Главная » Книги

Кедрин Дмитрий Борисович - Конь, Страница 2

Кедрин Дмитрий Борисович - Конь


1 2 3

  
   И как потом на них верхом
  
  
   Садится новенькая крыша
  
  
   Ширококрылым петухом.
  
  
   А тут плюгавые мужчины,
  
  
   Напружив жидкие горбы,
  
  
   Венерку голую тащили
  
  
   На крышу каменной избы.
  
  
   Была собой Венерка эта
  
  
   Зело смазлива и кругла,
  
  
   Простоволоса и раздета,
  
  
   Да, видно, больно тяжела!
  
  
   И думал Конь: "Народец слабый!
  
  
   Хоть тут не жизнь, а благодать, -
  
  
   Таким не с каменною бабой,
  
  
   А и с простой не совладать!
  
  
   Помочь им, что ли, в этом деле?.."
  
  
   И, засучивши рукава,
  
  
   Пошел к рабочим, что галдели
  
  
   И градом сыпали слова.
  
  
   Он крикнул им: "Ребята! Тише!"
  
  
   Силком Венерку поволок,
  
  
   Один втащил ее на крышу
  
  
   И там пристроил в уголок.
  
  
   Коня оставили в артели:
  
  
   Что стоят две таких руки!
  
  
   И покатились, полетели
  
  
   Его заморские деньки!
  
  
   Однажды слух прошел, что ныне
  
  
   Постройке сделает промер
  
  
   Сам Иннокентий Барбарини,
  
  
   Пизанский старый инженер.
  
  
   И вот, седой и желтоносый,
  
  
   Старик пронзительно глядит,
  
  
   Кидает быстрые вопросы
  
  
   И очень, кажется, сердит.
  
  
   Свою тетрадь перелистал он -
  
  
   Расчетов желтые листы:
  
  
   Его постройке не хватало
  
  
   Полета в небо. Высоты!
  
  
   Бородку, узкую, как редька,
  
  
   Худыми пальцами суча,
  
  
   Он не видал, что сзади Федька
  
  
   Глядит в тетрадь из-за плеча.
  
  
   Чтобы понятнее сказаться,
  
  
   Руками Федька сделал знак
  
  
   И знаменитому пизанцу
  
  
   По-русски молвил: "Слышь! Не так!"
  
  
   И ноготь Федькин, тверд и грязен,
  
  
   По чертежу провел черту,
  
  
   И Барбарини, старый фрязин,
  
  
   Узрел в постройке высоту!
  
  
   И он сказал, на зависть прочим,
  
  
   Что Конь - весьма способный скиф,
  
  
   Он может быть отличным зодчим,
  
  
   Секреты дела изучив.
  
  
   И передал ему изустно
  
  
   Своей науки тайны все,
  
  
   Свое прекрасное искусство
  
  
   В его расчетливой красе!
  
  
  
  
   7
  
  
   И строил Конь. Кто виллы в Лукке
  
  
   Покрыл узорами резьбы?
  
  
   В Урбино чьи большие руки
  
  
   Собора вывели столбы?
  
  
   Чужому богу на погребу
  
  
   Кто, безыменен и велик,
  
  
   В Кастелламаре вскинул к небу
  
  
   Аркады светлых базилик?
  
  
   В Уффици ратуши громады
  
  
   Отшлифовала чья ладонь?..
  
  
   На них повсюду выбить надо:
  
  
   "Российский мастер Федор Конь".
  
  
   Одни лишь сны его смущали,
  
  
   Вселяя в душу маету.
  
  
   На сердце камень ощущая,
  
  
   Он пробуждался весь в поту.
  
  
   Порою, взор его туманя
  
  
   Слезой непрошеной во сне,
  
  
   Ему курная снилась баня,
  
  
   Сорока на кривой сосне.
  
  
   И будто он походкой валкой
  
  
   Приходит в рощу по дрова.
  
  
   А там зима сидит за прялкой
  
  
   И сыплет снег из рукава,
  
  
   И словно он стоит в соборе
  
  
   И где-то певчие поют
  
  
   Псалом о странствующих в море,
  
  
   Блуждающих в чужом краю.
  
  
   И девки снились. Не отселе,
  
  
   А те, что выйдут на лужок
  
  
   И на подножку карусели
  
  
   Заносят красный сапожок.
  
  
   И, правду молвить, снилась тоже
  
  
   Жена, ревущая навзрыд,
  
  
   И двор, что звездами горожен,
  
  
   А сверху синим небом крыт.
  
  
   Но самый горький, самый страшный
  
  
   Ему такой видался сон:
  
  
   Всё, что он строит - стены, башни, -
  
  
   В Москве как будто строит он!
  
  
   И звал назад с могучей силой
  
  
   Ночного моря синий вал...
  
  
   Неярких снов России милой
  
  
   Еще никто не забывал!
  
  
   Конь не достроил дом, который
  
  
   Купило важное лицо,
  
  
   И, не вылазя из тратторий,
  
  
   Налег на крепкое винцо.
  
  
   О нем заботясь, как о сыне,
  
  
   "Что с вами сталось, милый мой?" -
  
  
   Спросил у Федьки Барбарини.
  
  
   И Конь сказал: "Хочу домой!"
  
  
   "Останьтесь, друг мой! Что вам делать
  
  
   В снегах без края и конца,
  
  
   Там, где следы медведей белых
  
  
   Видны у каждого крыльца?
  
  
   Мне жалко вас! Я чувством отчим
  
  
   Готов поклясться в этот час:
  
  
   Вы станете великим зодчим,
  
  
   Живя в Италии у нас!"
  
  
   Но Федька сквозь хмельные слезы
  
  
   Ответил: "Где я тут найду
  
  
   Буран, и русские березы,
  
  
   И снег шесть месяцев в году?"
  
  
   "Чудак! Зачем вам эти бури?
  
  
   Тут край весны!" - ответил тот.
  
  
   И Конь сказал: "Моей натуре
  
  
   Такой климат не подойдет!"
  
  
  
  
   8
  
  
   Конь, воротившись издалече,
  
  
   Пришел за милостью к царю.
  
  
   В покое царском дым от свечек
  
  
   Пятнал вечернюю зарю.
  
  
   Царь умирал. Обрюзглый, праздный,
  
  
   Он слушал чтенье псалтыря.
  
  
   Незаживающие язвы
  
  
   Покрыли голову царя.
  
  
   Он высох и лежал в постели,
  
  
   Платком повязан по ушам,
  
  
   Но всё глаза его блестели
  
  
   И взор, как прежде, устрашал.
  
  
   Худой, как перст, как волос, длинный,
  
  
   Конь бил царю челом. И тот
  
  
   Промолвил: "Головы повинной
  
  
   Моя секира не сечет.
  
  
   А всё ж с немчином дал ты маху! -
  
  
   Сказал он, глянув на Коня. -
  
  
   Сбежал он, и за то на плаху
  
  
   Тащить бы не тебя - меня!
  
  
   Корысти не ища в боярстве,
  
  
   Служи мне, как служил вчера,
  
  
   Занё потребны в государстве
  
  
   Городовые мастера".
  
  
   И встретил Конь друзей веселых,
  
  
   Чей нрав и буен и широк,
  
  
   И услыхал в окрестных селах
  
  
   Певучий бабий говорок.
  
  
   В полях кузнечики трещали,
  
  
   На Клязьму крючник шел с багром,
  
  
   И, словно выстрел из пищали,
  
  
   В полях прокатывался гром.
  
  
   И ветерок свистел, как зяблик,
  
  
   И коршун в синем небе плыл,
  
  
   И перепел во ржах прозяблых,
  
  
   Присев на кочку, бил да бил.
  
  
   И два старинных верных друга,
  
  
   Что особливо чтят гостей
  
  
   Из-за моря, - метель да вьюга -
  
  
   Его пробрали до костей.
  
  
   И бабы пели в избах тесных,
  
  
   Скорей похожую на стон,
  
  
   Одну томительную песню,
  
  
   Что с колыбели помнил он:
  
  
  
   "И в середу -
  
  
  
   Дождь, дождь,
  
  
  
   И в четверг-то -
  
  
  
   Дождь, дождь,
  
  
  
   А соседи бранятся,
  
  
  
   Топорами грозятся..."
  
  
  
  
   9
  
  
   Иван помр_е_, послав на плаху
  
  
   Всех, с кем забыл расчесться встарь.
  
  
   Когда же бармы Мономаха
  
  
   Принял смиренный Федор-царь,
  
  
   Был приставами Конь за вброт
  
  
   Приведен в Кремль: засыпав рвы,
  
  
   Царь вздумал строить Белый город -
  
  
   Кольцо из стен вокруг Москвы.
  
  
   В Кремле стояли рынды немо,
  
  
   Царь не снимал с креста руки.
  
  
   Сидели овамо и семо
  
  
   Седобородые дьяки.
  
  
   Бояре думные стояли,
  
  
   В углу дурак пускал кубарь...
  
  
   "Мне снился вещий сон, бояре!" -
  
  
   Неспешно начал государь.
  
  
   Но тут вразвалку, точно дома,
  
  
   Войдя в палату без чинов,
  
  
   Сказал, что Федька ждет приема,
  
  
   Старшой боярин Годунов.
  
  
   И царь промолвил: "Малый дикий!
  
  
   Зашиб немчина белым днем.
  
  
   Ты, Борька, лучше погляди-ка:
  
  
   Ножа аль гирьки - нет при нем?"
  
  
   Коня ввели. "Здорово, тезка! -
  
  
   Сказал кормилец, сев к столу,
  
  
   И - богородицына слезка -
  
  
   Лампадка вспыхнула в углу. -
  
  
   Сложи-ка стенку мне на месте,
  
  
   Где тын стоял. Чтоб та стена
  
  
   Держала пушек сто аль двести
  
  
   И чтоб собой была красна!
  
  
   Я б и не строил ту ограду:
  
  
   Расходы, знаешь... то и се...
  
  
   Да Борька говорит, что надо,
  
  
   А с ним не спорь, он знает всё!.."
  
  
   Тут, скорчив кислую гримасу,
  
  
   Царь служку кликнул: "Слышь! Сходи
  
  
   В подвал, милок, налей мне квасу
  
  
   Да тараканов отцеди! -
  
  
   И продолжал: - Работай с богом!
  
  
   Потрафишь - наградит казна.
  
  
   Да денег трать не больно много:
  
  
   Ведь и казна-то не без дна!"
  
  
   Он почесал мизинцем темя
  
  
   И крикнул: "Борька! Слышь, юла:
  
  
   Потехе - час, а делу - время:
  
  
   Пошли звонить в колокола!"
  
  
   Тот с огоньком в очах раскосых
  
  
   Царю одеться подмогнул,
  
  
   Оправил шубу, подал посох
  
  
   И Федьке глазом подмигнул.
  
  
   И вышел Конь в ночную гнилость
  
  
   От счастья бледный, как чернец:
  
  
   Всё, что мечталось, всё, что снилось,
  
  
   Теперь сбывалось наконец!
  
  
  
  
   10
  
  
   Конь строить начал. Трезвый, жесткий,
  
  
   Он всюду был, всё делал сам:
  
  
   Рыл котлован, гасил известку,
  
  
   Железо гнул, столбы тесал.
  
  
   Его натуре любо было,
  
  
   Когда согласно, заодно,
  
  
   Два великана на стропила
  
  
   Тащили толстое бревно.
  
  
   Тут в серой туче едкой пыли,
  
  
   Сушившей руки и лицо,
  
  
   Худые бабы камень били,
  
  
   Звучало крепкое словцо,
  
  
   Там козлы ставили, а дале -
  
  
   Кирпич возили на возу.
  
  
   Вверху кричали: "Раз-два, взяли!"
  
  
   "Полегче!" - ухали внизу.
  
  
   Конь не сводил с постройки глаза
  
  
   И, как ни бился он, никак
  
  
   Не удосужился ни разу
  
  
   Пойти ни в церковь, ни в кабак.
  
  
   Зато, сходиться начиная,
  
  
   Уже над городом видна
  
  
   Была сквозная, вырезная
  
  
   Пятисаженная стена.
  
  
   Конь башню кончил день вчерашний
  
  
   И отвалить велел леса.
  
  
   Резной конек Чертольской башни
  
  
   Уперся шпилем в небеса.
  
  
   Вся точно соткана из света,
  
  
   Она стояла так бела,
  
  
   Что всем казалось: башня эта
  
  
   Сама по воздуху плыла!
  
  
   А ночью Конь глядел на тучи
  
  
   И вдруг, уже сквозь полусон,
  
  
   Другую башню, много лучше,
  
  
   В обрывках туч увидел он.
  
  
   Чудесная, совсем простая,
  
  
   Нежданно, сквозь ночную тьму,
  
  
   Резными гранями блистая,
  
  
   Она привиделась ему...
  
  
   Придя с утра к Чертольской башне,
  
  
   Конь людям приказал: "Вали!"
  
  
   И те с охотою всегдашней,
  
  
   Кряхтя, на ломы налегли.
  
  
   Работа шла, но тут на стройку
  
  
   Явился государев дьяк.
  
  
   "Ты башню, вор, ломать постой-ка! -
  
  
   Честил он Федьку так и сяк. -
  
  
   Царь что сказал? "Ни в коем разе
  
  
   Сорить деньгами не моги!"
  
  
   Ужо за то тебе в Приказе
  
  
   Пропишут, ирод, батоги!"
  
  
   И Федька Конь в Приказ разбойный,
  
  
   Стрельцами пьяными влеком,
  
  
   Неторопливо и спокойно
  
  
   Пошел за седеньким дьяком.
  
  
   Спускалась ночь. В застенке стылом
  
  
   Чадила сальная свеча.
  
  
   Конь посмотрел в кривое рыло
  
  
   Приземистого палача,
  
  
   Взглянул налево и направо,
  
  
   Снял шапку, в зубы взял ее,
  
  
   Спустил штаны, прилег на лаву -
  
  
   И засвистело батожье!..
  
  
   Конь вышел... Черною стеною
  
  
   Стояла ночь. Но, как всегда,
  
  
   Вдали над фряжскою страною
  
  
   Горела низкая звезда,
  
  
   И на кремлевской огороже
  
  
   Стрельцы кричали каждый час:
  
  
   "Рабы твоя помилуй, боже!
  
  
   Спаси, святый Никола, нас!"
  
  
  
  
   11
  
  
   Когда ж стена, совсем готова,
  
  
   Обстала всю Москву окрем -
  
  
   Царь повелел державным словом
  
  
   Коню опять явиться в Кремль.
  
  
   Сидел в палате царь Феодор,
  
  
   Жужжали мухи. Пахла гарь.
  
  
   "Долгонько ставил стенку, лодырь! -
  
  
   Сердито молвил государь. -
  
  
   И дорогонько! Помни, друже:
  
  
   Христьянству пышность не нужна.
  
  
   И подешевле и похуже -
  
  
   А всё стояла б. Всё - стена.
  
  
   Конешно, много ль смыслит плотник?

Категория: Книги | Добавил: Armush (28.11.2012)
Просмотров: 318 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа