Главная » Книги

Козлов Иван Иванович - Княгиня Наталья Борисовна Долгорукая, Страница 3

Козлов Иван Иванович - Княгиня Наталья Борисовна Долгорукая


1 2 3 4

y">  
   Она ответа не дает,
  
  
   Прощальный взор назад бросает
  
  
   И в поле темное спешит,
  
  
   Где путь проселочный лежит
  
  
   К Москве, и страшной и желанной,
  
  
   И уж теряется в кустах
  
  
   С младенцем милым на руках,
  
  
   И не видна в дали туманной;
  
  
   Но долго быть о ней молве
  
  
   У Шереметева в селе...
  
  
  
   ЧАСТЬ ВТОРАЯ
  
  
  
  
  
  The lost on earth revived in heaven.
  
  
  
  
  
  
  
  
  Lord Byron. {*}
  
   {* Погибшее на земле ожило на небесах. Лорд Байрон (англ.).}
  
  
  
  
   1
  
  
   Восток алея пламенеет,
  
  
   И день заботливый светлеет;
  
  
   Проснулись пташки; в тихий бор
  
  
   Уж дровосек несет топор;
  
  
   Колосья в поле под серпами
  
  
   Ложатся желтыми рядами:
  
  
   Заутрень сельских дальний звон
  
  
   По роще ветром разнесен;
  
  
   Скрыпит под сеном воз тяжелый,
  
  
   И заиграл рожок веселый.
  
  
   О, если б ты, прекрасный день,
  
  
   Гнал мрачные души волненья,
  
  
   Как гонишь ты ночную тень
  
  
   И снов обманчивых виденья!
  
  
   Зачем ты в блеске молодом
  
  
   Лелеешь каждою зарею
  
  
   И вишню солнечным лучом
  
  
   И ландыш утренней росою,
  
  
   Но сердца, полного тоской,
  
  
   Не освежишь своей красой?
  
  
  
  
   2
  
  
   Клубятся в полдень черны тучи
  
  
   По раскаленным небесам,
  
  
   И вихрь несет песок горючий
  
  
   С дороги пыльной по холмам;
  
  
   В томленьи душном жнец ленивый
  
  
   Лежит в тени, оставя нивы;
  
  
   Пастух со стадом в лес бежит;
  
  
   Бор темный шепчет и дрожит;
  
  
   Сожженный лист о стебель бьется;
  
  
   Всё притаилось, всё молчит...
  
  
   И вдруг огонь по тучам вьется,
  
  
   Грохочет гром, с ним дождь и град
  
  
   В полях встревоженных шумят.
  
  
  
  
   3
  
  
   В приюте сторожа лесного
  
  
   С младенцем путница ждала,
  
  
   Чтоб туча бурная прошла.
  
  
   Теперь до города родного
  
  
   Уж недалёко; путь свершен:
  
  
   Там всех увидит, всё узнает;
  
  
   Но сердце больше замирает.
  
  
   Теперь ей снится грозный сон,
  
  
   Но как-то и надежда снится;
  
  
   А завтра... завтра всё решится,
  
  
   Быть может, завтра будет ей
  
  
   День страшный, всех страшнее дней;
  
  
   Быть может, завтра в наслажденье
  
  
   Ей было б мрачное сомненье.
  
  
  
  
   4
  
  
   Утихла буря; свод небес
  
  
   Меж дымных туч уже синеет,
  
  
   И ароматом дышит лес,
  
  
   И как свежо с поляны веет!
  
  
   Цветы, омытые дождем,
  
  
   Блестят под влажным жемчугом,
  
  
   И солнце вечера спокойно
  
  
   Бросает ярко луч незнойный.
  
  
   Одна дорогою большой,
  
  
   В прекрасном мире сиротой,
  
  
   Молитвой ужас отгоняя,
  
  
   Идет страдалица младая;
  
  
   Почти ей жаль, что кончен путь;
  
  
   К ней в душу страшно заглянуть:
  
  
   Прошла пора искать, как прежде,
  
  
   Минутной радости в надежде;
  
  
   Зияет рок... Но вот она
  
  
   Стоит, дрожит: Москва видна...
  
  
   "Хранитель-ангел, дай мне силу!
  
  
   Веди меня... не на могилу!"
  
  
   И вне себя она глядит,
  
  
   А перед нею боле, боле
  
  
   Москва видна в широком поле,
  
  
   И уж вдали заметен вид
  
  
   Стрелецкой башни полудикой,
  
  
   Уже в очах Иван Великой,
  
  
   Как жар, венец его горит;
  
  
   Глядит - и в сердце онемели
  
  
   Тоска и страх: чему нет слов,
  
  
   Что дышит тайностью гробов,
  
  
   Напевом детской колыбели -
  
  
   Прокралось в грудь; и трижды в прах
  
  
   Перед Москвой она склонилась,
  
  
   И с мрачным пламенем в очах
  
  
   К заставе близко торопилась;
  
  
   Но уж опять в душе у ней
  
  
   Волненье прежнее страстей.
  
  
   Взгляните, как она уныло
  
  
   То чуть ступает, то бежит
  
  
   И сколько в грусти боязливой
  
  
   Неизъяснимого таит!
  
  
   Нет, гордый ум не разгадает,
  
  
   Что сердце робкое мечтает:
  
  
   Любовью созданный в бедах,
  
  
   Ее волнует новый страх.
  
  
   Чья жизнь в других, тот поневоле
  
  
   Приметам верит в темной доле:
  
  
   Она боится, чтоб монах
  
  
   Ей не был встречею печальной,
  
  
   Чтоб черный гроб в дыму свечей
  
  
   При звуках песни погребальной
  
  
   Не испугал ее очей;
  
  
   И голос милый, но прощальный,
  
  
   Везде, во всем несется к ней.
  
  
  
  
   5
  
  
   Заря давно уж догорела,
  
  
   Когда, печальных дум полна,
  
  
   В родимый Кремль вошла она;
  
  
   Кругом лишь в сумраке белела
  
  
   Его зубчатая стена,
  
  
   И крест на башне Годуновой
  
  
   Сиял во тме звездою новой.
  
  
   Идет... и в сердце, и в мечтах
  
  
   Нетленных раки, царский прах;
  
  
   Уже встречают томны взоры
  
  
   И златоглавые соборы,
  
  
   И древний княжеский дворец:
  
  
   Здесь, друг Петра, ее отец
  
  
   Делил с ним мудрые беседы
  
  
   И праздновал свои победы;
  
  
   Там мать ее, в тиши ночей,
  
  
   За дочь молилась у мощей;
  
  
   А там, невестой молодою,
  
  
   Была она двора красою;
  
  
   Тогда жених... и вдруг у ней
  
  
   Ручьями слезы из очей.
  
  
  
  
   6
  
  
   Безмолвно бедная молилась,
  
  
   Душой вверяясь небесам;
  
  
   И теплой верой оживилась,
  
  
   Спешит в заветный Спасов храм:
  
  
   Нерукотворная икона -
  
  
   От бед страдальцам оборона...
  
  
   Шагами робкими идет
  
  
   Чрез темный звучный переход
  
  
   За ту решетку золотую,
  
  
   Где при заботливых отцах
  
  
   Таили жизнь свою младую
  
  
   Царевны в светлых теремах;
  
  
   И вот повергнулась в слезах
  
  
   Перед иконою чудесной:
  
  
   "Спаси его, отец небесный,
  
  
   Спаси его, а мне дай знать,
  
  
   Что с ним и как его искать!"
  
  
   И, мнилось, ангелы внимали
  
  
   Ее таинственной печали.
  
  
  
  
   7
  
  
   В Кремле святая тишина;
  
  
   В Москве на стогнах сон глубокой;
  
  
   Уже над башнею высокой,
  
  
   В дыму, туманна и красна,
  
  
   Взошла полночная луна;
  
  
   Но алый пар пред ней редеет
  
  
   На темно-синей высоте;
  
  
   Луна полночная светлеет
  
  
   Во всей обычной красоте;
  
  
   Сиянье томное трепещет
  
  
   На белокаменных стенах,
  
  
   И на соборах, на дворцах
  
  
   Струями пламенными блещет;
  
  
   Оно сребристой пеленой
  
  
   Лежит на гладкой мостовой,
  
  
   Бросает в стекла искры злата,
  
  
   И Грановитая палата,
  
  
   Как бы внутри освещена,
  
  
   Чего-то дивного полна;
  
  
   И ярко светятся лампады
  
  
   Сквозь окна узкие церквей,
  
  
   И чуть заметно вдоль ограды
  
  
   Мерцанье тусклых фонарей;
  
  
   Всё тихо, всё святыней дышит;
  
  
   Травою воздух не колышет,
  
  
   Лишь одинокий часовой
  
  
   Прохожих глухо окликает,
  
  
   И только меди вещий бой
  
  
   Молчанье ночи прерывает;
  
  
   Но мир ее не возмущен;
  
  
   Он свят, как праведников сон.
  
  
  
  
   8
  
  
   Уныло путница младая,
  
  
   Младенца к персям прижимая,
  
  
   Сходила с Красного крыльца,
  
  
   Дрожала, плакала, бледнела
  
  
   И, робкая, на камень села
  
  
   У озаренного дворца.
  
  
   Невольно душу волновали
  
  
   И блеск минутный юных дней
  
  
   И те святые дни печали,
  
  
   Которых память нам милей...
  
  
   В грозе, ничем не отразимой,
  
  
   Темницу друга разделять,
  
  
   С ним вместе плакать, с ним страдать -
  
  
   Ее надеждою любимой.
  
  
   Но сердце, сжатое тоской,
  
  
   Тонуло в думе роковой:
  
  
   Навек ли небо омрачилось?
  
  
   Где он? что с ним? Ужель свершилось?
  
  
   И, в нем забыв людей и свет,
  
  
   С душой, усталою от бед,
  
  
   Она сидела, чуть дышала
  
  
   Одну мечту другой сменяла...
  
  
   Томяся в смутной тишине
  
  
   Не наяву и не во сне...
  
  
   К ней что-то льнет, к ней что-то вьется:
  
  
   Она вздрогнула; сердце бьется;
  
  
   По жилам холод пробежал,
  
  
   Сквозь сон младенец закричал;
  
  
   И что-то будто бы мелькнуло,
  
  
   Пошевелилось и вздохнуло...
  
  
   "Ты здесь? Творец!.. какой судьбой?
  
  
   О! ты ли, друг, опять со мной?"
  
  
   И прежних дней товарищ милый
  
  
   Пред ней, встревоженной, унылой
  
  
   На светлой площади стоит;
  
  
   Он к ней нейдет, не говорит
  
  
   И зорко на нее глядит;
  
  
   Он завернулся в плащ широкой;
  
  
   Он в думе мрачной и глубокой,
  
  
   И чуден блеск его очей,
  
  
   И бледен лик, и вид смущенный,
  
  
   И кольца черные кудрей
  
  
   Не вьются к шее обнаженной.
  
  
   Сковал ее внезапный страх;
  
  
   Встает - нет сил; на камень пала
  
  
   И вне себя ему в слезах
  
  
   Младенца сонного казала.
  
  
   Как будто содрогнулся он,
  
  
   Как будто непонятный стон
  
  
   В устах сомкнутых раздавался;
  
  
   Недвижим, к ней он приближался,
  
  
   Ужасным чем-то омрачен.
  
  
   Она глядит, дохнуть не смеет;
  
  
   А полная луна светлеет;
  
  
   И плащ откинулся слегка,
  
  
   Выходит медленно рука;
  
  
   Грудь обнажилась, кровь чернеет
  
  
   Рубашки белой на краю;
  
  
   Он тихо стал перед женою
  
  
   И, волосы собрав рукою,
  
  
   С плеч поднял голову свою:
  
  
   И, ярко озарен луною,
  
  
   На шее признак роковой
  
  
   Темнел багровой полосой.
  
  
  
  
   9
  
  
   Творец судил: навек страданье
  
  
   Ее уделом, розно с ним;
  
  
   Ее земное упованье
  
  
   Навек под камнем гробовым.
  
  
   С несчастным страшною разлукой
  
  
   Печальной жизни цвет убит;
  
  
   Один удар из двух мертвит:
  
  
   И слез Натальи Долгорукой
  
  
   Никто ничем не усладит.
  
  
   Одна ужасная подруга
  
  
   И в темну ночь и в ясный день
  
  
   Его страдальческая тень,
  
  
   Тень мрачная младого друга,
  
  
   Не отразимая в очах:
  
  
   В ней жизнь и смерть, любовь и страх;
  
  
   И слух ее тревожат звуки
  
  
   Прощальных стонов, вопля муки,
  
  
   И ужасают томный взор
  
  
   Оковы, плаха и топор;
  
  
   Его кровавая могила,
  
  
   Страша, к себе ее манила;
  
  
   И долг святой велит терпеть:
  
  
   Нельзя ни жить, ни умереть;
  
  
   Она окована судьбою
  
  
   Меж мертвецом и сиротою.
  
  
  
  
   10
  
  
   Промчались годы, но они
  
  
   Душевной скорби не умчали,
  
  
   И в горе чувства замирали.
  
  
   Ах, есть еще страшнее дни
  
  
   Дней первых пламенной печали!
  
  
   Мятежной горести полна,
  
  
   Как бы сражался с судьбою,
  
  
   Душа терзанью предана,
  
  
   Живет утратою самою;
  
  
   Но есть пора: в томленьи бед
  
  
   Ни сил, ни дум, ни чувства нет;
  
  
   Без слез крушит воспоминанье;
  
  
   Без пламя едкого страданья
  
  
   Лишь раны сердца всё хранят
  
  
   Свой тайный, свой холодный яд.
  
  
   Но долг заветный совершился:
  
  
   Младенец взрос; свободна мать.
  
  
   Что делать ей? Как доживать
  
  
   Печальный век, который тмился
  
  
   Суровой мглой? И где искать
  
  
   Приюта в скорби одинокой?
  
  
   Один есть путь... Она летит
  
  
   Внушеньем веры в град далекой,
  
  
   Где под Печерской Днепр широкой
  
  
   Волной священною шумит;
  
  
   Там, горе жизни вероломной
  
  
   Стеснив трудами и мольбой,
  
  
   Она запрется в келье темной
  
  
   До мирной сени гробовой.
  
  
  
  
   11
  
  
   Чей скорбный дух воспрянет к богу,
  
  
   Кто веры пламенник зажжет
  
  
   И бездны скользкую дорогу
  
  
   С крестом спасителя пройдет, -
  
  
   В пучине зол тот не погибнет.
  

Другие авторы
  • Каншин Павел Алексеевич
  • Неверов Александр Сергеевич
  • Магницкий Михаил Леонтьевич
  • Минаев Иван Павлович
  • Месковский Алексей Антонович
  • Южаков Сергей Николаевич
  • Дмитриев Василий Васильевич
  • Шпажинский Ипполит Васильевич
  • Мякотин Венедикт Александрович
  • Львов-Рогачевский Василий Львович
  • Другие произведения
  • Розанов Василий Васильевич - Последние письма. 1917 - 1919 гг.
  • Одоевский Владимир Федорович - В. Ф. Одоевский — Лермонтову М. Ю
  • Диккенс Чарльз - Давид Копперфильд. Том I
  • Кузминская Татьяна Андреевна - Т. А. Кузминская: краткая справка
  • Герасимов Михаил Прокофьевич - Стихотворения
  • Сухово-Кобылин Александр Васильевич - Письмо А. В. Сухово-Кобылина Императору Николаю I
  • Анненков Павел Васильевич - Гроза Островского и критическая буря
  • Лухманова Надежда Александровна - Легенда о птицах
  • Айхенвальд Юлий Исаевич - Литературные эскизы
  • Надеждин Николай Иванович - Автобиография
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (28.11.2012)
    Просмотров: 262 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа