Главная » Книги

Козлов Иван Иванович - Княгиня Наталья Борисовна Долгорукая, Страница 2

Козлов Иван Иванович - Княгиня Наталья Борисовна Долгорукая


1 2 3 4

nbsp;  И цвет каштановых волос;
  
  
   Она была тебя стройнее
  
  
   И воска ярого белее;
  
  
   Не диво: солнце и мороз
  
  
   Ее в полях не заставали,
  
  
   Полоть и жать не посылали,
  
  
   И одевал красивый стан
  
  
   Не твой кумачный сарафан".
  
  
  
  
   10
  
  
   И дружно путнице смятенной
  
  
   Священник руку протянул,
  
  
   И ярко взор его блеснул,
  
  
   Воспоминаньем оживленный.
  
  
   Он рассказал о той поре,
  
  
   Когда ей радость ложно снилась,
  
  
   И как звездою при дворе
  
  
   В семнадцать лет она явилась.
  
  
   Тогда чинами и красой,
  
  
   Невесты царской брат родной,
  
  
   Сиял надменный Долгорукой;
  
  
   Он меж бояр и меж князей
  
  
   Ее очам был всех милей.
  
  
   С ним брак надежною порукой
  
  
   Казался всем, что вечно ей
  
  
   Не знать ни слез, ни скорбных дней.
  
  
   Невольно старец вздох тяжелый
  
  
   Стеснил, и с важностью веселой
  
  
   Завел он речь про их сговор,
  
  
   Как духовенство, пышный двор
  
  
   Бояр вельможных посетили,
  
  
   Как царь приехал, как при нем
  
  
   Чету младую обручили
  
  
   И как восточным жемчугом
  
  
   Невесту милую дарили;
  
  
   Меж тем, прелестная, она
  
  
   Стыдливо с женихом сидела
  
  
   И, тихой радости полна,
  
  
   То улыбалась, то краснела,
  
  
   А, друг веселости живой,
  
  
   Кругом шел кубок золотой
  
  
   В беседе шумной и приветной,
  
  
   И щит зажегся разноцветный,
  
  
   И хор гремел, и до утра
  
  
   Народ, толпясь, кричал: ура!
  
  
  
  
   11
  
  
   "И кто бы, кто подумал прежде, -
  
  
   Так продолжал, вздохнувши, он, -
  
  
   Что радость изменит надежде,
  
  
   Что счастье их минутный сон!
  
  
   Неумолимая гробница
  
  
   Схватила юного царя
  
  
   От двух венцов, от алтаря;
  
  
   Напрасно блещет багряница
  
  
   И ждет княжна: всему конец!..
  
  
   Жених и царь уже мертвец!
  
  
   Затмились вдруг мечты златые,
  
  
   И Долгорукого семья
  
  
   Погибла с ним; чины, друзья
  
  
   Исчезли; степи ледяные,
  
  
   Изгнанья горестный предел -
  
  
   Любимца падшего удел;
  
  
   Но, жизни узнавая цену,
  
  
   Когда во всем он зрел измену,
  
  
   Невеста юная одна
  
  
   Ему осталася верна;
  
  
   Его подругою, душою
  
  
   С ним в ссылке целых восемь лет
  
  
   Она жила; но и с женою
  
  
   Он разлучен..."
  
  
  
  
  Путница
  
  
  
  
  
  И слуха нет
  
  
   О нем?
  
  
  
  
  Священник
  
  
  
   Я помню, как родные
  
  
   Тогда давали ей совет
  
  
   Расторгнуть узы роковые,
  
  
   Покинуть друга своего.
  
  
   И при дворе нетрудно б снова
  
  
   Найти ей жениха другого.
  
  
   "Нет, не покину я его, -
  
  
   Она в слезах им говорила, -
  
  
   Я счастливым его любила,
  
  
   Он и в несчастьи всё мне мил:
  
  
   Сам бог меня с ним обручил".
  
  
   Но ты, я вижу, улыбнулась;
  
  
   Так, верь не верь, ни вечных слез,
  
  
   Ни гордой мести, ни угроз
  
  
   Ее любовь не ужаснулась.
  
  
   На все с ним вместе решена,
  
  
   И в даль и в хлад...
  
  
  
  
  Путница
  
  
  
  
  
   Она любила!
  
  
   Не ссылка бедную убила;
  
  
   Была разлука ей страшна!..
  
  
   Скажи, где он?
  
  
  
  
  Священник
  
  
  
  
   Как ты бледна!
  
  
   Ты плачешь?
  
  
  
  
  Путница
  
  
  
  
   Плачу!.. Ах, она
  
  
   О том лишь небо умоляла,
  
  
   Чтоб в нищете, в глуши степной,
  
  
   Но вместе жизнь их протекала,
  
  
   Чтоб счастье их!..
  
  
  
  
  Священник
  
  
  
  
  
   О, сон пустой!
  
  
   Им счастье, там?
  
  
  
  
  Путница
  
  
  
  
  
  Отец святой,
  
  
   Не страшно с другом заточенье:
  
  
   С ним есть и в горе наслажденье.
  
  
  
  
  Священник
  
  
   В степях лишь тот привыкнет ноль,
  
  
   Кому здесь не о чем тужить;
  
  
   Но ей, взлелеянной на радость,
  
  
   Откинуть светлые мечты,
  
  
   Губить красу свою и младость
  
  
   Под кровом душной нищеты!
  
  
   Ей счастье?.. нет!
  
  
  
  
  Путница
  
  
  
  
  
   Чем жертва боле,
  
  
   Тем пламенной душе милей
  
  
   Сердечный спутник грустных дней:
  
  
   И меж снегов, и в низкой доле,
  
  
   Когда в их юрте кедр пылал
  
  
   И друг ей молча руку жал,
  
  
   Когда детей она ласкала,
  
  
   От их младенческой игры
  
  
   Когда душа в ней расцветала,
  
  
   Ужель она не забывала
  
  
   Москву и царские пиры
  
  
   И всех забав очарованья?
  
  
  
  
  Священник
  
  
   Тебе как знать?
  
  
  
  
  Путница
  
  
  
  
  
  Где он? Что с ним?
  
  
   Иль ждать за гробом ей свиданья
  
  
   И в небесах назвать своим!
  
  
  
  
  Священник
  
  
   Мы здесь в тиши уединенья
  
  
   И за нее и за него
  
  
   Льем к небу жаркие моленья,
  
  
   Но мы не знаем ничего.
  
  
  
  
  Путница
  
  
  
  
  
  И не нашлося никого,
  
  
   Кто б защитил?
  
  
  
  
  Священник
  
  
  
  
   Где правый сильный,
  
  
   Кто б за несчастье грудью стал?
  
  
   О, если б, сон прервав могильный,
  
  
   Боярин Шереметев встал!
  
  
   Он злобу с хитрой клеветою
  
  
   Сразил бы истиной святою;
  
  
   Он мог изгнаннику помочь,
  
  
   Он спас бы гибнущую дочь;
  
  
   Но знай, и ты, ему чужая,
  
  
   И ты, о путница младая,
  
  
   Когда б он был еще в живых,
  
  
   Недаром здесь бы ночевала,
  
  
   Поверь, горючих слез твоих
  
  
   При нем бы ты не проливала,
  
  
   И в путь не нищею пошла
  
  
   Из Шереметева села!
  
  
  
  
   12
  
  
   Он говорил, она дрожала,
  
  
   Сказала что-то, замлчала,
  
  
   Во взоре тмился божий свет;
  
  
   Но старец кажет на портрет,
  
  
   Который в раме золоченой
  
  
   Задернут был тафтой зеленой;
  
  
   Он снял тафту и молвил ей:
  
  
   "Вот он, взгляни и пожалей!"
  
  
   Написан кистью мастерскою,
  
  
   За шпагу ухватясь рукою,
  
  
   В мундире, в ленте голубой,
  
  
   Фельдмаршал смотрит как живой.
  
  
   Ей мнится, давняя могила
  
  
   Подпору бедной возвратила;
  
  
   В смятенье робком перед ним
  
  
   Она колена преклоняет,
  
  
   Зовет его отцом своим,
  
  
   К нему младенца поднимает;
  
  
   Казалось, взор ее молил,
  
  
   Чтоб сына он благословил.
  
  
   Ей мнится, будто к ней несется
  
  
   Привет любви издалека.
  
  
   Но вдруг мятежная тоска
  
  
   С порывом новым в душу льется.
  
  
   Волнуясь грозною мечтой,
  
  
   Она свой перстень золотой
  
  
   К устам, рыдая, прижимала
  
  
   И распущенною косой
  
  
   Лазурны очи отирала;
  
  
   Невольный трепет, дикий взгляд
  
  
   О чем-то страшном говорят.
  
  
   Безмолвно старец изумленный
  
  
   Молил творца о сокрушенной;
  
  
   Он понял, что единый бог
  
  
   Ее печаль утешить мог;
  
  
   И старца важное молчанье,
  
  
   Его встревоженный покой,
  
  
   И незнакомки молодой
  
  
   Неукротимое страданье -
  
  
   Гласило всё о черных днях,
  
  
   О днях, отравленных бедою,
  
  
   И безнадежностью земною
  
  
   В священный приводило страх.
  
  
   Один, тревогам непричастный,
  
  
   Младенец тихий и прекрасный,
  
  
   Не зная, что и жизнь и рок,
  
  
   Грозой не тронутый цветок,
  
  
   С улыбкой, с ясными очами,
  
  
   На грудь родимую припал
  
  
   И влажными от слез кудрями,
  
  
   Беспечный, весело играл.
  
  
  
  
   13
  
  
   Но скоро стон ее мятежный
  
  
   Умолк и грустью безнадежной
  
  
   Залег в сердечной глубине;
  
  
   И, при печальной тишине,
  
  
   Уже невольно час полночи
  
  
   Сомкнул у всех усталы очи.
  
  
   Младая путница одна
  
  
   Рассвета ждет, не зная сна;
  
  
   Стремится думою далёко,
  
  
   Но что готовит рок жестокий?
  
  
   Какую весть она найдет?
  
  
   Нет силы ждать: она встает,
  
  
   Младенца будит поцелуем:
  
  
   "Когда б ты знал, где мы ночуем,
  
  
   Дитя мое!.." И в томну грудь
  
  
   Желанье новое теснится,
  
  
   И перед тем как удалиться,
  
  
   Еще ей хочется взглянуть
  
  
   На то село, где ночевала,
  
  
   Село... И тихо, тихо встала,
  
  
   И начала сбираться в путь:
  
  
   Иконе Спаса помолилась
  
  
   И низко старцу поклонилась,
  
  
   Который долго не смыкал
  
  
   И сам очей, но пред зарею,
  
  
   Склоняся на плечо главою,
  
  
   В широких креслах почивал;
  
  
   И вот стопою торопливой
  
  
   В тенистый сад она спешит,
  
  
   И взор ее нетерпеливый
  
  
   Живее, пламенней горит.
  
  
  
  
   14
  
  
   Чуть видная меж облаками,
  
  
   Луна последними лучами
  
  
   Светила с пасмурных высот;
  
  
   Березы над прудом дремали,
  
  
   И тени шаткие дрожали
  
  
   На зыбком лоне сонных вод.
  
  
   О, как у бедной сердце билось!
  
  
   В каких терялося мечтах!
  
  
   Но хоть страданьем утомилось.
  
  
   Хоть очи грустные в слезах,
  
  
   А всё улыбка на устах.
  
  
   Казалось, будто ей знакомы
  
  
   Пустые, мрачные хоромы,
  
  
   Что этот луг, что этот сад
  
  
   Не в первый раз встречает взгляд;
  
  
   С прудом, деревьями, цветами,
  
  
   Минувшим вдруг оживлена,
  
  
   Как с незабытыми друзьями,
  
  
   Опять увиделась она.
  
  
   Хоть всё печальней, всё небрежней,
  
  
   Но дышит всё порою прежней,
  
  
   Здесь всё к себе ее манит;
  
  
   Привет немой во всем находит;
  
  
   Родную тень лесок наводит,
  
  
   Ручей знакомое журчит.
  
  
   На барский двор она бежит
  
  
   И на крыльцо легонько входит,
  
  
   В покои темные глядит;
  
  
   Они стоят давно пустые;
  
  
   Но лишь в окно луна блеснет,
  
  
   И так как будто что мелькнет, -
  
  
   То мнится ей, в часы ночные
  
  
   Там бродят призраки родные,
  
  
   Там дышит то, чего уж нет;
  
  
   И всё, чем сердце расцветало,
  
  
   И что сбылось, и что пропало,
  
  
   Что обещал и не дал свет,
  
  
   Что было, есть, любовь, страданья,
  
  
   Безвестность, ужас ожиданья -
  
  
   Всё разом гибельной стрелой
  
  
   В душевны раны проникает,
  
  
   И жжет, и холод гробовой
  
  
   В убитом сердце разливает.
  
  
   Без сил, к столбу прислонена,
  
  
   Уж не тоскуя, не мечтая,
  
  
   Сама в себе погребена,
  
  
   Она стоит полуживая...
  
  
   Но святость горя и любви
  
  
   Сильнее бедствия земного.
  
  
   Струя румяная вдали,
  
  
   Предтеча утра молодого,
  
  
   Уже зажглась, и с нею вновь
  
  
   Решимость, горе и любовь
  
  
   В душе томящейся проснулись,
  
  
   Все думы разом встрепенулись.
  
  
   "Пора, пора! Идем, идем!
  
  
   Я там проведаю о нем".
  
  
   И, за дубовые перила
  
  
   Хватаясь трепетной рукой,
  
  
   В тенистый сад она сходила:
  
  
   Уже тропинкой луговой
  
  
   Бежит, влекомая мечтой;
  
  
   В порывах быстрого движенья
  
  
   Заметны тайные волненья;
  
  
   Садовник, спящий у ворот,
  
  
   Ее спросонья окликает;
  

Другие авторы
  • Яхонтов Александр Николаевич
  • Айхенвальд Юлий Исаевич
  • Струве Петр Бернгардович
  • Кронеберг Андрей Иванович
  • Воинов Иван Авксентьевич
  • Галенковский Яков Андреевич
  • Честертон Гилберт Кийт
  • Сю Эжен
  • Шестаков Дмитрий Петрович
  • Палицын Александр Александрович
  • Другие произведения
  • Йенсен Йоханнес Вильгельм - Христофор Колумб
  • Грум-Гржимайло Григорий Ефимович - Описание путешествия в Западный Китай
  • Воровский Вацлав Вацлавович - У великой могилы
  • Страхов Николай Николаевич - Взгляд на текущую литературу
  • Гримм Вильгельм Карл, Якоб - Братец и сестрица
  • Есенин Сергей Александрович - Товарищ
  • Плеханов Георгий Валентинович - О том, что есть в романе "То, чего не было"
  • Леонтьев Константин Николаевич - Избранные письма (1854-1891)
  • Аверченко Аркадий Тимофеевич - Записки Простодушного
  • Романов Пантелеймон Сергеевич - Грибок
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (28.11.2012)
    Просмотров: 233 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа