Главная » Книги

Мошин Алексей Николаевич - Диана

Мошин Алексей Николаевич - Диана


   Алексей Николаевич Мошин

Диана

   В длинном зале Эрмитажа с античными фресками, украшающими стены и овальный потолок, и с мраморными статуями на блестящем узорчатом паркете, - в этом зале давно уже сидел косматый молодой человек в пиджаке самого будничного вида. Он выбрал стул как раз между двумя творениями Гудона: статуей Вольтера и Дианой. С этого места Вольтер производил особенное впечатление: его пытливо-насмешливый взгляд был устремлён прямо на зрителя, который невольно принимал на свой счёт и сардоническую улыбку мраморного старика.
   Диана также отсюда казалась особенно интересной. Движение всей её классической фигуры было направлено в противоположную от зрителя сторону; казалось. она зорко высматривает добычу для своих метких стрел, не подозревая, что её прекрасной наготой любуется мужчина.
   А мужчина любовался долго к немалому соблазну двух фешенебельных девиц, которые в сопровождении дамы с лорнетом старались поскорее пройти мимо нескромной скульптуры...
   Косматый молодой человек приходил сюда так часто и так долго просиживал на этом самом стуле, что первое время на него подозрительно посматривали расшитые позументами ливрейные лакеи с бритыми лицами. Но вскоре они узнали, что этот молодой человек - довольно уже известный скульптор Рябов, и что он приходил сюда изучать классические произведения своей профессии.
   Рябов любовался Дианой со жгучим восторгом; взглянув на чарующие изгибы фигуры, скульптор закрывал глаза, стараясь запомнить впечатление.
   Он избегал смотреть на Вольтера: невыносима была его саркастическая улыбка и неподвижный насмешливый взгляд.
   Рябов давно уже понял, что хотел ему сказать этот комфортабельно расположившийся в своём кресле и саркастически улыбавшийся старик: даже во сне преследовала скульптора ядовитая улыбка, пристальный взгляд мраморного старика, который говорил:
   - Что?.. Не можешь глаз отвести от моей мраморной соседки?.. Поди-ка, поищи такую дивную красоту среди твоих "живых" подруг...
   Но совсем не смотреть на Вольтера молодой человек не мог: казалось, - мраморный взор старика гипнотизировал и заставлял пристально смотреть на себя. Рябов, наконец, начал злиться:
   - Отлично... - шептал он, глядя прямо в мраморное лицо Вольтера, - я понимаю тебя, старик, - и... ненавижу... Ты издеваешься надо мной, потому что знаешь, как мало у меня денег, и как это дорого стоит, - выбирать себе натурщиц среди особ, которые показывают своё тело за деньги...
   "О, если б я был художник-жанрист или пейзажист... - думал Рябов. - Я мог бы беспрепятственно схватывать свои сюжеты в поле, - наблюдать на улицах... Но кто позволит мне, хотя бы во имя искусства, смотреть не на модные тряпки, а на женское тело... Кто позволит мне выбрать достойное резца тело из массы живых женских фигур... Всякий скажет, что я с успехом могу ограничиться складками сюртуков и буфами платьев, - и в этом проявить моё искусство...
   Кто поймёт, что мне так же нужна красота для того, чтоб я мог творить, - как нужно жаворонку солнце для того, чтобы он мог петь"...
   А мраморный старик всё улыбался ехидно. Скульптор прошептал:
   - До свидания, старик, - но не прощай... Я принимаю твой вызов... До свидания...
   И, бросив полный восторга прощальный взгляд на Диану, Рябов быстро направился к выходу.
   Из Эрмитажа Рябов отправился пешком на 7 линию Васильевского острова, вошёл в ворота знакомого дома, поднялся на пятый этаж и позвонил у обитой клеёнкою двери. Открыла дверь знакомая старушка с добродушным, улыбающимся лицом, и сказала:
   - Пожалуйте, Александра Петровна сейчас вернётся, - в лавочку пошла...
   И впустила Рябова.
   Молодой человек снял пальто и галоши и прошёл в комнату с полочкой книг и фотографиями писателей на стенах, с чистой постелью за ширмой, с маленьким зеркальцем на комоде и с тремя стульями по бокам небольшого стола, накрытого чистой скатертью. Рябов взял с полки книгу, - попался Добролюбов, - хотел почитать, чтобы не скучно было ждать, - но не читалось. Он стал думать о ней, которая должна сейчас придти...
   Он встретил её на выставке, у своей восковой группы. Она стояла с подругами и делала замечания, полные восхищения с одной стороны и понимания искусства - с другой. Их познакомил подошедший студент, который знал и его, и её. С тех пор он и она стали часто встречаться.
   Она находила, что он очень талантлив, но "мало тронут в умственном отношении". И она взяла на себя миссию воспитать из него умного, полезного служителя искусства, - того искусства, которое она понимала не как "игрушку", но как "светоч, маяк"... Она принялась за его развитие, сама не замечая, что относясь к нему критически, как к ученику, она увлекается им, как мужчиной.
   Рябову очень нравились её "лекции", споры с нею и совместное чтение хороших книг.
   Александра Петровна Соколовская оканчивала высшие женские курсы, но, по внешности, совсем не походила на тех своих подруг, которые щеголяли небрежностью костюма, стрижеными волосами и мужскими манерами. Она носила длинные волосы и даже у неё была чудная коса, одевалась по моде с несомненными оттенками собственного вкуса и даже носила корсет, хотя и признавала это скверной и вредной привычкой. Ах, этот её корсет, - он приводил Рябова в большое озлобление... Разве угадаешь за этим "панцирем", хорошо ли сложена женщина, - годится ли она для модели?.. Что пластичны её жесты, что красива она и стройна, - разве это гарантия для скульптора... Ведь она - в корсете!..
   Вот раздались по коридору её знакомые шаги, её голос, и Александра Петровна вошла в комнату - свежая от весеннего холода, разрумянившаяся.
   С приветливой улыбкой она спросила:
   - Странный у вас какой вид!.. Что с вами?..
   Он вдруг выпалил с видом отчаянной решимости:
   - У меня к вам просьба.
   - Про-о-о-сьба?.. - протянула она, садясь, - вот как!.. Очень рада, - и взглянула на него с недоумением.
   Он смотрел куда-то в угол...
   - Вы не можете сомневаться в моём уважении... Но мне нужна натурщица... Для искусства... согласитесь... Я знаю, - вам это будет противно, неловко... - Но, ведь, мой взгляд не оскорбит вас... - Я - художник... это же для искусства!..
   Он чувствовал, что начинает путаться, что в груди не хватает воздуха, и что не может отвести взгляд от угла, он чувствовал, что она вспыхнула, что она переживает душевную муку... Он жалел, что посмел говорить ей об "этом".
   Она горько усмехнулась:
   - Для искусства... как это громко сказано!.. Для ваших заблуждений, бредней, - вот для чего это нужно...
   Он вдруг подбодрился и посмотрел ей прямо в глаза:
   - Пусть для бредней... Да, я брежу наяву... Мне не достаёт только модели, чтобы вылепить из глины мою мечту... Но если я оскорбил вас, - простите...
   Он встал с намерением уйти.
   - Извольте, г-н художник, - я готова послужить вам моделью, - сказала вдруг она, - когда прикажете?..
   Он не верил своим ушам.
   - Вы шутите?..
   - Нисколько, - я согласна.
   - Александра Петровна... Как мне благодарить вас?..
   - Оставьте фразы... Когда вам нужно, чтобы я...
   Он боялся, что она передумает. - Лишь бы один раз согласилась - тогда эта неловкость пропадёт.
   - Если позволите, - я сначала сделаю эскиз карандашом, - это можно сейчас...
   Она встала, заперла дверь на ключ и пошла за ширму. Через несколько мгновений она стояла перед ним, как натурщица. - Но какое это было разочарование!..
   Ничего классического в её формах, с детства изуродованных корсетом; - в одну секунду его взгляд определил каждый недостаток её фигуры... Она стояла, разрумянившаяся от стыда перед мужчиной, - а он готов был провалиться сквозь землю...
   Он схватил со стены её пальто и накинул на её плечи.
   - Александра Петровна, простите... Вы не годитесь для модели... Тем лучше, может быть, для нас обоих... Но, клянусь вам, - я никогда не забуду... Вашей жертвы...
   - Не гожусь?.. Вот видите, - сказала она уже за ширмой, одеваясь. - Вам нужно Фрину... Ах, вы, Пракситель!..
   Ни тени горечи, обиды не заметил он в её голосе. Однако он не стал ждать, пока она оденется.
   - Александра Петровна, - я так взволнован... - сказал он дрожавшим от смущения голосом. - До завтра!..
   И он ушёл.
   Рябов куда-то исчез из Петербурга.

* * *

   Прошло три года.
   К старому смотрителю Евгениевской лечебницы для психических больных приехала погостить его племянница, женщина-врач Александра Петровна Соколовская. Теперь это была довольно полная румяная девушка с густыми волосами и пытливым, часто насмешливым взглядом коричневых глаз, смотревших сквозь пенсне.
   Смотритель Иван Максимыч Думнов, продолжая завтракать, только что отдал служителю необходимые распоряжения насчёт буйных больных, при чём настрого повторил приказание: "Никаких насилий!.. Не сметь!.. Будьте ласковы!.." и, отпустив служителя, поднял рюмку мадеры, чокнулся с доктором Кудриным и сказал:
   - За твоё здоровье, племянница, - спасибо, что навестила одинокого старика - дядю. Да не отложишь ли свой отлёт за границу?.. Авось, успеешь...
   - Нет, дядя, через недельку нужно ехать... Надеюсь, за неделю надоем вам своей болтовнёй... Вот вы покажите-ка мне вашу лечебницу...
   - Н-ну... это вот проси доктора.
   Кудрин поспешил сказать:
   - Никого не нужно просить... Мы с вами, Александра Петровна, всё осмотрим. Объектов у нас много: есть мания, аменция, меланхолия, есть паранойя, гебефрения, идиотизм, кретинизм, - с удовольствием перечислял доктор, - есть круговое помешательство, есть нравственное помешательство. Увидите любопытные случаи периодических психозов. Есть интересные случаи психозов неврастенических... навязчивые идеи... Всё я вам покажу... А пока, - до свидания, - я должен обходить палаты... Иван Максимыч, а что Рябов, переведён в другую комнату? Я вас вчера просил...
   - Переведён и уже он успел на стене сделать эскиз... В восторге, что белые, чистые стены...
   - Какой это Рябов? - спросила дядю Александра Петровна, когда ушёл доктор, - я знала одного Рябова... скульптора...
   - Он самый, - сказал Иван Максимыч.
   - Как он к вам попал?.. - взволновалась Александра Петровна, - давно?..
   - Да уж с полгода... История его вот какая. Скитался он где-то в Малороссии. Раз как-то отдыхал под кустиком на берегу реки, на окраине городка и увидел купавшихся девушек; одна из них его поразила красотой своей фигуры. Да и лицом она красавица, - ты её можешь увидеть: она - его жена, довольно часто его навещает с маленьким сынишкой; смотреть только на них тяжело, когда они около этого сумасшедшего... Ну так вот, - подождал он, пока оделись купальщицы, да пошёл за ними на приличном расстоянии... Узнал, где живёт и кто такая очаровавшая его девушка, остался в этом городке... Ну, как он добился того, что понравился ей, и что поженились они, - этого мне неизвестно. А вот знаю, что зажили они очень счастливо, но только жена долго не соглашалась служить ему моделью. Наконец, - потому ли, что он её убедил или просто из любви к мужу, - стала она позировать, - понимаешь, - безо всего, и принялся он из мрамора резать фигуру. Не знаю опять-таки, что ему мешало, - работа шла медленно, а между тем жена его готовилась быть матерью, и фигура её стала меняться; девственная эта прелесть пропала, а супруг-художник не хотел верить своим глазам. Ему нужно было, чтобы красота форм его жены была такая же прочная, как его мрамор. А красавица мраморная была уже почти совсем готова... Как-то он сличал - сличал свой мрамор с фигурою жены, - да как расхохочется... Припадок с ним сделался. Вообще... свихнулся... Даём ему возможность здесь и лепить, и рисовать... Но он предпочитает делать углём эскизы прямо на стене... И всё одну и ту же фигуру женщины... Во всех поворотах. Ты думаешь, - фигуру своей жены? Нет, - говорят, это - фигура "Дианы" из Эрмитажа... Как измажет все стены, - сейчас же требует, чтобы его перевели в другую комнату, где стены белые... Его все любят, - он такой тихий, всегда приветливый...
   - Дядя, - пойдём к нему...

* * *

   Рябов, одетый в жёлтый больничный халат, лежал на постели, когда к нему вошёл смотритель с племянницей. Было два часа дня.
   Скульптор не спал. Он поднялся, сел на кровати и взглянул на вошедших безучастным и скучающим взглядом. Ему не было никакого дела до этих людей. Но он приветливо сказал:
   - Здравствуйте.
   Александра Петровна смотрела на него глазами, полными слёз. Он изменился с тех пор, как она видела его в последний раз: похудел, оброс бородой, на лбу прорезалась морщинка, губы сложились в бессмысленную улыбку, а глаза стали мутные и беспокойные.
   Соколовская окинула взглядом небольшую высокую комнату с одним окном; белые стены и белый потолок; два стула, стол, мольберт художника и кровать; чистое полотенце у небольшого зеркала с умывальником. На стене смелой и уверенной рукой был нарисован углём контур обнажённой женщины; это была Диана Гудона.
   Гости заняли два стула, а невольный хозяин этой комнаты сидел на кровати и по-видимому старался вспомнить, что он должен сказать.
   - Как вы себя чувствуете?.. - ласково спросил смотритель, - нравится ли вам здесь?..
   - Да, ничего... Всё хорошо...
   - Вы не узнаёте меня?.. - спросила Соколовская...
   Этот знакомый голос, которого давно не слышал Рябов, заставил его встрепенуться и сосредоточить на гостье всё своё внимание.
   - Да... Это вы?.. Ах, как это было давно!.. Или это было недавно?.. Может быть, вчера?.. Посмотрите, - он указал на стену с эскизом, - вот мне нужна какая фигура... Вы понимаете, - здесь всё совершенство, всё - красота... Вы очень хороший человек, я всегда вас уважал и даже, может быть, любил... Но у вас несчастная, никуда не годная фигура... Я больше не могу вас видеть... Мне стыдно, что я заставил вас разочароваться в вашей фигуре... Это большое несчастье, не правда ли?.. Простите, - я иначе не мог... Я должен был вам сказать правду... Зачем вы здесь?.. Мне больно за всё... Мне жаль моих надежд... Боже, как я страдаю!.. Где же мне найти её?.. Где же она... Диана?!.
  
   Источник: Мошин А. Н. А. Гашиш и другие новые рассказы. - СПб.: Издание Г. В. Малаховского, 1905. - С. 180.
   OCR, подготовка текста: Евгений Зеленко, август 2011 г.
   Оригинал здесь: Викитека.
  
  
  
  

Другие авторы
  • Циммерман Эдуард Романович
  • Козин Владимир Романович
  • Элбакян Е. С.
  • Любенков Николай
  • Сухомлинов Владимир Александрович
  • Шепелевич Лев Юлианович
  • Ривкин Григорий Абрамович
  • Филонов Павел Николаевич
  • Терещенко Александр Власьевич
  • Катков Михаил Никифорович
  • Другие произведения
  • Илличевский Алексей Дамианович - А. Утренев. А. Д. Илличевский
  • Розанов Василий Васильевич - Итоги двух партий
  • Долгоруков Иван Михайлович - Долгоруков (Долгорукий) И. М.: биографическая справка
  • Гнедич Петр Петрович - Тайна Юлия Фёдоровича
  • Быков Петр Васильевич - Т. П. Туган-Барановская
  • Красницкий Александр Иванович - В дали веков
  • Рачинский Сергей Александрович - 1001 задача для умственного счета
  • Семенов Сергей Терентьевич - Девичья погибель
  • Княжнин Яков Борисович - Дидона
  • Бичурин Иакинф - Замечания на статью в русской истории Г. Устрялова под названием "Покорение Руси монголами"
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
    Просмотров: 398 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа