Главная » Книги

Дельвиг Антон Антонович - "Стихотворения барона Дельвига", Страница 4

Дельвиг Антон Антонович - Стихотворения барона Дельвига


1 2 3 4 5 6

n="justify">  Полночи,
  
  
  
   Припевая,
  
  
  
  
  Тешиться
  
  
  
   Хороводной
  
  
  
  
  Пляскою!
  
  
  
   Нет, взрыдаешь,
  
  
  
  
  Всплачешься,
  
  
  
   И, безродный
  
  
  
  
  Молодец, -
  
  
  
   На постелю
  
  
  
  
  Жесткую,
  
  
  
   Как в могилу,
  
  
  
  
  Кинешься!
  
  
  
   1820 или 1821
  
  
  
  
  36. ДОМИК
  
  
  
   За далью туманной,
  
  
  
   За дикой горой
  
  
  
   Стоит над рекой
  
  
  
   Мой домик простой;
  
  
  
   Для знати жеманной
  
  
  
   Он замкнут ключом,
  
  
  
   Но горенку в нем
  
  
  
   Отвел я веселью,
  
  
  
   Мечтам и безделью.
  
  
  
   Они берегут
  
  
  
   Мой скромный приют,
  
  
  
   Дана им свобода -
  
  
  
   В кустах огорода,
  
  
  
   На злаке лугов
  
  
  
   И древних дубов
  
  
  
   В тени молчаливой,
  
  
  
   Где, струйкой игривой,
  
  
  
   Сверкая, бежит,
  
  
  
   Бежит и журчит
  
  
  
   Ручей пограничный, -
  
  
  
   С заботой привычной
  
  
  
   Порхать и летать
  
  
  
   И песнею сладкой
  
  
  
   В мой домик украдкой
  
  
  
   Друзей прикликать.
  
  
  
   1821
  
  
  
  
  37. ЦЕФИЗ
  
  
  
  
  (Идиллия)
  
  
  
  
  
  
  
  И. А. Б<аратынск>ому
   Мы еще молоды, Лидий! вкруг шеи кудри виются;
   Рдеют, как яблоко, щеки, и свежие губы алеют
   В быстрые дни молодых поцелуев. Но, скоро ль, не скоро ль,
   Все ж мы, пастух, состарёемся, все ж подурнеем; а Дафна,
   Эта шалунья, насмешница, вдруг подрастет и, как роза,
   Вешним утром расцветшая, нас ослепит красотою.
   Поздно тогда к ней ласкаться, поздно и тщетно! вертушка
   Вряд поцелует седых - и, локтем подругу толкая,
   Скажет с насмешкою: "Взглянь, вот бабушкин милый любовник!
   Как же щеки румяны, как густы волнистые кудри!
   Голос его соловьиный, а взор его прямо орлиный!"
   - "Смейся, - мы скажем ей, - смейся! И мы насмехались, бывало!
   Здесь проходчиво все - одна непроходчива дружба!"
   "Здравствуй, здравствуй, Филинт! Давно мы с тобой не видались!
   Век не забуду я дня, который тебя возвратил мне,
   Мой добродетельный старец! милый друг, твои кудри
   Старость не скупо осыпала снегом! Приди же к Цефизу;
   Здесь отдохни под прохладою теней: тебя ожидают
   Сочный в саду виноград и плодами, румяная груша!"
   Так Цефиз говорил с младенчества милому другу,
   Старца обнял, затвор отшатнул и ввел его в садик.
   С груши одной Филинт плоды вкушал и хвалил их,
   И Цефиз ему весело молвил: "Приятель, отныне
   Дерево это твое; а я от холодной метели
   Буду прилежно его укутывать теплой соломой.
   Пусть оно для тебя и цветет, и плодом богатеет!"
   Но - не Филинту оно и цвело, и плодом богатело:
   В ту же осень он умер. Цефиз молил Жизнедавца
   Так же мирно уснуть, хоть и бедным, но добрым. Под грушей
   Старца он схоронил и холм увенчал кипарисом.
   Часто слыхал он, когда простирала луна от деревье;
   Влажные, долгие тени, священное листьев шептанье;
   Часто из гроба таинственный глас исходил - казалось!
   Был благодарности глас он. И небо давало Цефизу
   Много с тех пор и груш благовонных, и гроздий прозрачных.
   Между 1814 и 1817
  
  
  
   38. ДИФИРАМБ
  
  
  
  (На приезд трех друзей)
  
  
  О, радость, радость, я жизнью бывалою
  
  
  
   Снова дышу!
  
  
  
  Трепещет лира:
  
  
  
  В струнах позабытых
  
  
  
  Я звуков согласных,
  
  
  
  Я звуков живительных
  
  
  
   В восторге ищу.
  
  
  Гремит, как прежде, подруга бессмертная;
  
  
  
   Други, ко мне!
  
  
  
  Опять доступен
  
  
  
  Я смехам и песням,
  
  
  
  И чаше, венчанной
  
  
  
  Минутными розами,
  
  
  
   И сладкой любви.
  
  
  Пришли три гостя в обитель поэтову
  
  
  
   С дальних сторон:
  
  
  
  От финнов бледных,
  
  
  
  Ледяноволосых;
  
  
  
  От Рейна-старца;
  
  
  
  От моря сыпучего
  
  
  
   Азийских песков.
  
  
  Три гостя, с детства товарищи, спутники,
  
  
  
   Братья мои!
  
  
  
  За мной ко храму!
  
  
  
  Я, плющем венчанный,
  
  
  
  При гимнах священных
  
  
  
  Кастору и Поллуксу
  
  
  
   Хвалу воспою.
  
  
  Август 1821
  
  
  
  
  39. МЫ
   Бедные мы! что наш ум? - сквозь туман озаряющий факел
  
  Бурей гонимый наш челн по морю бедствий и слез;
   Счастие наше в неведеньи жалком, в мечтах и безумстве:
  
  Свечку хватает дитя, юноша ищет любви.
   1824
  
  
  
   40. УТЕШЕНИЕ
   Смертный, гонимый людьми и судьбой! расставаяся с миром,
  
  Злобу людей и судьбы сердцем прости и забудь.
   К солнцу впоследнее взор обрати, как Руссо, и утешься:
  
  В тернах заснувшие здесь в миртах пробудятся там.
   1826 или 1827
  
  
   41. К ПТИЧКЕ, ВЫПУЩЕННОЙ НА ВОЛЮ
  
  
  
  Во имя Делии прекрасной,
  
  
  
  Во имя пламенной любви,
  
  
  
  Тебе, летунье сладкогласной,
  
  
  
  Дарю свободу я. - Лети!
  
  
  
  И я равно счастливой долей
  
  
  
  От милой наделен моей:
  
  
  
  Как ей обязана ты волей,
  
  
  
  Так я неволею своей.
  
  
  
  1823
  
  
  
   42. РУССКАЯ ПЕСНЯ
  
  
   Голова ль моя, головушка,
  
  
   Голова ли молодецкая,
  
  
   Что болишь ты, что ты клонишься
  
  
   Ко груди, к плечу могучему?
  
  
   Ты не то была, удалая,
  
  
   В прежни годы, в дни разгульные,
  
  
   В русых кудрях, в красоте твоей,
  
  
   В той ли шапке, шапке бархатной,
  
  
   Соболями отороченной.
  
  
   Днем ли в те поры я выеду,
  
  
   В очи солнце - ты не хмуришься;
  
  
   В темном лесе в ночь ненастную
  
  
   Ты найдешь тропу заглохшую;
  
  
   Красна ль девица приглянется -
  
  
   И без слов ей все повыскажешь;
  
  
   Повстречаются ль недобрые -
  
  
   Только взглянут и вспокаются.
  
  
   Что ж теперь ты думу думаешь,
  
  
   Думу крепкую, тяжелую?
  
  
   Иль ты с сердцем перемолвилась,
  
  
   Иль одно вы с ним задумали?
  
  
   Иль прилука молодецкая
  
  
   Ни из сердца, ни с ума нейдет?
  
  
   Уж не вырваться из клеточки
  
  
   Певчей птичке конопляночке:
  
  
   Знать, и вам не видеть более
  
  
   Прежней воли с прежней радостью.
  
  
   1823
  
  
  
  
  43. РОЗА
  
  
  Роза ль ты, розочка, роза душистая!
  
  
  Всем ты красавица, роза цветок!
  
  
  Вейся, плетися с лилеей и ландышем,
  
  
  Вейся, плетися в мой пышный венок.
  
  
  Нынче я встречу красавицу девицу,
  
  
  Нынче я встречу пастушку мою:
  
  
  "Здравствуй, красавица, красная девица!"
  
  
  Ах!.. и промолвлюся, молвлю: люблю!
  
  
  Вдруг зарумянится красная девица,
  
  
  Вспыхнет младая, как роза цветок.
  
  
  Взглянь в ручеечек, пастушка стыдливая,
  
  
  Взглянь: пред тобою ничто мой венок!
  
  
  1822 или 1823
  
  
  
  
  44. РОМАНС
  
  
   Только узнал я тебя -
  
  
   И трепетом сладким впервые
  
  
   Сердце забилось во мне.
  
  
   Сжала ты руку мою -
  
  
   И жизнь, и все радости жизни
  
  
   В жертву тебе я принес.
  
  
   Ты мне сказала "люблю" -
  
  
   И чистая радость слетела
  
  
   В мрачную душу мою.
  
  
   Молча гляжу на тебя -
  
  
   Нет слова все муки, все счастье
  
  
   Выразить страсти моей.
  
  
   Каждую светлую мысль,
  
  
   Высокое каждое чувство
  
  
   Ты зарождаешь в душе.
  
  
   1823
  
  
  
  
  45. ДРУЗЬЯ
  
  
  
  
  (Идиллия)
  
  
  
  
  
  
  
   Е. А. Баратынскому
   Вечер осенний сходил на Аркадию. - Юноши, старцы,
   Резвые дети и девы прекрасные, с раннего утра
   Жавшие сок виноградный из гроздий златых, благовонных.
   Все собралися вокруг двух старцев, друзей знаменитых.
   Славны вы были, друзья Палемон и Дамет! счастливцы!
   Знали про вас и в Сицилии дальней, средь моря цветущей;
   Там, на пастушьих боях хорошо искусившийся в песнях
   Часто противников дерзких сражал неответным вопросом:
   Кто Палемона с Даметом славнее по дружбе примерной?
   Кто их славнее по чудному дару испытывать вина?
   Так и теперь перед ними, под тенью ветвистых платанов,
   В чашах резных и глубоких вино молодое стояло,
   Брали они по порядку каждую чашу - и молча
   К свету смотрели на цвет, обоняли и думали долго,
   Пили и суд непреложный вместе вину изрекали:
   Это пить молодое, а это на долгие годы
   Впрок положить, чтобы внуки, когда соизволит Крон_и_он
   Век их счастливо продлить, под старость, за трапезой шумной,
   Пивши, хвалилися им, рассказам пришельца внимая.
   Только ж над винами суд два старца, два друга скончали,
   Вакх, языков разрешитель, сидел уж близь них и, незримый,
   К дружеской тихой беседе настроил седого Дамета:
   "Друг Палемон, - с улыбкою старец промолвил, - дай руку!
   Вспомни, старик, еще я говаривал, юношей бывши:
   Здесь проходчиво все, одна не проходчива дружба!
   Что же, слово мое не сбылось ли? как думаешь, милый?
   Что, кроме дружбы, в душе сохранил ты? - Но я не жалею,
   Вот Геркулес! не жалею о том, что прошло; твоей дружбой
   Сердце довольно вполне, и веду я не к этому слово.
   Нет, но хочу я, - кто знает? мы стары! - хочу я, быть может,
   Ныне впоследнее, все рассказать, что от самого детства
   В сердце ношу, о чем много говаривал, небо за что я
   Рано и поздно молил; Палемон, о чем буду с тобою
   Часто беседовать даже за Стиксом и Летой туманной.
   Как мне счастливым не быть, Палемона другом имея?
   Матери наши, как мы, друг друга с детства любили,
   Вместе познали любовь к двум юношам милым и дружным,
   Вместе плоды понесли Гименея; друг другу, младые,
   Новые тайны вверяя, священный обет положили:
   Если боги мольбы их услышат, пошлют одной дочерь,
   Сына другой, то сердца их, невинных, невинной любовью
   Крепко связать и молить Гименея и бога Эрота,
   Да уподобят их жизнь двум источникам, вместе текущим,
   Иль виноградной лозе и сошке прямой и высокой.
   Верной опорою служит одна, украшеньем другая;
   Если ж две дочери или два сына родятся, весь пламень
   Дружбы своей перелить в их младые, невинные души.
   Мы родил_и_ся: нами матери часто менялись,
   Каждая сына другой сладкомлечною грудью питала;
   Впили мы дружбу, и первое, что лишь запомнил я, - ты был;
   С первым чувством во мне развилася любовь к Палемону.
   Выросли мы - и в жизни много опытов тяжких
   Боги на нас посылали, мы дружбою все усладили.
   Скор и пылок я смолоду был, меня все поражало,
   Все увлекало, - ты кроток, тих и с терпеньем чудесным,
   Свойственным только богам, милосердым к Япетовым детям.
   Часто тебя оскорблял я, - смиренно сносил ты, мне даже,
   Мне не давая заметить, что я поразил твое сердце.
   Помню, как ныне, прощенья просил я и плакал, ты ж, друг мой,
   Вдвое рыдал моего, и, крепко меня обнимая,
   Ты виноватым казался, не я. - Вот каков ты душою!
   Ежели все меня любят, любят меня по тебе же:
   Ты сокрывал мои слабости; малое доброе дело
   Ты выставлял и хвалил; ты был все для меня, и с тобою
   Долгая жизнь пролетела, как вечер веселый в рассказах,
   Счастлив я был! не боюсь умереть! предчувствует сердце -
   Мы ненадолго расстанемся: скоро мы будем, обнявшись,
   Вместе гулять по садам Елисейским, и, с новою тенью
   Встретясь, мы спросим: "Что на земле? все так ли, как прежде?
   Други так ли там любят, как в старые годы любили?"
   Что же услышим в ответ: по-старому родина наша
   С новой весною цветет и под осень плодами пестреет,
   Но друзей уже нет, подобных бывалым; нередко
   Слушал я, старцы, за полною чашей веселые речи:
   "Это вино дорогое! - Его молодое хвалили
   Славные други, Дамет с Палемоном; прошли, пролетели
   Те времена! Хоть ищи, не найдешь здесь людей, им подобных,
   Славных и дружбой, и даром чудесным испытывать вина"".
   1826
  
  
  
  
  46. МУЗАМ
  
  
   С благоговейною душой
  
  
   Поэт, упавши на колены,
  
  
   И фимиамом и мольбой
  
  
   Вас призывает, о камены,
  
  
   В свой домик низкий и простой!
  
  
   Придите, девы, воскресить
  
  
   В нем прежний пламень вдохновений
  
  
   И лиру к звукам пробудить:
  
  
   Друг ваш и друг его Евгений
  
  
   Да будет глас ее хвалить.
  
  
   Когда ж весна до вечных льдов
  
  
   Прогонит вьюги и морозы -
  
  
   На ваш алтарь, красу цветов,
  
  
   Положит первые он розы
  
  
   При пеньи радостных стихов.
  
  
   1821
  
  
  
   47. ЭПИГРАММА
   Свиток истлевший с трудом развернули. Напрасны усилья:
  
  В старом свитке прочли книгу, известную всем.
   Юноша! к Лиде ласкаясь, ты старого тоже добьешься:
  
  Лида подчас и тебе вымолвит слово: люблю.
   1826 или 1827
  
  
  
  
  48. СМЕРТЬ
   Мы не смерти боимся, но с телом расстаться нам жалко:
  
  Так не с охотою мы старый сменяем халат.
   1826 или 1827
  
  
  
   49. В АЛЬБОМ
  
  
   О, сила чудной красоты!
  
  
   К любви по опыту холодный,
  
  
   Я забывал, душой свободный,
  
  
   Безумной юности мечты;
  
  
   И пел, товарищам угодный,
  
  
   Вино и дружество - но ты
  
  
  Явилась, душу мне для муки пробудила,
  
  
  И лира про любовь опять заговорила.
  
  
  1821
  
  
  
  
  50. РОМАНС
  
  
   Прекрасный день, счастливый день -
  
  
  
  И солнце, и любовь!
  
  
   С нагих полей сбежала тень -
  
  
  
  Светлеет сердце вновь.
  
  
   Проснитесь, рощи и поля;
  
  
  
  Пусть жизнью все кипит:
  
  
   Она моя, она моя!
  
  
  
  Мне сердце говорит.
  
  
   Что вьешься, ласточка, к окну,
  
  
  
  Что, вольная, поешь?
  
  
   Иль ты щебечешь про весну
  
  
  
  И с ней любовь зовешь?
  
  
   Но не ко мне, - и без тебя
  
  
  
  В певце любовь горит:
  
  
   Она моя, она моя!
  
  
  
  Мне сердце говорит.
  
  
   1823
  
  
  
  
  51. РОМАНС
  
  
   Не говори: любовь пройдет,
  
  
   О том забыть твой друг желает;
  
  
   В ее он вечность уповает,
  
  
   Ей в жертву счастье отдает.
  
  
   Зачем гасить душе моей
  
  
   Едва блеснувшие желанья?
  
  
   Хоть миг позволь мне без роптанья
  
  
   Предаться нежности твоей.
  
  
   За что страдать? Что мне в любви
  
  
   Досталось от небес жестоких
  
  
   Без горьких слез, без ран глубоких,
  
  
   Без утомительной тоски?
  
  
   Любви дни краткие даны,
  
  
   Но мне не зреть ее остылой;
  
  
   Я с ней умру, как звук унылый
  
  
   Внезапно порванной струны.
  
  
   1823
  
  
  
   52. ЭПИТАФИЯ

Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
Просмотров: 266 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа