Главная » Книги

Савин Иван - Правда о семи тысячи расстрелянных

Савин Иван - Правда о семи тысячи расстрелянных


   Иван Савин

Правда о семи тысячи расстрелянных

   Штабс-капитан Кочановский и конный разведчик второй батареи Евгений Стерн шли позади всех и их то и дело толкали в спину мохнатые сибирки конвоя.
   Особенно запомнилась одна: с белым пятном на забрызганной грязью ноге и неровно подстриженной гриве. Лошадь осторожно ступала по камням и, когда негромко звякало копыто, открывала глаза - грустные и ласковые. Ехал на ней Пильчук - веселый матрос в длинной бурке и красных штанах с серебряным шнуром. Лицо у Пильчука все время расплывалось в широкой улыбке и как то наклонялось вперед, когда он говорил надтреснутым голосом:
   - Поторопись, поторопись, шпана! Все одно не утикешь. Севодни нам еще одну партию пропустить надоть.
   Стерн торопливо двигался по шоссе, размахивая левой рукой. Правая была крепко до боли связана с рукой Коченовского просмоленой веревкой: она же связывала штабс-капитана с генералом Угловым, худощавым стариком с выбитым прикладом глазом. Генерал тяжко дышал и на ходу вытирал кровь о плечо соседа - военного чиновника Пронева. Кто был впереди, Стерн не видел.
   Длинная цепь фигур тянулась в гору, усаженную тополями, и там тонула в предрассветной дымке. Слева был обрыв, изрезанный причудливыми зигзагами скал - как черные монахи стояли они, эти скалы, на долгой молитве: далеко внизу мерно двигалось, вздыхало, пенилось море.
   Бледно-желтые капли звезд медленно гасли. Справа, по краю шоссе, то двигались в темную группу, то рассыпаясь по всей горе неясными точками, ехали солдаты комендантской команды. Сзади, на легковом извозчике везли два пулемета, и так странно было видеть их короткие дула на плюшевых подушках под парусиновым навесом крымской корзинки.
   - Поторопись, офицерия, поторопись!
   У Стерна в минутной спазме сжались скулы. Он погладил потную ладонь Кочановского.
   - В... вы не боитесь? Штабс-капитан резко качнул головой.
   - Нет. Хамье! И, особенно, чего вы... Отстаньте от меня!
   Потом ударил каблуком в булыжник так сильно, что колыхнулась цепь связанных, поддалась назад, а Утлов споткнулся и упал.
   - Голубчик... - простонал генерал, вставая и прижал руку Пронева к окровавленной впадине глаза... - Голубчик...
   Шоссе круто свернуло влево, огибая повисшую над обрывом глыбу с полуразрушенной башней наверху. Ее колонны и фигурная вышка мутно белели в тумане. Далеко позади остался город - мертвый, пустынный, с погашенными огнями. В передних рядах грянул выстрел: эхо упало в море. От башни вниз, по серой ленте шоссе поплыл гортанный крик: г-о-о! Пильчук пришпорил сибирку с неровно подстриженной гривой и помчался вперед. Бурка откинулась назад как черные крылья.
   - Кого это раньше времени... - сказал военный чиновник, глубоко вздыхая. - Может быть папу? У меня папа впереди. Священник! Просил я: оставьте! Старый ведь! Разве можно стариков убивать? Просил я!
   Стерн шел широким шагом, резал воздух левой рукой - между средним и указательным пальцами крепко сжатого кулака виднелась георгиевская ленточка - и говорил не то самому себе, не то облаку, похожему на крейсер: "Я не могу сказать, что мне страшно. Вот еще... Нет! Но ведь это бессмысленно. Как же так - не жить? Поймите: На поверке - вольноопределяющийся Стерн! А вольноопределяющегося Стерна нет. Не болен, не дезертировал, не в отпуску, а вот - нет! Я... я не понимаю. Это даже глупо по моему... Глупо!
   У папы был большой серебряный крест, протоиерейский. Сняли. Золотой нательный - тоже. Маленький с голубой эмалью. Так. Верите? Я им так и сказал: берите! Расстреливать зачем? У меня еще жива мать. В селе Михайловке... У нас в саду смородина была. Черная и красная. Черной больше...
   - Если бы в бою? Что ж делать? Я готов! Тому, кто Руси сын, на бой кровавый путь один... Но... позвольте! Это же убой! С какой стати? Вот еще... Капитан, скажите, капитан!
   Колчановский ответил:
   - Не кричите! Прикладом получите.
   - Вы еще живы, капитан? Как это все странно, однако. Послушайте! Там опять кричат...
   - За что вы Георгия получили, Стерн? Размазня вы, а не солдат! Или с ума сходите? Мне кажется, и я начинай... Иду, а в голову - шестидюймовка. Бу-ух... понимаете... бух! Я, конечно, умру просто. А пока дрянь на душе, отвратительно...
   Стерн хотел что-то сказать, но только разжал кулак, бросил желто-черную ленту с крестом на камни и подумал, что хорошо было бы сейчас им четырем - Качановскому, Проневу, генералу и ему - рвануться в лево и прыгнуть вниз. Тогда, может быть, вся цепь свалилась бы в пропасть, в море. И не надо было бы пулеметов... Сразу...
   - Стой! Раздева-айсь!
   Цепь остановилась на неровной, скользкой площадке, в двух шагах от обрыва. Засуетились конвойные, зазвенели по камню копыта сибирок. Мягко прошипели колеса корзинки с пулеметами. Их установили на полукруглом выступе скалы против цепи, с таким расчетом, чтобы огненный дождь смыл связанных пленных в море. Как вчера... Как завтра...
   - Раздевайсь! - крикнул еще раз Пильчук и подскочил к генералу, медленно расстегивавшему шинель двумя руками - своей и Кочетовского.
   - Ты чего ждешь? Раздевайся, врангельский бастрюк. Раздевайсь!
   Углов поднял голову. Как всегда улыбаясь, Пильчук увидел темное пятно заплывшего кровью глаза - было уже почти светло.
   - Брюки и сапоги еще можно снять, а вот шинель... ведь мы связаны. Шинель повиснет на руках...
   Свистнула нагайка и генерал упал, сорвав кожу с рук Коченовского и Пронева.
   Стерн лихорадочно опустил с плеч потертый френч. Рубахи не было - он обменял ее в тюрьме на две папиросы.
   Неясно блеснула серебряная цепочка с золотым, потным кружком на изогнутом пальце.
   - Что с этим? Куда его... слушайте... Капитан, смешно размахивая руками, которых дергали во все стороны Стерн и Углов, повернул голову к конному разведчику.
   - Да умирайте вы скорее. А то канитель какая... Тошно. Чего вам? Что там у вас такое? Иконка... благословение матери..
   - Я свой крест отдал еще вчера какому-то нищему. А что с вашей иконкой делать? Не знаю. Зажмите ее в кулак, только им не отдавайте. Они будут в карты на нее играть, мерзавцы!
   Только скорее! Очень уж мне плакать хочется...
   - А мою ладанку, с мощами святыми, - сказал Пронев, дрожа всем телом, - следователь на допросе в плевательницу выбросил. Ты, - говорит, - не знаешь...
   - Бога нельзя расстреливать, - прошептал Стерн, нежно целуя иконку. - Мамочка, ты прости!., я ведь не в обиду... а так... чтобы в карты не играли... на сердце твоем боль... - и бросил золотой кружок в серую мглу моря. Мелькнула цепочка в предрассветном небе, прозвенела иконка по крутому склону горы, исчезла...
   - Отойди, братва! Начинаем, - крикнули у пулеметов.
   К Коченовскому с той же спокойной улыбкой на широком лице подошел Пильчук.
   - А вы, ваше благородие, чом не раздеваетесь? Думаете - помилуем? А... не хош?..
   Капитан щелкнул каблуками и сказал, отчеканивая каждый слог:
   - Пошел к черту! Понимаешь - к черту! Можешь сам, бандит, раздеваться, а я не желаю.
   И добавил скороговоркой, пристально глядя на матроса, вырывавшего из кобуры перламутровый браунинг:
   - Запорят тебя когда-нибудь за эти художества шомполами, каналья! Скотина ты этакая!..
   Стерн с глубоким, ласковым и благодарным чувством погладил холодную руку Кочановского, прильнул к нему голым плечом и закрыл глаза. Как стальной прут рассек тишину короткий выстрел. Капитан упал на колени, судорожно качая головой. Вольноопределяющийся, не открывая глаз, склонился влево и сказал, сжимая застывшие в его руке пальцы Кочановского:
   - Вот вы и убиты, господин капитан... вот и убиты... А вы такой хороший гордый... Я вам отдаю своего Георгия, господин полковник... Мне теперь совсем не страшно, совсем... Посмотрите, я смеюсь, ваше превосходительство!..
   - Конвойные отошли в сторону, сейчас нас убьют. А вы, мертвый главнокомандующий, получите высший чин у Бога...
   Так с закрытыми глазами и странно просветленным лицом, говорил умирающему капитану Коченовскому, награждая его чинами за доблесть, конный разведчик второй батареи Евгений Стерн до тех пор, пока огненный дождь пулеметов не смыл его - всю цепь полуголых людей в лениво пенящееся море...
   Багровым шаром взошло солнце...
  
   Впервые опубликовано: "Русские вести" (Хельсинки), N 332, четверг, 9 августа 1923 г.
  
  
  
  

Другие авторы
  • Кайсаров Петр Сергеевич
  • Поссе Владимир Александрович
  • Нелединский-Мелецкий Юрий Александрович
  • Мещерский Владимир Петрович
  • Спасская Вера Михайловна
  • Дорошевич Влас Михайлович
  • Деларю Михаил Данилович
  • Бибиков Петр Алексеевич
  • Рунт Бронислава Матвеевна
  • Леткова Екатерина Павловна
  • Другие произведения
  • Вагнер Николай Петрович - Не выдержал
  • Одоевский Владимир Федорович - Переписка Владимира Федоровича Одоевского с Алексеем Степановичем Хомяковым
  • Решетников Федор Михайлович - С. Е. Шаталов. Творчество Ф. М. Решетникова
  • Мамин-Сибиряк Д. Н. - На реке Чусовой
  • Белинский Виссарион Григорьевич - На сон грядущий
  • Амфитеатров Александр Валентинович - Домашние новости
  • Добролюбов Николай Александрович - Историческая библиотека
  • Кутузов Михаил Илларионович - Письмо Н.В. Репнину
  • Сологуб Федор - За стихи
  • Лесков Николай Семенович - Статьи. Воспоминания
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
    Просмотров: 416 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа