Главная » Книги

Гиппиус Зинаида Николаевна - Странничек

Гиппиус Зинаида Николаевна - Странничек


  

З. H. Гиппиус

  

Странничек

  
   Гиппиус З. H. Стихи и проза: Избранные произведения. Воспоминания. / Комментарии Н. И. Осьмаковой
   Тула: Приок. кн. изд-во 1992.- (Отчий край).
  
   На дворе черный сентябрьский вечер. Что осенняя грязь на деревенской улице, что небо над нею - одна чернота, и если б все перевернулось вверх дном - глаз не заметил бы перемены. Тепло, тихо-претихо, верно тучи низко. Дождя нет.
   Из этой ровной черноты, в тот вечер, вынырнул странничек в камилавке, с мешком за спиной, и постучался в Спиридонову избу. Окна были заложены ставнями, но меж щелей светилось.
   Постучал странничек, попросил, Спиридон к нему вышел, пустили.
   Спиридонова изба просторная, белая, не новая - да теплая: печь недавно перекладывали. Спиридон - мужик малопьющий, справный, а семьи - всего он да жена, и та из дальнего села взята.
   Странничек, войдя, помолился в угол на образа, потом поклонился на все четыре стороны.
   - Ну, здравствуйте, хозяин с хозяйкой. Благослови и спаси вас Господь, что приняли мя, странного, под кров свой на сию ночь.
   - Ладно, расправляйся да садись к столу,- сказал Спиридон.- Вечерять будем. Хозяйка моя соберет. А потом и на покой. Чего огонь жечь. Мы еще нонче на току не совсем управились. Поспешать, не занепогодило бы. Ты, отец, откудова?
   - Из монастыря я, голубчик. Недалече, из Всесвятского. А иду-то далече. Благословил меня отец игумен постранствовать.
   - Так. Ну собирай поесть-то, Мавра. Слышишь, што ль?
   Мавра до тех пор неподвижно сидела у стола, сбоку, под маленькой керосиновой лампой, и молчала. Ситцевый платок, углом надвинутый вперед, затенял ее лицо, но оно, когда Мавра встала, и на свету оказалось у нее все в тени, темное-темное, словно заржавленное.
   Молча пошла к печке, завозилась, но тихо; и там - как во сне.
   Спиридон, благообразный, русобородый молодой мужик, сел к столу, покрестившись, и вздохнул.
   В избе было тепло и довольно светло, а между тем какая-то невеселая пустота, тоска висела по углам. И белые часы с розаном тикали невесело. Только странничек юрко возился на лавке со своим мешком, что-то пришептывая, с молитвенными словами, и шумно, и деятельно вздыхая.
   - Иди, странничек, похлебай кваску,- сказал Спиридон.- Не знаю, как величать-то тебя.
   - Памфилий, смиренный Памфилий я. Спаси тебя Христос. Мне и кваску-то не надо бы, в воздержании до сохраню плоть свою. С устатку разве. В пути сущим разрешается...
   - Иди уж, иди, отче,- равнодушно сказал Спиридон.
   Мавра подала хлеб, чашку, ложки, отошла и села опять на прежнее место к уголку.
   - Сама не будешь, что ль, есть-то?- спросил Спиридон. Мавра ответила тихо, словно вздохнула:
   - Не...
   Спиридон, схлебнув раза два, посмотрел на странничка, на его точно щипанную или молью еденную головенку и бородку, молодое еще, но уже морщенное, сероватое лицо,- и сказал, ни к кому не обращаясь:
   - Да... Эко горе у нас... Хозяйка-то моя больно убивается. Очугунела инда вся.
   - Беда в дому-то у вас?- спросил странничек.- Темны у хозяюшки очи, темны, вижу я. Что случилось-то? Чем Господь посетил?
   - Да вот, дети не стоят у нас,- пояснил Спиридон.- В пятницу мальчонку к попу свезли. Четвертый это уж у нас. Ну да те, Господь с ими, ден по десяти, не боле, жили,- родился да помер, что с его? А этот, Васютка-то, по пятому году уж. Такой был утешный малец. И не знать с чего - завертело-завертело, мучился еще сколько... В больницу она его носила... Так и помер.
   - Кабы не мучился-то, так ништо бы... уж ништо бы...- вдруг заговорила Мавра из своего угла неожиданно громким и точно треснутым голосом.- А мучился-то как... покою ему сколько ден не было. Возьму на руки, головка-то так и виснет, так и виснет. Плакать даже не плачет, а мне в глаза смотрит. Что, мол, тебе, Васюта? Чего тебе не дать ли, мол, ласковый? А он смотрит. А потом тихонечко так: "молочка бы ты мне, мамка,- да не хоцца"... Молочка бы ему, вишь ты... да... да... не хоцца...
   Мавра точно оборвалась и отвернулась.
   Рассказывала она о Васютке, вероятно, не в первый раз, и, вероятно, теми же словами и так же кончала.
   Странничек глубоко вздохнул, сделал опечаленное лицо и. перекрестившись, произнес:
   - Упокой, Господи, душу новопреставленного младенца Василия. Его святая воля. Пути Господни неисповедимы. А ты, раба Божия Мавра, не ожесточай сердца своего. Со смирением и покорностью да приемлешь испытание. Велики грехи и беззакония наша, и нет кары их достойной. Милосерд еще Господь Бог ко грехам нашим.
   - Мальчишка-то больно утешный был,- сказал Спиридон задумчиво.- Остались мы, как были, бобылями. Она, вон, сказывают, и родить больше не будет. Повреждено у ней что-то в нутре. Так и скоротаем век. По крестьянству нам без детей тоже трудно. Да и малец уж очень хорош был.
   Странничек даже подпрыгнул на лавке и весь заморщился.
   - Крест ваш несите, по грехам вашим,- проговорил он радостно.- Вы что? Сказано: не любите мира, ни того что в мире: похоть плоти... Еще сказано: взгляните на птиц небесных - не сеют, не собирают в житницы... А вы что? К образу мира сего прилепились, и наказует вас Господь за дела ваши.
   - Мы что ж...- произнес Спиридон равнодушно.- Грешны мы, это точно... Одначе какие ж такие особенные наши грехи? И мы грамотные; слыхали, сказано: в поте лица зарабатывай хлеб твой...
   - Да где сказано-то?- накинулся на него Памфилий.- Когда сказано-то это было? Небось тогда Господь-то наш Иисус Христос еще на землю не приходил. А пришел - и было сказано: взгляните на птиц небесных... А еще: аще кто не оставит отца и мать, и жену, и детей... Видишь ты. Сказано это: детей?
   - Ну, может и сказано...- с неудовольствием протянул Спиридон и устало зевнул.- Экий ты ярый, отче, погляжу я на тебя. Стелись да ложись, время позднее. Я что? Я только говорю: жалко. Это и слов нет, жалко. Да и хозяйка моя больно убивается.
   Он встал и, зевая и вздыхая, стал молиться, потом сложил пояс и полез на печь.
   Памфилий не успокаивался.
   - То-то убивается. Многомилостив и долготерпелив еще Господь ко грехам нашим. Почто возлюбили мир сей и то, что в мире? Вот, поглядите на меня: весь я тут, многогрешный. Ни сею, ни в житницы не собираю, дни свои в молитве провождаю, либо в странствии, несть у меня ни жены, ни детей, ни других каких прочих мирских прилеплений, а все мне люди - братья, всяк хорош, всяк накормит. Помрет кто - Божья воля; мое дело о душе его помолиться, вот и ладно. Вот и легко мне. По путям Господним иду. А вы плотию в плоть вросли.
   - Да буде тебе,- сонным голосом сказал Спиридон с печи.- Мавра, чего посуду не сбираешь? Огонь тушить время.
   Памфилий отошел к лавке и стал утряхивать мешок, собираясь ложиться. Говорил уже как бы про себя, невнятно, но со вздохами и тою же укоризною.
   Когда Мавра подошла к столу за посудой, он обратился к ней:
   - Так-то, молодушка. Молись да кайся, авось Господь-то и не взыщет.
   Мавра остановилась и глянула на него из-под платка. Она уж второй раз на него так посмотрела.
   - Что Ему, Богу-то, с меня еще взыскать?- сказала она.- Да что я? Мое-то мученье что. А Васютка-то чего мучился?
   - За твои же за грехи,- ответил странничек. Она не вслушалась.
   - Кабы враз-то помер,- продолжала она тем же скрипучим, треснутым голосом.- А то не враз помер. Головка так и виснет, так и виснет. Мамка, говорит, молочка бы мне? Молочка бы, вишь,- да не хоцца...
   Она опустилась на лавку у неприбранного стола и замолкла.
   - Грехи твои, говорю, это,- убедительно повторил странничек.- За твои грехи мучился. Не замолишь - и на том свете младенчику спокою не будет. Все так-то будет мучиться.
   Мавра очнулась и опять поглядела на странничка.
   - Это за мои-то грехи?
   - За твои. И теперь скорбию своею пуще грешишь. Бо сказано: не любите мира, не любите...
   Странничек говорил, уже совсем почти умостив мешок к углу и собираясь, совершив молитву, окончательно улечься. Но не успел он кончить своего: "не любите мира, не любите того, что в мире", как Мавра точно сорвалась с места и вплотную подскочила к лавке:
   - Вон иди, вот что...- сказала она.- Вон из избы, сомуситель!
   Странник опешил.
   - Да что ты, баба,- взбесилась?
   - Вон, говорю,- повторила Мавра.- Ох, и без тебя свету в глазах нет. А ты ровно проклятый, со грехами со своими. Иди сейчас!
   Она была баба сильная, рослая, и лицо у нее было такое страшное, темное, словно заржавленное. Худенький странничек испугался.
   - Да что это, Господи Иисусе, Мать Пресвятая Богородица! Что ты? очнись ты, баба! Дай я молитву сотворю...
   - Вон, говорю тебе,- завизжала Мавра.- О мученьях твои молитвы все, не надо твоих молитв! Вон сейчас, пока руками тебя не разорвала...
   Она уже оттеснила его к двери и тащила за ним мешок, чтобы выбросить. Странничек растерянно и плаксиво закричал:
   - Что ж это? хозяин, а хозяин? Слышь, баба твоя взбесилась, ночью странного из дому гонит... Хозяин!
   Спиридон проснулся и завозился на печи.
   - Гонит? Ну ее, плюнь. Не в себе она. Плюнь, говорю. В сенях ляжь, там тепло. Ничего.
   - Да что ж это? за что это? будь ты, баба, прок...
   Мавра вытолкнула его в сени, выбросила с грохотом его мешок, захлопнула и заложила дверь.
   Спиридон опять завозился.
   - Что ты, дурища? И впрямь оглашенная. Что ты странного из избы выгнала? Эй, баба, страху на тебя нет... Подожди, дай срок.
   Мавра стояла посреди избы и тяжело дышала. Наконец выговорила:
   - Силушки не хватило... Проклятый он, Спиридон Тимофеич... Васюту моего, говорит... На том свете, говорит, за грехи... Не любите, мол, говорит... Что ж это? Здесь-то мало мучился? Хоть бы враз-то помер... Сам знаешь, помер-то не враз... Головка-то виснет... Мамка, мол, молочка бы мне... да не хоцца...
   Мавра, как ударенная, упала на лавку и не то зарыдала, не то завыла, без слез, что-то приговаривая и приникая к столу сухим лицом.
   Спиридон на печке возился, вздыхая, но молчал.
  
   1903
  

КОММЕНТАРИИ

  
   СТРАННИЧЕК. Впервые опубликован в журнале "Новый путь" (1904, No 3); печатается по сборнику "Черное по белому"; вошел в парижский сборник Гиппиус.
  

Другие авторы
  • Вердеревский Василий Евграфович
  • Ежов Николай Михайлович
  • Фофанов Константин Михайлович
  • Драйден Джон
  • Иваненко Дмитрий Алексеевич
  • Горбунов Иван Федорович
  • Шкляревский Павел Петрович
  • Куропаткин Алексей Николаевич
  • Беллинсгаузен Фаддей Фаддеевич
  • Славутинский Степан Тимофеевич
  • Другие произведения
  • Кованько Иван Афанасьевич - Стихотворения
  • Домашнев Сергей Герасимович - Ода на любовь
  • Некрасов Николай Алексеевич - Осада Севастополя, или Таковы русские
  • Кондурушкин Степан Семенович - Единственная неприятность
  • Доде Альфонс - Маленький человек
  • Плеханов Георгий Валентинович - О книге Л. И. Мечникова: "цивилизация и великие исторические реки"
  • Правдухин Валериан Павлович - Краткая библиография
  • Чехов Антон Павлович - Рассказы и повести 1898—1903 гг.
  • Огарев Николай Платонович - Стихотворения
  • Гарин-Михайловский Николай Георгиевич - Старый холостяк
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
    Просмотров: 372 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа