Главная » Книги

Кедрин Дмитрий Борисович - Соловьиный манок, Страница 6

Кедрин Дмитрий Борисович - Соловьиный манок


1 2 3 4 5 6 7

="justify">  
  
  И будут другие безумцы на свете
  
  
  Метаться в тенетах любви и тоски,
  
  
  И станут плести загорелые дети
  
  
  Над гробом твоим из ромашек венки.
  
  
  Присядут у ног твоих юноша с милой,
  
  
  И ты сквозь заката малиновый дым
  
  
  Услышишь слова над своею могилой,
  
  
  Которые сам говорил - молодым.
  
  
  9 июля 1944
  
  
  
  
  * * *
  
  
  О твоей ли, о моей ли доле,
  
  
  Как ты все снесла, как я стерпел, -
  
  
  На рассвете, на рассвете в поле,
  
  
  В чистом поле жаворонок пел?
  
  
  Что ж осталось, что же нам осталось?
  
  
  Потерпи хоть час, хоть полчаса...
  
  
  Иссеклась, поблекла, разметалась
  
  
  Та коса, заветная коса!
  
  
  Я не знаю, я и сам не знаю -
  
  
  Наша жизнь долга иль коротка?
  
  
  Дом ли строю, песню ль запеваю -
  
  
  Молкнет голос, падает рука!
  
  
  Скоро, друг мой нежный, друг мой милый,
  
  
  Голосистый жаворонок тот
  
  
  Над моею, над твоей могилой
  
  
  Песню, чудо-песню запоет.
  
  
  24 июля 1944
  
  
  
  
  * * *
  
  
  Ты говоришь, что наш огонь погас,
  
  
  Твердишь, что мы состарились с тобою,
  
  
  Взгляни ж, как блещет небо голубое!
  
  
  А ведь оно куда старее нас...
  
  
  1944
  
  
  
  
  * * *
  
  
   Был слеп Гомер, и глух Бетховен,
  
  
   И Демосфен косноязык.
  
  
   Но кто поднялся с ними вровень,
  
  
   Кто к музам, как они, привык?
  
  
   Так что ж педант, насупясь, пишет,
  
  
   Что творчество лишь тем дано,
  
  
   Кто остро видит, тонко слышит,
  
  
   Умеет говорить красно?
  
  
   Иль им, не озаренным духом,
  
  
   Один закон всего знаком -
  
  
   Творить со слишком тонким слухом
  
  
   И слишком длинным языком?..
  
  
   . . . . . . . . . . . . . . . . .
  
  
   1944
  
  
  
  
   МАТЬ
  
   Любимого сына старуха в поход провожала,
  
   Винцо подносила, шелковое стремя держала.
  
   Он сел на коня и сказал, выезжая в ворота:
  
   "Что ж! Видно, такая уж наша казачья работа!
  
   Ты, мать, не помри без меня от докуки и горя:
  
   Останусь в живых - так домой ворочусь из-за моря.
  
   Жди в гости меня, как на север потянутся гуси!.."
  
   "Ужо не помру! - отвечала старуха. - Дождуся!"
  
   Два года она простояла у тына. Два года
  
   На запад глядела: не едет ли сын из похода?
  
   На третьем году стала смерть у ее изголовья.
  
   "Пора! - говорит. - Собирайся на отдых, Прасковья!"
  
   Старуха сказала: "Я рада отдать тебе душу,
  
   Да как я свою материнскую клятву нарушу?
  
   Покуда из дома хлеб-соль я не вынесу сыну,
  
   Я смертное платье свое из укладки не выну!"
  
   Тут смерть поглядела в кувшин с ледяною водою.
  
   "Судьбина, - сказала, - грозит ему горькой бедою:
  
   В неведомом царстве, где небо горячее сине,
  
   Он, жаждой томясь, заблудился в безводной пустыне.
  
   Коль ты мне без спору отдашь свое старое тело,
  
   Пожалуй, велю я, чтоб тучка над ним пролетела!"
  
   И матери слезы упали на камень горючий,
  
   И солнце над сыном затмилось прохладною тучей.
  
   И к влаге студеной припал он сухими губами,
  
   И мать почему-то пришла удалому на память.
  
   А смерть закричала: "Ты что ж меня, баба, морочишь?
  
   Сынка упасла, а в могилу ложиться не хочешь?"
  
   И мать отвечала: "Любовь, знать, могилы сильнее!
  
   На что уж ты - сила, а что ты поделаешь с нею?
  
   Не гневайся, матушка. Сядь. Подожди, коли хочешь,
  
   Покуда домой из похода вернется сыночек!"
  
   Смерть глянула снова в кувшин с ледяною водою.
  
   "Судьбина, - сказала, - грозит ему новой бедою:
  
   Средь бурного моря сынок твой скитается ныне,
  
   Корабль его тонет, он гибнет в глубокой пучине.
  
   Коль ты мне без спору отдашь свою грешную душу,
  
   Пожалуй, велю я волне его кинуть на сушу!"
  
   И смерть замахнулась косой над ее сединою.
  
   И к берегу сына прибило могучей волною,
  
   И он заскучал по родному далекому дому
  
   И плетью своей постучал в подоконник знакомый.
  
   "Ну! - молвила смерть. - Я тут попусту времечко трачу!
  
   Тебе на роду написали, я вижу, удачу.
  
   Ты сыну, не мне, отдала свою душу и тело.
  
   Так вот он стучится. Милуй же его, как хотела!"
  
   1944
  
  
  
  
  ЗОЛОТО
  
  
  Мужик в землянке прорубал оконце:
  
  
  Невесело сидеть в кромешной мгле!
  
  
  Под заступом, как маленькие солнца,
  
  
  Блестят крупинки золота в земле.
  
  
  Мужик, сопя, презрительно наступит
  
  
  На золото тяжелою пятой.
  
  
  На что оно? Ужо он в лавке купит
  
  
  На пятачок сусали золотой.
  
  
  Ведь мужику-то лень и наклониться,
  
  
  А тут копай его да спину гни...
  
  
  Настанет праздник - вся его божница
  
  
  Сусалью заблистает без возни!
  
  
  1944
  
  
  
  
  * * *
  
   Юность! Ты не знаешь власти детских ручек,
  
   Голоска, что весел, ломок и высок.
  
   Ты не понимаешь, что, как звонкий ключик,
  
   Сердце открывает этот голосок!
  
   1944
  
  
  
  
  ИНФАНТА
  
  
  
  
   1
  
  
   Шлейфы дам и перья франтов
  
  
   Не трепещут в блеске бала.
  
  
   Молчалив покой инфанты
  
  
   В глубине Эскуриала.
  
  
   Там замкнулась королева
  
  
   С королем, своим супругом.
  
  
   Дочь их тяжко заболела
  
  
   Изнурительным недугом.
  
  
   Зря епископ служит мессу,
  
  
   Лекарь бьется, маг ворожит, -
  
  
   Захворавшую принцессу
  
  
   Исцелить никто не может!
  
  
   Где он, взгляд живой и пылкий,
  
  
   Полный негою любовной?
  
  
   Еле-еле бьется жилка
  
  
   На руке ее бескровной.
  
  
  
  
   2
  
  
   Королю поклон отвесив
  
  
   И томясь придворным блеском,
  
  
   Врач стоит перед принцессой
  
  
   В пышной спальне королевской.
  
  
   Тяготит его повязка
  
  
   С желтым знаком иудея!..
  
  
   На щеках инфанты краска
  
  
   Выцветает, холодея.
  
  
   Не встает она с постели,
  
  
   Дышит слабо и неровно,
  
  
   Жилка бьется еле-еле
  
  
   На руке ее бескровной.
  
  
   А вокруг - безлюдны залы,
  
  
   Тишина в дворце просторном.
  
  
   "У принцессы крови мало! -
  
  
   Говорит еврей придворным. -
  
  
   Злой недуг ее погубит,
  
  
   Унесет или состарит.
  
  
   Кто инфанту больше любит,
  
  
   Тот ей кровь свою подарит!"
  
  
   При словах его, как дети,
  
  
   Царедворцы задрожали.
  
  
   "Кровь моя, - король ответил, -
  
  
   Это кровь моей державы!"
  
  
   Королева, хмуря брови,
  
  
   Отвечала: "Разве мало
  
  
   Я дала инфанте крови
  
  
   В день, когда ее рожала?"
  
  
   Принц глядел в окно куда-то,
  
  
   Теребя свои перчатки.
  
  
   Он сказал, что кровь солдату
  
  
   Лить прилично только в схватке.
  
  
   Врач, блестя холодным взглядом,
  
  
   Вынул скальпель и реторту:
  
  
   "Сам я крови сколько надо
  
  
   Дам инфанте полумертвой,
  
  
   Чтоб поверили в науку,
  
  
   Возвращающую силу!.."
  
  
   Обнажил худую руку
  
  
   И ножом надрезал жилу.
  
  
  
  
   3
  
  
   Кровь инфанты стала жаркой,
  
  
   Хворь ее прошла бесследно.
  
  
   С ней гуляет в старом парке
  
  
   Португальский принц наследный.
  
  
   1944
  
  
  
  
  * * *
  
  
  
  
  
  Кайсыну Кулиеву
  
  
  
  Ночь поземкою частой
  
  
  
  Заметает поля.
  
  
  
  Я пишу тебе. Здравствуй!
  
  
  
  Офицер Шамиля.
  
  
  
  Вьюга зимнюю сказку
  
  
  
  Напевает в трубу.
  
  
  
  Я прижал по-кавказски
  
  
  
  Руку к сердцу и лбу.
  
  
  
  Искры святочной ваты
  
  
  
  Блещут в тьме голубой...
  
  
  
  Верно, в дни Газавата
  
  
  
  Мы встречались с тобой.
  
  
  
  Тлела ярость былая,
  
  
  
  Нас враждой разделя:
  
  
  
  Я - солдат Николая,
  
  
  
  Ты - мюрид Шамиля.
  
  
  
  Но над нами есть выше,
  
  
  
  Есть нетленнее свет:
  
  
  
  Я не знаю, как пишут
  
  
  
  По-балкарски "поэт".
  
  
  
  Но не в песне ли сила,
  
  
  
  Что открыла для нас:
  
  
  
  Кабардинцу - Россию,
  
  
  
  Славянину - Кавказ?
  
  
  
  Эта сила - не знак ли,
  
  
  
  Чтоб, скитаньем ведом,
  
  
  
  Заходил ты, как в саклю,
  
  
  
  В крепкий северный дом.
  
  
  
  И, как Байрон, хромая,
  
  
  
  Проходил к очагу...
  
  
  
  Пусть дорога прямая
  
  
  
  Тонет в рыхлом снегу, -
  
  
  
  В очаге, не померкнув,
  
  
  
  Пламя льнет к уголькам,
  
  
  
  И, как колокол в церкви,
  
  
  
  Звонок тонкий бокал.
  
  
  
  К утру иней налипнет
  
  
  
  На сосновых стенах...
  
  
  
  Мы за лирику выпьем
  
  
  
  И за дружбу, кунак!
  
  
  
  10 февраля 1945 г.
  
  
  
  
  ЗАДАЧА
  
  
   Мальчик жаловался, горько плача:
  
  
   "В пять вопросов трудная задача!
  
  
   Мама, я решить ее не в силах,
  
  
   У меня и пальцы все в чернилах,
  
  
   И в тетради места больше нету,
  
  
   И число не сходится с ответом!"
  
  
   "Не печалься! - мама отвечала. -
  
  
   Отдохни и всё начни сначала!"
  
  
   Жизнь поступит с мальчиком иначе:
  
  
   В тысячу вопросов даст задачу.
  
  
   Пусть хоть кровью сердце обольется -
  
  
   Всё равно решать ее придется.
  
  
   Если скажет он, что силы нету, -
  
  
   То ведь жизнь потребует ответа!
  
  
   Времени она оставит мало,
  
  
   Чтоб решать задачу ту сначала, -
  
  
   И покуда мальчик в гроб не ляжет,
  
  
   "Отдохни!" - никто ему не скажет.
  
  
   1 марта 1945 г.
  
  
  
   КАК МУЖИК ОБИДЕЛСЯ
  
  
  Никанор первопутком ходил в извоз,
  
  
  А к траве ворочался до дому.
  
  
  Почитай, и немного ночей пришлось
  
  
  Миловаться с женой за год ему!
  
  
  Ну, да он был старательный мужичок:
  
  
  Сходит в баньку, поест, побреется,
  
  
  Заберется к хозяюшке под бочок -
  
  
  И, глядишь, человек согреется.
  
  
  А Матрена рожать здорова была!
  
  
  То есть экая баба клятая:
  
  
  Муж на пасху воротится - тяжела.
  
  
  На крещенье придет - брюхатая!
  
  
  Никанор, огорченья не утая,
  
  
  Разговор с ней повел по-строгому:
  
  
  "Ты, Матрена, крольчиха аль попадья?
  
  
  Снова носишь? Побойся бога, мол!"
  
  
  Тут уперла она кулаки в бока:
  
  
  "Спрячь глаза, - говорит, - бесстыжие!
  
  
  Аль в моих куличах не твоя мука?
  
  
  Все ребята в тебя. Все - рыжие!"
  
  
  Начала она зыбку качать ногой,
  
  
  А мужик лишь глазами хлопает:
  
  
  На коленях - малец, у груди - другой,
  
  
  Да еще трое лазят по полу!
  
  
  Он, конешно, кормил их своим трудом,
  
  
  Но однако же не без жалобы:
  
  
  "Положительно, граждане, детский дом:
  
  
  На пять баб за глаза достало бы!"
  
  
  Постарел Никанор. Раз - глаза протер,
  
  
  Глядь-поглядь, а ребята взрослые.
  
  
  Стал Никита шахтер, а Федот - монтер,
  
  
  Все - большие, ширококостые!
  
  
  Вот по горницам ходит старик, ворча:
  
  
  "Без ребят обернулся где бы л?
  
  
  Захвораю - так кличу сынка-врача,
  
  
  Лук сажу - агронома требую!
  
  
  Про сынов моих слава идет окрест,
  
  
  Что ни дочка - голубка сизая!
  
  
  А как сядут за стол на двенадцать мест,
  
  
  Так куда тебе полк - дивизия!.."
  
  
  Поседела Матренина голова:
  
  
  Уходилась с такою оравою.
  
  
  За труды порешила ее Москва
  
  
  Наградить "Материнской славою".
  
  
  Муж прослышал и с поля домой попер,
  
  
  В тот же вечер с хозяйкой свиделся.
  
  
  "Нынче я, - заявляет ей Никанор, -
  
  
  На Верховный Совет обиделся.
  
  
  Нету слов, - говорит, - хоть куда декрет:
  
  
  Наградить тебя - дело нужное,
  
  
  Да в декрете пустячной статейки нет:
  
  
  Про мои про заслуги мужние!
  
  
  Наше дело, конечно, оно пустяк,
  
  
  Но меня забижают, вижу я:
  
  
  Тут, вертись не вертись, а ведь как-никак -
  
  
  Все ребята в меня. Все - рыжие!
  
  
  Девять парней - что соколы, и опять -
  
  
  Трое девок, и все красавицы!
  
  
  Ты Калинычу, мать, не забудь сказать!
  
  
  Без опары пирог не ставится.
  
  
  Уж коли ему орден навесить жаль,
  
  
  Все ж пускай обратит внимание
  
  
  И велит мужикам нацеплять медаль -
  
  
  Не за доблесть, так за старание.
  
  
  Коль поправку мою он внесет в декрет -
  
  
  Мы с тобой, моя лебедь белая,
  
  
  Поживем-поживем да под старость лет
  
  
  Октябренка, глядишь, и сделаем!"
  
  
  4 мая 1945
  
  
  
  
  * * *
  
  
  Все мне мерещится поле с гречихою,
  
&n

Другие авторы
  • Минаков Егор Иванович
  • Лавров Вукол Михайлович
  • Пестель Павел Иванович
  • Вейнберг Андрей Адрианович
  • Черниговец Федор Владимирович
  • Бородин Николай Андреевич
  • Коц Аркадий Яковлевич
  • Стопановский Михаил Михайлович
  • Де-Фер Геррит
  • Леопарди Джакомо
  • Другие произведения
  • Баженов Александр Николаевич - Баженов А. Н.: биографическая справка
  • Полежаев Александр Иванович - В. Скуратовский. Судьба Александра Полежаева
  • Лукашевич Клавдия Владимировна - Лукашевич К. В.: Биографическая справка
  • Дойль Артур Конан - Дипломатические хитрости
  • Мольер Жан-Батист - О представлении Ханжеева
  • Пругавин Александр Степанович - А. С. Пругавин: биографическая справка
  • Тургенев Иван Сергеевич - Несколько слов о новой комедии г. Островского "Бедная невеста"
  • Доде Альфонс - Нума Руместан
  • Эвальд Аркадий Васильевич - Отрывки из воспоминаний
  • Крашевский Иосиф Игнатий - Сфинкс
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
    Просмотров: 314 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа