Главная » Книги

Гайдар Аркадий Петрович - Пусть светит, Страница 2

Гайдар Аркадий Петрович - Пусть светит


1 2

/div>
   Провожала его Верка до самой дороги. Здесь они остановились.
   - Ступай, - сказал Ефимка. - Коли не вернусь к ночи, то попробуй пробраться сама. Ну, иди... Чего же ты стала, как столб!
   - Ефимка, - дотрагиваясь рукою до веревочного стремени, тихо сказала Верка, - ты смотри. Если с тобою что-нибудь случится, то и мне и всем нам будет тебя очень-очень жалко.
   - А мне вас, дура, разве не жалко! - сердитым и дрогнувшим голосом выкрикнул Ефимка и ударил по коню каблуками.
   Высунувшись из-за кустов, Верка видела, как быстро помчался он по сырой дороге. Остановился у ветхого мостика через ручей, оглянулся назад и, махнув ей рукой, круто свернул в лес.
   Стало теперь как-то пусто, тихо и уныло в таборе. Никто уже не покрикивал, не поругивался, не распоряжался. Пригреваемые солнышком, уснули, продрогнув за ночь, ребятишки. Еле-еле разгорался сырой костер.
   К вечеру опять где-то загремело, загрохотало. Потом по дороге с шумом и звоном промчалось несколько всадников.
   Тогда потушили костер и собрались все в кучу.
   Ждали, очень крепко ждали и надеялись они на своего хорошего и смелого парня - на Ефимку.
   ...Свернув с дороги в лес, Ефимка вскоре очутился на той тропке, о которой рассказал ему старик. Здесь было тихо и пусто. Бойко и задорно поддавал ходу каурый конек.
   Рысью промчались они мимо густых зарослей осинника. Разбрызгивая грязь, пролетели они хлюпкое болотце. Потом на горку - по сухому песку. Потом поворот... Еще поворот. Мимо ушей посвистывал теплый влажный ветер. Ефимка покрепче надвинул фуражку, поправил на скаку винтовку и улыбнулся, радуясь тому, как быстро и просто остаются позади версты.
   Опять поворот, еще поворот. Вдруг что-то грохнуло, и, едва не перелетев через голову коня, Ефимка остановился.
   Не дальше как в сотне шагов от него, там, где тропка перекрещивалась с дорогою, стояли три всадника. И двое из них старательно целились вверх, сбивая выстрелами изоляционные чашечки телеграфных проводов.
   И не успел Ефимка опомниться, как одна пуля с визгом пронеслась мимо его головы, а другая чуть не вышибла его из седла, крепко рванув приклад перекинутой за плечи винтовки.
   Тогда Ефимка пригнулся так, что едва не обхватил руками шею каурого, и опомнился только после того, как почувствовал, что каурый тихо шагает среди низкорослого болотистого леса.
   Ефимка остановился. Шапки на нем не было. Кусок приклада был вырван пулей. Потрогал мокрый лоб - пальцы покраснели. Вероятно, на скаку содрал он кожу о сухую ветку. Посмотрел на солнце. Солнце висело теперь уже не слева от него, а впереди и чуть справа.
   "Как же выбираться? Плутать буду", - с тревогой подумал Ефимка.
   В сырой прохладе однотонно, как нечаянно тронутая струна, звенела болотная мошкара. Далеко и грустно куковала кукушка.
  
   ...Что же ты вам клялся до зари,
   Что ж ты обещался, говорил... -
  
   опять вспомнил Ефимка ту самую немудреную песенку, которую еще так недавно пели заводские девчата, возвращаясь с комсомольской вечёрки.
  
   А теперь, поникнув бледной головой,
   Ты стоишь, проклятый, сам не свой
  
   Все тогда пели, и Верка пела, и он подпевал тоже.
   И тут Ефимка почувствовал, как крепче и крепче колотится его сердце, как горячей, ярче краснеет его лицо и как тяжелая и гордая злоба начинает давить ему пересохшее горло. Был завод, школа, дом, комсомол, песня. А теперь ничего, кроме этих усталых женщин да побледневших, измученных ребятишек, которые его ждут, на него надеются, в то время как он тут без толку месит грязь в болоте.
   - Ах, собаки!.. Ах, императоры!.. - незаметно для себя так же протяжно и с той же злобою повторил он, как и тот избитый бандитами мужик, который встретился недавно в лесу.
   Ефим спрыгнул с коня. Плеснул болотной водою на окровавленный лоб. Подтянул седло и поправил винтовку.
   Солнце опять стало слева. Славный каурый двинул рысью. И слегка сгорбившемуся Ефимке вдруг показалось, что теперь уже никто и ничто не сможет помешать ему пронестись, пробиться, прорваться к своим - в Кожуховку.
   Конь вынес его на ту же тропку. Вскоре засверкало широкое поле. Вправо на бугорке виднелся хутор. Кто-то махал Ефиму шапкой и кричал, по-видимому приказывая остановиться. Вскоре трое верховых, отделившись от ограды, кинулись за ним вдогонку. Первая пуля слабо взвизгнула где-то высоко и в стороне. Потом вторая.
   "Врешь, не попадешь, а догнать не догонишь!" - злорадно подумал Ефимка, заскакивая на опушку негустой рощицы. И вдруг он увидел, что рощица быстро расступается. Внизу под горкой голубеет спокойная широкая река, а за рекой, за просторными лугами раскинулось на горе село Кожухово.
   Вот они - мельница, колокольня, старый барский дом над обрывом, а на высоком шпиле дома бодро колышется еле-еле заметный отсюда красный флаг.
   Ти-у! - опять взвизгнула пуля, но теперь уже неподалеку.
   - Врешь, не попадешь, а догнать не догонишь, - гордо повторил Ефимка и вместе с конем бултыхнулся в воду.
   Холодная вода залила сапоги. Еще несколько шагов, и вода подошла к седлу. Слева и справа от коня полетели брызги. Тогда, не раздумывая, Ефимка свалился в воду, ухватился за гриву, и облегченный каурый, высоко подняв морду, рванулся вплавь.
   Только что успели они выскочить к кустам на берег, как вдруг каурый вздрогнул, поднялся на дыбы, упал на колени. Он попробовал встать, но не встал, а грузно повалился на бок, задергал ногами и захрипел. И тотчас же Ефимка услышал плеск воды.
   - Ах, вот как! - стиснув зубы, гневно пробормотал Ефимка. И, низко пригибаясь, он пополз обратно к берегу.
   Отсюда, из-за куста, ему было видно, как три всадника один за другим уверенно спускались в воду.
   Тогда, сдерживая дыхание, Ефимка медленно оттянул предохранитель и нацелился в грудь первого. Но рука дрожала и не слушалась. Он положил качающееся дуло на сук, нацелился с упора и, невольно зажмурившись, выстрелил.
   Когда он открыл глаза, то увидел, что двое поспешно поворачивают назад, а одинокий конь, фырча и отряхиваясь, уже выбирается на этот берег.
   Конь был буланый, белогривый, седло добротное, казачье, и Ефимка крепко вцепился в мокрый ременный повод.
  
   Солнце светило ему прямо в лицо, и, сощурившись, никого не видя, Ефимка домчался до кладбищенской ограды, где его сразу же окликнули и остановили.
   Он не знал пароля и от волнения ничего не мог объяснить. Тогда его спешили, отобрали винтовку и вместе с винтовкой и конем повели в штаб.
   Но шаг за шагом он начал приходить в себя. Телеги, подводы, походная кухня, распахнутые ворота, оседланные кони, пулеметные двуколки, и вдруг откуда-то шарахнула песня - знакомая, такая близкая и родная.
   Ефимка поднял глаза на своего конвоира и улыбнулся.
   - Чего смеешься? - удивился долговязый головастый парень и настороженно приподнял винтовку.
   - Хорошо! - сказал Ефимка и больше ничего не сказал.
   - Этто правда, - снисходительно согласился парень. - Казаков-то из-под Козлова вчера ох как шарахнули!
   Вдруг парень отпрянул и вскинул винтовку, потому что Ефимка вскинулся и круто свернул вправо, где стояла кучка командиров.
   - Собакин! Чтоб ты пропал! - громко и радостно выругался Ефимка.
   - Ты! Отку-у-уда? - развел руками Собакин.
   - Отту-уда! - передразнил его Ефимка. - Наши здесь? Отец здесь? Самойлов здесь?
   - Здесь... Все здесь... - ответил Собакин и, обернувшись к долговязому конвоиру, он насмешливо крикнул: - Да ты что, ворона, винтовку на нас наставил? Смотри, убьешь, кто хоронить будет?
  
   Уже совсем ночью сорок всадников тихо подвигались по дороге, сопровождая телеги с разысканными беженцами.
   Несмотря на то что он встал с рассветом и с тех пор почти не сходил с коня, спать Ефимке не хотелось.
   Где-то за черными полями разгоралось зарево, и оттуда доносились отголоски орудийных взрывов.
   - В Кабакине, - негромко сказал начальник отряда. - Это четвертый Донецкий полк дерется.
   - Так я останусь? - уже во второй раз спросил у начальника Ефимка.
   - Где останешься?
   - У вас в отряде, вот где. Конь у меня есть, седло есть, винтовка есть. Отчего мне не остаться!
   - Эх, как бабахает! - приподнимаясь на стременах и прислушиваясь к канонаде, сказал начальник. - Видно, там крепкое у них затевается дело... Оставайся, - обернулся он к Ефимке и тотчас же приказал: - Давай-ка скажи, чтобы задние подводы не тарахтели, что у них там, ведра, что ли?
   Возвращаясь, Ефимка задержался возле первой телеги:
   - Ты не спишь, Верка?
   - Нет, не сплю, Ефимка.
   - Я остаюсь! Завтра прощай, Верка.
   Оба замолчали.
   - Ты будешь помнить? - задумчиво спросила Верка.
   - Что помнить?
   - Все. И как мы лесом, и тропками с ребятами, и как тогда ночью разговаривали. Я так до самой смерти не позабуду.
   - Разве позабудешь!
   Ефимка сунул руку в карман и вытащил яблоко.
   - Возьми, съешь, Верка, это сладкое. Слышишь, как грохают. И это везде, повсюду и грохает и горит.
   - И грохает и горит, - повторила Верка.
   Выбравшись на бугорок, Ефимка остановился и посмотрел в ту сторону, где полыхало разбитое снарядами Кабакино.
   Огромное зарево расстилалось все шире и шире. Оно освещало вершины соседнего леса и тревожно отсвечивало в черной воде спокойной реки.
   - Пусть светит! - вспомнив ночной разговор, задорно сказал Ефимка, показывая рукою на багровый горизонт.
   - Пусть! - горячо согласилась Верка. И, помолчав, она попросила: - Ты, смотри, не уезжай, не попрощавшись. Может, больше и не встретимся.
   - Нет, не уеду, - махнул ей рукой Ефимка.
   Он дернул повод и мимо телег, мимо молчаливых всадников быстрою рысью помчался доложить начальнику, что его приказание исполнено.
  
   1933
  
  

ПРИМЕЧАНИЯ

  
   Рассказ впервые напечатан в сентябре - октябре 1933 года в двух номерах журнала "Пионер". Публикация положила начало многолетнему сотрудничеству Аркадия Гайдара с журналом.
   Писатель передал рассказ в редакцию "Пионера", вернувшись в Москву с Дальнего Востока. Как видно из его дневников, в то время он заканчивал повесть "Военная тайна" и одновременно работал над повестью "Синие звезды". По-видимому, рассказ "Пусть светит" писался раньше, еще в 1931 году, когда Аркадий Гайдар пытался продолжить "Школу". Ряд стилистических особенностей и тональность рассказа сближают его с главами этой незавершенной работы. Возможно, он представлял собой фрагмент из продолжения "Школы".
   Аркадий Гайдар не включал рассказ в сборники своих произведений. Отдельной книжкой он вышел в 1943 году в Детгизе.
  
   Т.А.Гайдар

Другие авторы
  • Кин Виктор Павлович
  • Хвольсон Анна Борисовна
  • Каленов Петр Александрович
  • Аппельрот Владимир Германович
  • Дмитриев Василий Васильевич
  • Смирнов Николай Семенович
  • Горянский Валентин
  • Карасик Александр Наумович
  • Перцов Петр Петрович
  • Мерзляков Алексей Федорович
  • Другие произведения
  • Розанов Василий Васильевич - Л. Н. Толстой и Русская Церковь
  • Чужак Николай Федорович - За что борется Леф?
  • Бекетова Мария Андреевна - Ст. Лесневский. Так жизнь моя спелалсь с твоей...
  • Басаргин Николай Васильевич - Записки
  • Фет Афанасий Афанасьевич - Сонет
  • Ходасевич Владислав Фелицианович - Московский литературно-художественный кружок
  • Аксаков Иван Сергеевич - Литература должна подлежать закону, а не административному произволу
  • Давыдов Дмитрий Павлович - Стихотворения
  • Уитмен Уолт - Бейте, бейте, барабаны!
  • Анненков Павел Васильевич - Записки о французской революции 1848 года
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (28.11.2012)
    Просмотров: 353 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа