - Очень просто: волю, значит, взяли. Остановить некому".
  В 70-х годах Щиглев печатался в журналах "Дело" и "Нива", газетах "Петербургский листок", "Петербургская газета", "Новости"; ряд его интересных стихотворений находим в юмористическом журнале "Маляр" за 1877 год; в 1878-1879 годах Щиглев вел в газете "Русская правда" еженедельный фельетон; в самом конце XIX и начале XX века писал в "Северном курьере" и других газетах.
  Начиная со второй половины 60-х годов Щиглев пробовал свои силы в области театра и написал - главным образом под псевдонимом "В. Щигров" - целую серию небольших остроумных сценок и комедий: "Помолвка в Галерной гавани", "Черные и белые", "Новый Митрофан", "Сила, или Свои козыри" и др.; некоторые из них неоднократно ставились на сцене. Часть своих пьесок он собрал в книжке "Домашний театр" (1889); детские пьески объединены в сборнике "Дюжинна" (1896).
  В 1869 году его комедия "Чудесный клад", в смешном виде рисующая помещика накануне 19 февраля 1861 года, была запрещена цензурой. Совершенно нецензурный по тем временам драматический этюд "Зарницы", в центре которого девушка-революционерка и обращенный ею в свою веру старый отец, был издан Фондом русской вольной прессы в Лондоне в 1894 году под псевдонимом "Н. Стариков". В 1906 году, уже после смерти Щиглева, вышла "Феськина крамола", так же как и "Зарницы" не увидевшая сцены.
  В 1868 году Щиглев сделал попытку популяризовать идеи романа Чернышевского "Что делать?" в детской книжке. В протоколах заседаний С.-Петербургского цензурного комитета доклад цензора об его рукописи "Коралловые друзья, или Сон в Летнем саду" передан следующими словами: "Вся рукопись написана с явной целью пропагандировать социалистические и коммунистические тенденции романа Чернышевского "Что делать?" в кругу детей. Определено: рукопись к напечатанию запретить".
  Следует отметить, что тяготение Щиглева к Чернышевскому было не случайно. Через девять лет в стихотворении "В уголке" поэт с горечью говорил о неосуществившихся надеждах 60-х годов, отождествляя их с идейными устремлениями "Что делать?":
  
  
   Во время оно снился нам
  
  
   Для всех открытый дом хрустальный;
  
  
   Трудясь собща, мы жили там, -
  
  
   И ни одной души печальной
  
  
   В том доме не было... Везде
  
  
   Луч счастья и любви светился!..
  
  
   "Сон Верочки" тогда нам снился...
  
  
   Где сновиденья эти, где?.. Наконец, уже в 1889 году, Щиглев написал стихотворение "На смерть Н. Г. Чернышевского".
  Щиглев не был непосредственно связан с практикой революционной борьбы. В последние десятилетия своей жизни он вращался в кругу либерально-народнической интеллигенции. Тем не менее сатирическое жало его поэзии не было притуплено до самой его смерти. Идейная насыщенность и злая издевка над всеми устоями самодержавной России характеризуют и его поэзию последнего периода. В качестве примера можно указать стихотворение 1898 года о том, как был сочинен гимн "Боже, царя храни".
  До нас дошли далеко не все стихи Щиглева. Самые значительные из них не могли быть напечатаны по цензурным условиям, и он принужден был ограничиваться их чтением в дружеском кругу. Некоторые были опубликованы уже после революции; другие, по свидетельству биографа Щиглева, были уничтожены их автором, когда он был предупрежден о предстоящем у него обыске.
  Однако и то, что нам известно, подтверждает мнение самого поэта о своем творчестве. "Я бы не желал фигурировать в качестве "поэта-юмориста", ибо юмор мой - вынужденный, {Например, в "Будильнике" 70-х годов.} - писал он С. А. Венгерову в 1900 году, - цензура ставила меня в положение юмориста, и я не думаю, что по такому юмору мои произведения заслуживают внимания". Посылая Венгерову три стихотворения, в том числе печатающиеся в настоящем сборнике
  "Кариатиды",
  он
  заметил:
  "Это
  скорее "поэзия политико-сатирическая". По-моему (и я, право, не ошибаюсь), лучшие мои вещи - не юмористического характера".
  Щиглев умер 1 октября 1903 года.
  
  
  
   СОВРЕМЕННЫЕ ВОПЛИ
  
  
  Хмурится небо... туман непроглядный,
  
  
  Оттепель ярая, год не отрадный;
  
  
  Видно, и небо правительством нашим
  
  
  Купно бессильем и пьянством монаршим
  
  
  Очень обижено и недовольно -
  
  
  Небо! да разве нам тоже не больно?
  
  
  В тюрьмах холодных за правое дело
  
  
  Много безвинных студентов засело...
  
  
  Паткуль, Игнатьев, Путятин восстали,
  
  
  С войском пришли, увидали и взяли...
  
  
  Хмурится небо, глядит недовольно -
  
  
  Небо! да разве нам тоже не больно?..
  
  
  Вот и Михайлов с недужною грудью -
  
  
  Гласности нашему нет правосудью!
  
  
  В дальний Тобольск ему ехать решило...
  
  
  Снежная, ранняя вышла могила...
  
  
  Хмурится небо, глядит недовольно -
  
  
  Небо! да разве нам тоже не больно?..
  
  
  С честною жизнью, с прямою душою
  
  
  Трудно брести, знать, мирской колеею...
  
  
  Жертву одну мы еще проводили -
  
  
  Рядом с Белинским ее положили...
  
  
  Хмурится небо, глядит недовольно -
  
  
  Небо! да разве нам тоже не больно?..
  
  
  Хмурься же, небо, до вешнего солнца -
  
  
  Может быть, радостно в наше оконце
  
  
  Красная глянет весна для России?..
  
  
  Есть у нас силы еще молодые...
  
  
  Хмурится небо, глядит недовольно -
  
  
  Стерпим покамест, чт_о_ горько и больно!
  
  
  1861 или начало 1862
  
  
  
  
  * * *
  
  
  
  
  
  
  Скажи-ка, дядя, ведь недаром.
  
  
  
  
  
  
  
  
   Лермонтов
  
  
   "Скажи-ка, дядя, ведь недаром
  
  
   Патриотическим пожаром
  
  
  
  Охвачена страна?
  
  
   Штыки на солнышке искрятся,
  
  
   Отвсюду адресы стремятся,
  
  
   Катковы марсовски ярятся -
  
  
  
  Не будет ли война?"
  
  
   "Война - войной... такое время!
  
  
   Смотри: чем хуже наше племя?
  
  
  
  Богатыри-то мы!
  
  
   Возьми Михаила Муравьева,
  
  
   Возьми-ка Берга, Горчакова,
  
  
   Оноприенку и Каткова -
  
  
  
  Какие, брат, умы!
  
  
   И стоит ли жалеть былое?
  
  
   И нынче царство не дурное:
  
  
  
  Жандармы там и тут.
  
  
   Пусть зашумят мальчишки снова -
  
  
   И одного довольно слова -
  
  
   А уж карета и готова:
  
  
  
  Посадят, отвезут.
  
  
   А наша крепость? Что? плохая?
  
  
   Она - Бастилия родная -
  
  
  
  Надежна и крепка!
  
  
   Какие бравые солдаты,
  
  
   Как сыры, душны казематы...
  
  
   Благословенна же трикраты
  
  
  
  Петровская рука!
  
  
   Вот... разве книжек больше стало,
  
  
   Да и в цензуре что-то мало
  
  
  
  Той строгости былой...
  
  
   Уж о народе много что-то
  
  
   Все нынче пишут - вот забота!
  
  
   Да что! пишите, коль охота.
  
  
  
  Ведь крепость под рукой.
  
  
   Она хранит весь берег Невский,
  
  
   В ней скрыт надежно Чернышевский,
  
  
  
  Безбожник, бунтовщик.
  
  
   И много там сидит народу;
  
  
   Не жаль мятежную породу:
  
  
   Они кричали про свободу -
  
  
  
  Теперь же нем язык!
  
  
   И женский пол возвысил голос -
  
  
   Короток ум, а длинен волос...
  
  
  
  О, хитрой Евы дочь!
  
  
   Без вас покоя мы не знали,
  
  
   А вы - но к богу мы взывали, -
  
  
   И вот теперь вас отогнали
  
  
  
  От аудиторий прочь!
  
  
   Да, золотое ныне время!
  
  
   Смотри: чем хуже наше племя?
  
  
  
  Богатыри-то мы!
  
  
   Царя-отца мы любим с жаром;
  
  
   Скажу, племянник: да, недаром
  
  
   Патриотическим пожаром
  
  
  
  Охвачены умы!"
  
  
   "Нет, усмирись-ка лучше, дядя,
  
  
   Да посмотри-ка, в оба глядя:
  
  
  
  Редеет уж дымок...
  
  
   Пожар старинный угасает,
  
  
   Он вас лишь вспышкой обольщает.
  
  
   Так иногда светло сверкает
  
  
  
  Последний уголек".
  
  
   1864
  
  
  
   СТАРЫЙ ЗНАКОМЫЙ
  
  
   Мы его не видали давно,
  
  
   Наконец и пришлось повидаться!
  
  
   Да, столкнуться горам не дано,
  
  
   Но случается людям встречаться...
  
  
   Как, бывало, смотря на него,
  
  
   Любовались мы: пропасть здоровья!
  
  
   Ну, а сила была - ничего,
  
  
   Хоть, конечно, не сила воловья.
  
  
   А теперь он и ростом-то мал,
  
  
   Стали волосы - просто волоски;
  
  
   На ногах (сам он нам показал)
  
  
   Видны синие кольца - полоски...
  
  
   Говорят: "Он дикарь, нелюдим, -
  
  
   Надо с ним говорить опасаться;
  
  
   Отвечает он смехом таким,
  
  
   Будто вовсе забыл он смеяться!
  
  
   Да и ходит престранно: пройдет
  
  
   Пять шагов и назад обернется...
  
  
   И опять ровно столько ж идет -
  
  
   Словно в клетке бедняжечка бьется!
  
  
   Словно стены встают перед ним!
  
  
   Держит голову вниз постоянно...
  
  
   Что же он? Юморист? Нелюдим?..
  
  
   Так ходить и смеяться - престранно!
  
  
   И теперь он достаточно мил.
  
  
   Если только не видно печали...
  
  
   Где же - в Африке, что ли, он жил?..
  
  
   Десять лет мы его не видали..."
  
  
   Господа! Где он был - всё равно...
  
  
   Ведь пришлось же нам с ним повидаться!
  
  
   Да, столкнуться горам не дано,
  
  
   Но - случается людям встречаться.
  
  
   <1867>
  
  
  
  
  СОВЕТ
  
  
  Если ты честен - трудись, не ленись!
  
  
  Дела довольно - кругом оглянись...
  
  
  Если ж ты пылок и кровь в тебе жгучая -
  
  
   Беда налетит неминучая.
  
  
  Если жива у тебя еще мать,
  
  
  Ей бы не худо заранее знать, -
  
  
  Пусть она с мыслью печальною свыкнется:
  
  
  Сын запропал, хоть кричи - не откликнется...
  
  
  Холост ты - да? Ну, легко тебе жить...
  
  
  Если и что... так о ком же тужить?
  
  
  Хочешь жениться? Позорче выглядывай,
  
  
  Сердце подруги вернее отгадывай.
  
  
  Общее дело ты ставь наперед,
  
  
  Общее дело работников ждет;
  
  
  Узы семьи, о грядущем заботы
  
  
  Пусть не стесняют начатой работы.
  
  
  Только такая любовь хороша, -
  
  
  С умной женою окрепнет душа,
  
  
  Да и на случай внезапной разлуки
  
  
  Будут у вдовушки разум и руки,
  
  
  <1868>
  
  
  
  СОВРЕМЕННЫЙ ЧАРОДЕЙ
  
  
   Приготовлена к печати
  
  
   Интересная статья,
  
  
   Много разной благодати
  
  
   Ждет сам автор от нея.
  
  
   Силлогизмы в ней так верны,
  
  
   Цифры точны... Что ж, прошла?
  
  
   Нет, она быстрее серны
  
  
   Вдруг исчезла, как стрела...
  
  
   Говорят, пред ней явился
  
  
   Всем знакомый чародей, -
  
  
   Он по-старому сложился
  
  
   И сейчас же разложился
  
  
   Без особенных затей.
  
  
   От тисков и лобызаний,
  
  
   От глупейших женихов
  
  
   Стало тяжко бедной Мане,
  
  
   И она отцовский кров
  
  
   На каморку променяла,
  
  
   Стала жить своим трудом
  
  
   И урока два достала
  
  
   По полтине серебром.
  
  
   Да плохое это дело -
  
  
   Надо знать, чтобы учить!
  
  
   Крепко Маня захотела
  
  
   Тут на лекции ходить.
  
  
   Всё ей сон хороший снился,
  
  
   Эх, иди, иди смелей...
  
  
   Говорят, пред ней явился
  
  
   Всем знакомый чародей, -
  
  
   Он в глазах ее сложился
  
  
   И сейчас же разложился
  
  
   Без особенных затей.
  
  
   У Настасьи Николавны
  
  
   Нету сил с супругом жить -
  
  
   Так его деянья славны!
  
  
   Где уж мужа тут любить?
  
  
   А супруг гуляет много -
  
  
   У него Clotilde, Marie,
  
  
   Но жене он брякнул строго:
  
  
   "Не прелюбы сотвори!"
  
  
   Не сидеть же с куклой смирной,
  
  
   Он - туда, а ты - сюда...
  
  
   Разойдетесь тихо, мирно
  
  
   И, конечно, навсегда.
  
  
   Ах, когда бы план-то сбылся!
  
  
   Ведь развод всегда честней...
  
  
   Говорят, пред ней явился
  
  
   Всем знакомый чародей, -
  
  
   Он в глазах ее сложился
  
  
   И сейчас же разложился
  
  
   Без особенных затей.
  
  
   Масса темного народа
  
  
   Уж давненько света ждет, -
  
  
   Чт_о_ без разума свобода?
  
  
   Чт_о_ младенец в ней поймет?
  
  
   Негры поняли недавно,
  
  
   Где причина многих зол,
  
  
   Принялись за дело славно
  
  
   И - в Ричмонде сорок школ!
  
  
   И у нас проект открылся
  
  
   Обучать простых детей,
  
  
   Но - пред школами явился
  
  
   Всем знакомый чародей, -
  
  
   Он по-старому сложился
  
  
   И сейчас же разложился
  
  
   Без особенных затей.
  
  
   Кто ж он - этот вездесущий,
  
  
   Гений злой и без стыда?
  
  
   Это - кукиш всемогущий,
  
  
   Это - кукиш, господа!
  
  
  
  
  * * *
  
  
  
  Нет, не о Ницце я думаю,
  
  
  
  Не о Палермо мечтаю...
  
  
  
  Всё уношуся я думою,
  
  
  
  Всё по отчизне летаю...
  
  
  
  В Рим мое сердце не просится,
  
  
  
  В тень не хочу Колизея, -
  
  
  
  Сердце мечтою уносится
  
  
  
  К диким волнам Енисея...
  
  
  
  Там, где рудой занимаются,
  
  
  
  Дышат рабочие груди,
  
  
  

Категория: Книги | Добавил: Armush (30.11.2012)
Просмотров: 522 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа