Главная » Книги

Ломан Николай Логинович - Стихотворения

Ломан Николай Логинович - Стихотворения


1 2

  
  
  
  Николай Ломан
  
  
  
   Стихотворения --------------------------------------
  Библиотека поэта. Большая серия.
  Поэты "Искры". В двух томах
  Том второй. Д. Минаев, В. Богданов, Н. Курочкин, П. Вейнберг, Г. Жулев, В. Буренин, Н. Ломан, А. Сниткин
  Издание третье
  Л., "Советский писатель", 1987
  OCR Бычков М.Н. mailto:bmn@lib.ru --------------------------------------
  
  
  
  
  СОДЕРЖАНИЕ
  Вступительная заметка
  407. Перед Милютиными лавками
  408. Утешение
  409. На кладбище
  410. Коварство и любовь
  411. "Давно любовь в обоих нас остыла..."
  412. "Вот и жду не дождусь, чтобы глянула ночь..."
  413. "Ах, взгляните: закрывает тучкой боязливо..."
  414. "Появилась головка в окне..."
  415. Resume весенних стихотворений г. Крестовского
  416. <г. Пр. Преображенскому>. "Вы не поверите, что мне недавно приснилося!.."
  417. "Душе становится легко хоть на мгновенье..."
  418-420. Стихотворения в гейневском духе
  1. (С саркастическим оттенком)
  2. (С оттенком иронии)
  3. (Ординарное)
  421. "В самом деле, шли бы вы на взморье..."
  422. "Ох, время тяжкое настало!.."
  Николай Логинович Ломан - из дворян С.-Петербургской губернии - родился 4 февраля 1830 г.
  В 1850-1870-х годах он преподавал русский язык и словесность в Новгородском кадетском корпусе, 2-м петербургском кадетском корпусе, 2-й петербургской военной гимназии и др. В 1862 г. вместе с преподавателем артиллерии полковником С. А. Слуцким Ломан издал "Историческое обозрение 2-го кадетского корпуса" в связи с его столетним юбилеем.
  К тому же 1862 г. относится и другой факт его биографии. Он стал известен совсем недавно и свидетельствует о близости Ломана в то время к передовым кругам. Весною 1862 г. группой членов "Земли и воли" во главе с А. Д. Путятой было организовано "Общество по изданию дешевых книг для народа". Ближайшее отношение к Обществу имел Н. Г. Чернышевский. В нем состояли многие преподаватели военно-учебных заведений, в том числе Ломан и его сослуживец Слуцкий. На одном из заседаний (1 мая 1862 г.) при обсуждении тематики изданий Ломан предложил написать очерк о Кольцове или Крылове. {Баренбаум И. Е. Н. Г. Чернышевский и печатная пропаганда революционных разночинцев 60-х годов XIX в. // Сб. "Чернышевский и его эпоха". М., 1979. С. 213-215.}
  Некоторое время (по одним сведениям, с 1868 г., по другим - в 1871-1872 гг.) Ломан был одним из директоров "Общества попечительного о тюрьмах" и активно участвовал в его работе - заведовал его отделами, председательствовал в исправительном совете и хозяйственном правлении. Каждый проект, направленный к улучшению быта малолетних арестантов и смягчению тяжелых условий их жизни, находил в его лице энергичного защитника. {См. некролог Ломана в "Историч. вестнике" (1893, No 2. С. 649), а также "Адрес-календарь" на 1871 и 1872 гг.}
  Уже в конце 1860-х годов он получил чин действительного статского советника.
  О дальнейшей жизни Ломана мы почти ничего не знаем. Не знаем, насколько точно характеризует ее каламбур П. А. Степанова:
  
  
   Судьбой ты мало избалован -
  
  
   Порою _Гнут_, порою _Ломан_. {*}
  {* "Петербургская газета". 1898, 11 мая.}
  За полтора года до смерти (Ломан умер 5 декабря 1892 г.) он обратился с просьбой о пособии в Литературный фонд, сославшись при этом на плохое здоровье, на то, что провел в больнице почти три года и должен еще длительное время лечиться, и на свою небольшую пенсию за многолетнюю педагогическую деятельность. {Архив Литературного фонда в ПД, 1891, No 12, ст. 14; No 25, ст. 22.}
  Литературная деятельность Ломана длилась очень недолго. Она началась в 1858 г. В журнале "Весельчак" под псевдонимом "Август Дик" Ломан напечатал несколько довольно бледных юмористических стихотворений.
  Расцвет его таланта падает на 1860 и 1861 гг., когда в "Искре" под другим псевдонимом - Н. Л. Гнут - появился цикл его фельетонов "Литературные вариации".
  Борьба с "чистой поэзией" была центральным моментом фельетонов Ломана; сердцевину их составляли включенные в них пародии на Фета, Случевского, Вс. Крестовского, Мея, Каролину Павлову, русских переводчиков Гейне и др.
  В своих "Литературных вариациях" Ломан (как это делали до него Козьма Прутков и Новый поэт - И. И. Панаев) надевает на себя маску безусловного поклонника "чистой поэзии", еще более заостряя, таким образом, жало своей насмешки. Свои пародии он выдает за подражания любимым поэтам. Полемизируя якобы с приветствовавшим пародии "злоречивого Гнута" Амосом Шишкиным (А. П. Сниткиным), другим пародистом "Искры", и со стихотворением Пр. Преображенского (Н. С. Курочкина) "Вы не поверите, что мне сегодня приснилося...", он писал: "Решительно я начинаю считать себя непонятою натурою! Помилуйте: тогда Амос Шишкин усмотрел в моих вариациях злоречие; теперь г. Преображенский объявляет меня чуть не врагом гг. Случевского и Кускова. Уж и не знаю, право, чем я подал повод к подобным заключениям! Хвалю откровенно, простосердечно - в похвале моей видят иронию; пишу рабское подражание любимому поэту - литературную вариацию принимают за пародию". {"Искра". 1860, No 39. С. 418.}
  Писал ли Ломан после 1861 г. - неизвестно. По свидетельству современника, он всегда вспоминал об "Искре" "с особым благоговением". {"Минута". 1882, 14 мая, примечания редактора к "Литературным воспоминаниям" П. И. Пашино.} В своем заявлении в Литературный фонд 1891 г. Ломан кроме своего сотрудничества в "Весельчаке" и "Искре" упомянул "мелкие статьи без подписи в некоторых других периодических изданиях". Из материалов Литературного фонда мы узнаем еще об одном интересном факте. В связи с просьбой Ломана А. Н. Пыпин писал: "Об его работах я слышал одно - что им составлена была и в значительной доле (кажется, до 16 печ. листов) напечатана очень хорошая история нашего тюремного дела, но не была выпущена в свет по чьим-то высшим соображениям; но что книга - хорошая, об этом я слышал от человека, в этом вопросе компетентного".
  
  
   407. ПЕРЕД МИЛЮТИНЫМИ ЛАВКАМИ
  
  
   Пошли, господь, свою подачку
  
  
   Тому, кто жаркою порой,
  
  
   Как утлый челн в морскую качку,
  
  
   Идет по знойной мостовой...
  
  
   Он смотрит к Вьюшину тоскливо
  
  
   В окно на крупный виноград,
  
  
   На абрикосы, дули, сливы,
  
  
   На пастилу и мармелад.
  
  
   Не для него кокос, арбузы,
  
  
   Гранаты в золотом огне,
  
  
   Не для него и толстопузый
  
  
   Гомар разлегся на окне...
  
  
   И фрукт привозный, из Мессины,
  
  
   Напрасно взор его манит:
  
  
   Сок ароматный, апельсинный,
  
  
   Увы, его не освежит!..
  
  
   Так облегчи, господь, вериги
  
  
   Тому, кто много претерпел,
  
  
   Кто в здешней жизни, кроме фиги,
  
  
   Других плодов еще не ел.
  
  
   <1860>
  
  
  
   408. УТЕШЕНИЕ
  
  
   _Когда, что звали вы своим,
  
  
  
  Навек от вас ушло
  
  
   И горе камнем гробовым
  
  
  
  Вам на сердце легло -
  
  
   Помочь в печали ближним рад,
  
  
  
  Поэт вас позовет
  
  
   Пройтись с ним, _бросить беглый взгляд
  
  
  
  Туда, по склону вод_.
  
  
   Он вам покажет, как струи,
  
  
  
  Одна другой вослед,
  
  
   _Бегут на чей-то зов вдали_
  
  
  
  (На чей? - вам дела нет).
  
  
   Вам нужно будет хоть на час
  
  
  
  Взор в речку устремить,
  
  
   Чтоб _слезы брызнули из глаз_,
  
  
  
  Чтоб стало в них рябить.
  
  
   Тогда, как ни были б тоской
  
  
  
  Вы зло удручены,
  
  
   Всё горе выльется слезой,
  
  
  
  И вы исцелены!..
  
  
   <1860>
  
  
  
   409. НА КЛАДБИЩЕ
  
  
  Я взобрался на могильную плиту
  
  
  И внимательно смотрел, как на лету
  
  
  Два тяжелые, кургузые жука
  
  
  Колошматили друг друга под бока,
  
  
  Как в объятиях березу дуб сжимал,
  
  
  Как под деревом опёнок вырастал,
  
  
  Как паук, среди своих дневных хлопот,
  
  
  Фантастический выплясывал матлот.
  
  
  Так на кладбище за жизнью я следил,
  
  
  И Случевский мне на память приходил:
  
  
  Вспомнил я, как он на кладбище лежал,
  
  
  Как под ним мертвец о камень лбом стучал,
  
  
  Как мертвец m-r Случевского просил,
  
  
  Чтобы тот его на время хоть сменил...
  
  
  По закону же _содружества идей_,
  
  
  Вспомнил случай я другой, еще страшней:
  
  
  Вспомнил нищего, разрушенный гранит
  
  
  И восставшего из гроба страшный вид,
  
  
  Ветра свист, луны дрожащий свет,
  
  
  Мертвеца протест и нищего ответ...
  
  
  И невольный трепет в сердце проникал,
  
  
  Но по-прежнему на камне я лежал,
  
  
  И по-прежнему сшибалися жуки,
  
  
  Отличалися в матлоте пауки,
  
  
  Всё с березами амурились дубы,
  
  
  Всё росли еще под деревом грибы.
  
  
  1860
  
  
  
  410. КОВАРСТВО И ЛЮБОВЬ
  
  
   Я доживал в одном квартале
  
  
  
  Десятый год;
  
  
   Но вот почил квартальный вмале -
  
  
  
  Я просьбу в ход:
  
  
   К стопам начальства припадая,
  
  
  
  Квартал просил.
  
  
   И как-то вывезла кривая:
  
  
  
  _Наш_ утвердил!
  
  
   Квартал достался мне богатый...
  
  
  
  Тут на меня
  
  
   Надели каску, и с гранатой,
  
  
  
  Но без огня.
  
  
   И обыватель под защиту
  
  
  
  Ко мне бежал,
  
  
   Всех обворованных, побитых
  
  
  
  Я утешал,
  
  
   И всяк за это утешенье
  
  
  
  Благодарил;
  
  
   Но вдруг сердечное движенье
  
  
  
  Я ощутил.
  
  
   Раз, по грошовому взысканью,
  
  
  
  К себе в квартал
  
  
   Одно прекрасное созданье
  
  
  
  Я вызывал.
  
  
   Клянусь, клянусь богиней Фреей! -
  
  
  
  Я, кстати, швед -
  
  
   Подобных плеч, подобной шеи
  
  
  
  На свете нет.
  
  
   Что за глаза! - очарованье!
  
  
  
  Я весь дрожал,
  
  
   Когда управы предписанье
  
  
  
  Я ей читал;
  
  
   Когда склонив свои ресницы
  
  
  
  И вся в огне,
  
  
   Она, кротка как голубица,
  
  
  
  Внимала мне...
  
  
   Я прежде думал, что во власти
  
  
  
  Я у себя,
  
  
   Что застрахован я от страсти,
  
  
  
  Как от огня;
  
  
   Но я прочел, сидев в конторе
  
  
  
  С пером в зубах,
  
  
   Себе капут в прелестном взоре,
  
  
  
  В ее очах.
  
  
   Однажды я, тот взгляд встречая,
  
  
  
  Не усидел;
  
  
   Письмоводителю, вставая,
  
  
  
  Уйти велел.
  
  
   Я ей сказал: "К началу ночи,
  
  
  
  Когда езда
  
  
   Совсем затихнет, что есть мочи
  
  
  
  Валяй сюда!"
  
  
   Заря, бледнея, умирала
  
  
  
  И умерла,
  
  
   А ночь роскошно выплывала,
  
  
  
  Как день светла.
  
  
   Затихло всё. Сребристый тополь
  
  
  
  Благоухал,
  
  
   И, по трудах дневных, Петрополь
  
  
  
  Опочивал.
  
  
   На перекрестке ждал я встречи,
  
  
  
  И долго ждал:
  
  
   В мечтах грудь пышную и плечи
  
  
  
  Я рисовал.
  
  
   Прошел патруль, глядел мне в очи
  
  
  
  И созерцал,
  
  
   Как, бедный, я в прохладе ночи
  
  
  
  Самосгорал.
  
  
   Уж зарумянилась денница,
  
  
  
  И ночь ушла...
  
  
   Так вот как, скромная девица!
  
  
  
  Ты не была?..
  
  
   Тогда ее на жертву мщенью
  
  
  
  Я осудил:
  
  
   Насчет билета сочиненье
  
  
  
  Я смастерил...
  
  
   И я смотрел, как исполнялся
  
  
  
  Приказик мой,
  
  
   Как с ней в прихожей объяснялся
  
  
  
  Городовой.
  
  
   1860
  
  
  
  
   411
  
  
  
  
  
   Так мыслями я сходствую с тобой,
  
  
  
  
  
   Что оба мы теперь одно и то же
  
  
  
  
  
   Задумали в опасности такой.
  
  
  
  
  
  
   "Ад" Данта. XXIII. 28-30.
  
  
  
  
  
  
  
  
  перевод Д. Мина
  
  
  Давно любовь в обоих нас остыла;
  
  
  Мы разошлись давно, и, так сказать,
  
  
  Мне время на душу забвение спустило,
  
  
  А проще - я тебя стал забывать.
  
  
  И уж, бывало, скукою гнетомый,
  
  
  Я мог порой экспромты помещать
  
  
  В изящные заветные альбомы.
  
  
  При этом каждый раз мой стих гласил,
  
  
  Что я у той иль у другой знакомой
  
  
  В листках альбома сердце схоронил;
  
  
  Прелестный взгляд я вновь считал наградой
  
  
  И наконец печатно повестил,
  
  
  Что женщину себе сыскать мне надо,
  
  
  И изложил, чего я в ней искал,
  
  
  Чтоб быть могла она моей отрадой...
  
  
  Но вдруг, что ты преступна, я узнал:
  
  
  Сказали мне, что будто ты скончалась,
  
  
  И в тот момент, как дух твой отлетал,
  
  
  Когда уж Смерть к устам твоим касалась,
  
  
  Меня назвал, коснея, твой язык,
  
  
  И надо мной ты колко посмеялась...
  
  
  Я выслушал и головой поник;
  
  
  Потом, подняв чело, повел вокруг очами -
  
  
  И взгляд мой был и сумрачен и дик...
  
  
  И в путь пошел я скорыми шагами.
  
  
  Я шел к тебе, под гнетом черных дум,
  
  
  Гороховой, чрез площадь, островами.
  
  
  И слышал я какой-то странный шум,
  
  
  И мне подчас такое представлялось,
  
  
  Пред чем вздрогн_у_л бы даже мудрый Юм,
  
  
  Что видеть лишь Случевскому случалось
  
  
  (О чем и сообщал он нам в стихах);
  
  
  Так: в небе много месяцев являлось;
  
  
  Вся даль была в светящихся руках;
  
  
  По призракам Ночь важно восходила,
  
  
  И, величавая, она, в слезах,
  
  
  Бежавший День десницею ловила;
  
  
  По лесу ветер фертом пробежал;
  
  
  Вослед ему трава зашелестила,
  
  
  И чутко звук за звуком замирал,
  
  
  И слышно стало, как росла былинка,
  
  
  Как ландыш цвел, как мох произрастал...
  
  
  Разряжена, что модная картинка,
  
  
  Полулежала на диване ты.
  
  
  Диван был на пружинах, с мягкой спинкой;
  
  
  Обивка - синий штоф, по нем цветы;
  
  
  Во храмине - приятный свет карсели,
  
  
  Растений экзотических кусты,
  
  
  И чьи-то лики пасмурно смотрели -
  
  
  Линялые, в наколках и чепцах...
  
  
  (То, верно, жен отшедших призраки сидели,
  
  
  Уставши спать в затворенных гробах!)
  
  
  Под окнами, глаз не сводя с дивана,
  
  
  Стоял я долго и в твоих чертах,
  
  
  В лице твоем насмешки и обмана
  
  
  Старательно отыскивал улик;
  
  
  Но тщетно: не нашел я в нем изъяна!
  
  
  Напротив, как всегда, твой нежный лик
  
  
  Был кроток, светел, девствен, и казалось,
  
  
  Что ты водою "lait antephelique" {*}
  
  
  {* 1 Жидкость для смягчения кожи и
  
  
  уничтожения веснушек (франц.). - Ред.}
  
  
  Еще сегодня утром притиралась.
  
  
  И порешил я: нет, подобных губ
  
  
  Насмешка злая не касалась!..
  
  
  Но ты открыла рот - и... хоть бы зуб,
  
  
  Единый зуб в нем тленье пощадило!..
  
  
  Мне было б легче, если бы твой труп
  
  
  Смерть лютая нещадно исказила,
  
  
  Чем томный, нежный лик беззубым увидать!
  
  
  И понял я, что Смерть со мной шутила...
  
  
  И стал ее, таинственную, звать,
  
  
  Как кровного врага, на состязанье;
  
  
  Но Смерть не шла. Я продолжал кричать...
  
  
  И крик мой, перешедший в завыванье,
  
  
  Весь твой p'tit comite {*} перепугал,
  
  
  Ты подошла к окну, но тут дыханье
  
  
  {* Дружеский кружок (франц.). - Ред.}
  
  
  Во мне сперлось - и я как сноп упал...
  
  
  Казалось, в окнах лики заморгали
  
  
  И самый дом твой в ужасе дрожал;
  
  
  Ракеты, взвившись, лопали, трещали,
  
  
  И ярко озарялись небеса;
  
  
  А там, вдали, плечами пожимали,
  
  
  Насупившись, сосновые леса;
  
  
  В дыханьи ветра слышалась угроза...
  
  
  И вдруг, гляжу, откуда ни взялся,
  
  
  Высокий призрак. Тон и поза
  
  
  В нем обличают частного врача,
  
  
  Он молвит: "Что ж? mania furiosa!.." {*}
  
  
  {* Буйное помешательство (лат.). - Ред.}

Категория: Книги | Добавил: Armush (30.11.2012)
Просмотров: 1463 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа