Главная » Книги

Гайдар Аркадий Петрович - Перебежчики

Гайдар Аркадий Петрович - Перебежчики


айдар А. ПЕРЕБЕЖЧИКИ

Аркадий ГАЙДАР

ПЕРЕБЕЖЧИКИ

Рассказ


        Я только что сел за поданный доброй хозяйкой ломоть горячего хлеба с молоком, как в дверь с шумом ворвался подчасок и крикнул:
        - Товарищ командир! Подбираются белые, прямо так по дороге и прут человек двадцать.
        Я выскочил. Пост был шагах в сорока, у стены кладбища. Первый взвод уже рассыпался вдоль каменной ограды, и пулеметчик, вдернув ленту, сказал:
        - Эк прут! От луны светло, всех дураков тремя очередями снять можно. Разреши, товарищ командир, пропустить пол-ленты...
        - Погоди, - ответил я, - тут что-то дело не то. Уж не перебежчики ли это? Смотри, вон все остановились, а двое вперед вышли.
        Два человека, отделившись, шли прямо на нас; на полпути они поснимали шапки и подняли их на штыки винтовок.
        "Парламентеры от перебежчиков", - решил я окончательно и крикнул:
        - Ребята, осторожней с винтовками, не то отпугнете выстрелом!
        Парламентеры были рядом, их окликнули.
        - Товарищи, - раздался в ответ крик, - товарищи, не стреляйте! Мы свои, мы перебежчики, мы к вам.
        Их окружили, расспрашивали быстро, коротко.
        - Сколько?
        - Восемнадцать! Один раненый.
        - Откуда?
        - Из четырнадцатого крестьянского.
        - Пускай остальные подходят. Винтовки возле той березы побросайте - живо...
        Оба во весь дух понеслись обратно. Красноармейцы, столпившись кучею, топтались по снегу и с любопытством смотрели, что будет дальше.
        - Смотри-ка, тащат что-то!
        - Говорили, что раненый.
        - Как бы не "максимку", а то как полыснут, вот тебе и будет раненый.
        - Не полыснут. Видите, винтовки бросать начинают.
        Теперь видно было, как перебежчики, поравнявшись с березой, остановились, разом - подчеркнуто, четко - подняли винтовки и пошвыряли далеко в стороны.
        - Эх, вот дурачье-то! Сложили бы на дороге, а то кто за ними подбирать будет?
        Подошли. Началась суета.
        - Где раненый?
        - Давай сюда...
        - Стой, занеси в избу, да осторожней, не бревно, чай.
        - Давай под голову шинель... или нет, тащи от хозяйки полушубок.
        Пришел лекпом и гаркнул басом:
        - А ну, выметайтесь, лишние... Что-о?! Посмотреть?! Когда сам пулю получишь, тогда и посмотришь.
        Раненый был без сознания.
        - Как? - спросил я лекпома.
        - Плох, - покачал головой тот. - Пробито легкое...
        Я вышел на улицу. По дороге встретил комиссара полка.
        - Зайдем, - сказал он мне, - сейчас с перебежчиками разговаривать буду.
        Зашли. Все разом поднялись.
        - Сидите, - сказал комиссар добродушно и удивленно. - Что я вам, генерал, что ли?
        Разговор сначала не завязывался, перебежчики отвечали коротко и односложно, как будто бы боялись лишним необдуманным словом навлечь на себя гнев.
        - Так зачем же вы, братцы, перебегали? - хитро сощурившись, спросил комиссар. - Служба, что ли, там хуже или хлеба меньше дают? Так и у нас ведь не больно разъешься.
        По-видимому, последнее замечание задело кое-кого за живое, потому что несколько голосов ответили горячо, оправдываясь:
        - Тут дело не в пайку.
        - Нам с ними нет интереса.
        - Они за свое, а мы за свое.
        - У их офицеры лютые, хуже, чем при режиме.
        Завязалась оживленная беседа. Перебежчики расспрашивали и рассказывали сами.
        - У них Буденного дюже боятся, говорят, что будто беглый каторжник посадил на коней арестантов и носится.
        - Так что же они от каторжника утекают?
        - Они говорят, что это только для видимости, как бы заманивают его на Кубань, а там казаки им покажут...
        - А кто это раненый у вас? - спросил я. - Где его?..
        Отвечало сразу несколько голосов:
        - Так это же отделенный наш!
        - Самый главный во всем этом. Из-за него, можно сказать, перебегли мы. Сам он казак, однако всегда сговаривал нас, чтобы перебежать. Мы всё не решались, наконец сегодня говорит прямо: "Если вы не хотите, перебегу один". Ну, мы согласились, когда уж такое дело, - собрались и пошли под видом разведки. Только-только заставу перешли, откуда ни возьмись, ротный на коне, посты проверял. Взяло его подозрение, какая такая разведка. "А ну, марш по домам!" Мы было заколебались, а отделенный наш возьми вскинь винтовку да как грохнет по офицеру, тот так и тюкнулся.
        Ну, мы видим - ворочаться поздно. Давай ходу. Застава по нам огонь открыла, мы по ней. Совсем было за бугор забежали, да вздумалось ему еще раз по белым стрельнуть. Только остановился, как его пулей и прихватило. Подхватили мы его и понесли. Дорогой память ему отшибать стало, и все просился: "Братцы, донесите до товарищей! Не могу на белой земле помирать, хочу к своим".
        Крови много вышло, помрет, должно быть... Так хотел с красными заодно, а не пришлось, видно.
        И глухо поддакнула с горечью вся изба:
        - Так хотел, а не пришлось...
        Я вышел на улицу. Было морозно и тихо. Зашел в избу к раненому.
        - Плох, - сказал мне стоявший возле него полковой доктор, - совсем плох...
        Лампа бросала тусклый, помертвевший свет. Раненый лежал, раскинувшись и полузакрыв глаза.
        - Товарищи, - прошептал вдруг он запекшимися губами. - Товарищи!
        - Да, да, товарищи, - успокаивая, ответил я.
        Нечто вроде слабой, больной улыбки разлилось по его лицу, и он прошептал опять:
        - Я тоже ваш...
        Потом замолчал, откинулся назад, гневно забормотал что-то несвязное, непонятное, какую-то невысказанную угрозу невидимому врагу, и розоватой, окрашенной кровью пеною окрасились уголки его запекшихся губ.
        Я вышел и пошел потихоньку к окраине деревушки.
        "Да, ты тоже красный, ты тоже наш, - подумал я. - Кровью и жизнью заплативший за право быть в рядах лучших из нас. А это дорогая, очень дорогая цена, которую сможет дать далеко не всякий".
        Возле крайнего домика я остановился и оглянулся.
        Бледный круг, спутник сильного мороза, широко охватывал небо возле яркой зимней луны. Молчали скованные снежным покоем поля, застывшие в безветрии. И дорога, по которой лежал наш завтрашний путь, убегала вдаль, изгибаясь, и терялась у смутного горизонта, там, где черный лес окаменел тайною и красные звезды спускались над сугробами низко.

1927



   С 56. Советский военный рассказ. / Вступ. ст. Е. А. Глущенко. - М.: Правда, 1988. - 576 с.
   Сборник составили военные произведения советских писателей Вс. Иванова, К. Симонова, А. Платонова и др.
   ИБ 1646
   Тираж 300 000 экз. Цена 2 р. 70 к.
Редактор И. А. Б а х м е т ь е в а
Оформление художника П. С. С а д к о г о
Художественный редактор В. В. М а с л е н н и к о в
Технический редактор Е. Н. Щ у к и н а


   Текст подготовил Ершов В. Г. Дата последней редакции: 11.09.2002
   О найденных в тексте ошибках сообщать почтой: vgershov_@mail.ru
   Новые редакции текста можно получить на: http://publ.lib.ru/

Другие авторы
  • Ефремов Петр Александрович
  • Грот Константин Яковлевич
  • Оленина Анна Алексеевна
  • Чешихин Василий Евграфович
  • Нэш Томас
  • Шполянские В. А. И
  • Воронцов-Вельяминов Николай Николаевич
  • Кармен Лазарь Осипович
  • Масальский Константин Петрович
  • Вяземский Петр Андреевич
  • Другие произведения
  • Есенин Сергей Александрович - Дарственная надпись Нечаеву Е. Е.
  • Надеждин Николай Иванович - Летописи отечественной литературы
  • Белинский Виссарион Григорьевич - Арабески... Н. Гоголя... Миргород... Н. Гоголя...
  • Кутлубицкий Николай Осипович - Рассказы генерала Н.О. Кутлубицкого о временах Павла I
  • Гроссман Леонид Петрович - Брюсов и французские символисты
  • Альфьери Витторио - Е. Ю. Сапрыкина. Альфьери
  • Телешов Николай Дмитриевич - Покровитель мышей
  • Беранже Пьер Жан - Комета
  • Ясинский Иероним Иеронимович - Налету
  • Илличевский Алексей Дамианович - Стихотворения
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
    Просмотров: 520 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа