Главная » Книги

Белый Андрей - Пепел, Страница 3

Белый Андрей - Пепел


1 2 3 4 5

align="justify">   Как в былые дни -
   "Распрямись ты, рожь высока,
   Тайну сохрани".
  
   Вольный ветр гудит с востока,
   Ты и нем, и глух.
   Изумрудом плещут в око
   Злые горсти мух.
  
   1908
   Серебряный Колодезь
  
  
  
  
  

ПАУТИНА

  
  
  
  
  ПАУК
  
   Нет, буду жить - и буду пить
   Весны благоуханный запах.
   Пусть надо мной, где блещет нить,
   Звенит комар в паучьих лапах.
   Пусть на войне и стон, и крик,
   И дым пороховой - пусть едок: -
   Зажгу позеленевший лик
   В лучах, блеснувших напоследок.
   Пусть веточка росой блеснет;
   Из-под нее, горя невнятно,
   Пусть на меня заря прольет
   Жемчужно-розовые пятна...
   Один. Склонился на костыль.
   И страстного лобзанья просит
   Душа моя...
  
  
  
   И ветер пыль
   В холодное пространство бросит, -
   В лазуревых просторах носит.
  
   И вижу: -
  
  
  
  Ты бежишь в цветах
   Под мраморною, старой аркой
   В пурпуровых своих шелках
   И в шляпе с кисеею яркой.
   Ты вот: застенчиво-мила,
   Склоняешься в мой лед и холод;
   Ты не невестой мне цвела:
   Жених твой и красив, и молод.
  
   Дитя, о улыбнись, - дитя!
   Вот рук - благоуханных лилий -
   Браслеты бледные, - блестя,
   Снопы лучей озолотили.
   Но урони, смеясь сквозь боль,
   Туда, где облака-скитальцы, -
   Ну, урони желтофиоль
   В мои трясущиеся пальцы!
   Ты вскрикиваешь, шепчешь мне:
   "Там, где ветвей скрестились дуги,
   Смотри, - крестовик в вышине
   Повис на серебристом круге..."
   Смеешься, убегаешь вдаль;
   Там улыбнулась в дали вольной.
  
   Бежишь - и мне чего-то жаль.
   Ушла - а мне так больно, больно...
  
   Так в бирюзовую эмаль
   Над старой, озлащенной башней
   Касатка малая взлетит -
   И заюлит, и завизжит,
   Не помня о грозе вчерашней;
   За ней другая - и смотри:
   За ней, повизгивая окол,
   В лучах пурпуровой зари
   Над глянцем колокольных стекол -
   Вся черная ее семья...
  
   Грызет меня тоска моя.
   И мне кричат издалека, -
   Из зарослей сырой осоки,
   Что я похож на паука:
   Прислушиваюсь... Смех далекий,
   Потрескиванье огонька...
   Приглядываюсь... Спит река...
   В туманах - берегов излучья...
  
   Туда грозит моя рука,
   Сухая, мертвая... паучья...
  
   Иду я в поле за плетень.
   Рожь тюкает перепелами;
   Пред изумленными очами
   Свивается дневная сень.
   И разольется над лугами
   В ночь умножаемая тень -
   Там отверзаемыми мглами,
   Испепеляющими день.
  
   И над обрывами откоса,
   И над прибрежною косой
   Попыхивает папироса,
   Гремит и плачет колесо.
   И зеленеющее просо
   Разволновалось полосой...
   Невыразимого вопроса -
   Проникновение во все...
   Не мирового ль там хаоса
   Забормотало колесо?
  
   1908
   Москва
  
  
  
  
  
   СУДЬБА
  
  
  
  
  1
  
   Меж вешних камышей и верб
   Отражена ее кручина.
   Чуть прозиявший белый серп
   Летит лазурною пустыней -
   В просветах заревых огней
   Сквозь полосы далеких ливней.
  
   Урод склоняется над ней.
   И все видней ей и противней
   Напудренный прыщавый нос,
   Подтянутые злые губы,
   Угарный запах папирос,
   И голос шамкающей, грубый,
   И лоб недобрый, восковой,
   И галстух ярко-огневой;
   И видит: -
  
  
  
  где зеленый сук
   Цветами розовыми машет
   Под ветром, - лапами паук
   На паутинных нитях пляшет;
   Слетает с легкой быстротой,
   Качается, - и вновь слетает,
   И нитью бледно-золотой
   Качается, а нить блистает:
   Слетел и на цветок с цветка
   Ползет по росянистым кочкам.
   И падает ее рука
   С атласным кружевным платочком;
   Платочек кружевной дрожит
   На розовых ее коленях:
   Беспомощно она сидит
   В лиловых, в ласковых сиренях.
  
   Качается над нею нос,
   Чернеются гнилые зубы;
   Угарной гарью папирос
   Растянутые дышат губы;
   Взгляд оскорбительный и злой
   Впивается холодной мглой,
   И голос раздается грубый:
   "Любовницей моею будь!"
   Горбатится в вечернем свете
   В крахмал затянутая грудь
   В тяжелом, клетчатом жилете.
  
   Вот над сафьянным башмачком
   В лиловые кусты сирени
   Горбатым клетчатым комком
   Срывается он на колени.
   Она сбегает под откос;
   Безумие в стеклянном взгляде...
   Стеклянные рои стрекоз
   Летят в лазуревые глади.
  
   На умирающей заре
   Упала (тяжко ей и дурно)
   В сырой росе, как серебре,
   Над беломраморною урной.
   Уж в черной, лаковой карете
   Уехал он...
  
  
  
   В чепце зеленом,
   В колеблемом, в неверном свете,
   Держа флакон с одеколоном,
   Старушка мать над ней сидит,
   Вся в кружевах, - молчит и плачет.
   То канет в дым, то заблестит
   Снеговый серп; и задымит
   Туманами ночная даль;
   Извечная висит печаль;
  
   И чибис в полунощи плачет...
  
   1906
   Москва
  
  
  
  
  
  СВАДЬБА
  
   Мы ждем. Ее все нет, все нет...
   Уставившись на паперть храма
   В свой черепаховый лорнет,
   Какая-то сказала дама
  
   Завистливо: "Si jeune... Quelle ange..."*
   Гляжу - туманится в вуалях:
   Расправила свой флер д'оранж, -
   И взором затерялась в далях.
  
   Уж регент, руки вверх воздев,
   К мерцающим, златым иконам,
   Над клиросом оцепенев,
   Стоит с запевшим камертоном.
  
   Уже златит иконостас
   Вечеровая багряница.
   Вокруг уставились на нас
   Соболезнующие лица.
  
   Блеск золотых ее колец...
   Рыдание сдавило горло
   Ее, лишь свадебный венец
   Рука холодная простерла.
  
   Соединив нам руки, поп
   Вкруг аналоя грустно водит,
   А шафер, обтирая лоб,
   Почтительно за шлейфом ходит.
  
   Стою я, умилен, склонен,
   Обмахиваясь "chapeau-claque'oм"**
   Осыпала толпа княжон
   Нас лилиями, мятой, маком.
  
   Я принял, разгасясь в углу,
   Хоть и не без предубежденья,
   Напечатленный поцелуй -
   Холодный поцелуй презренья.
  
   Между подругами прошла
   Со снисходительным поклоном.
   Пусть в вышине колокола
   Нерадостным вещают звоном, -
  
   Она моя, моя, моя...
   Она сквозь слезы улыбнулась.
   Мы вышли... Ласточек семья
   Над папертью, визжа, метнулась.
  
   Мальчишки, убегая вдаль,
   Со смеху прыснули невольно.
   Смеюсь, - а мне чего-то жаль.
   Молчит, - а ей так больно, больно.
  
   А колокольные кресты
   Сквозь зеленеющие ели
   С непобедимой высоты
   На небесах заогневели.
  
   Слепительно в мои глаза
   Кидается сухое лето;
   И собирается гроза,
   Лениво громыхая где-то.
  
   1905-1908
   Серебряный Колодезь
  
   -----------------
   * - Такая молодая... Какой ангел... (фр.) - Ред.
   ** - Складная шляпа, цилиндр на пружинах (фр.) - Ред.
  
  
  

ГОРОД

  
  
  
   СТАРИННЫЙ ДОМ
  
  
  
  
  
  
  
   В. Ф. Ходасевичу
  
   Все спит в молчанье гулком.
   За фонарем фонарь
   Над Мертвым* переулком
   Колеблет свой янтарь.
  
   Лишь со свечою дама
   Покажется в окне: -
   И световая рама
   Проходит на стене;
  
   Лишь дворник встрепенется, -
   И снова головой
   Над тумбою уткнется
   В тулуп бараний свой.
  
   Железная ограда;
   Старинный барский дом;
   Белеет колоннада
   Над каменным крыльцом.
  
   Листвой своей поблеклой
   Шушукнут тополя.
   Луна алмазит стекла,
   Прохладный свет лия.
  
   Проходят в окнах светы: -
   И выступят из мглы
   Кенкэты, и портреты,
   И белые чехлы.
  
   Мечтательно Полина
   В ночном дезабилье
   Разбитое пьянино
   Терзает в полумгле.
  
   Припоминает младость
   Над нотами: "Любовь,
   Мечта, весна и сладость -
   Не возвратятся вновь.
  
   Вы где, условны встречи
   И вздох: "Je t'aime, Poline..."**
   Потрескивают свечи,
   Стекает стеарин.
  
   Старинные куранты
   Зовут в ночной угар.
   Развеивает банты
   Атласный пеньюар.
  
   В полуослепшем взоре
   Воспоминаний дым,
   Гардемарин, и море
   И невозвратный Крым,
  
   Поездки в Дэрикоэ,
   Поездки в Учан-Су...
   Пенснэ лишь золотое
   Трясется на носу.
  
   Трясутся папильотки,
   Колышется браслет
   Напудренной красотки
   Семидесяти лет.
  
   Серебряные косы
   Рассыпались в луне.
   Вот тенью длинноносой
   Взлетает на стене.
  
   Рыдает сонатина
   Потоком томных гамм.
   Разбитое пьянино
   Оскалилось - вон там.
  
   Красы свои нагие
   Закрыла на груди,
   Как шелесты сухие
   Прильнули к ней: "Приди, -
  
   Я млею, фея, млею..."
   Ей под ноги луна
   Атласную лилею
   Бросает из окна.
  
   А он, зефира тише,
   Наводит свой лорнет:
   С ней в затененной нише
   Танцует менуэт.
  
   И нынче, как намедни,
   У каменных перил
   Проходит вдоль передней,
   Ища ночных громил.
  
   Как на дворе собаки
   Там дружною гурьбой
   Пролаяли, - Акакий -
   Лакей ее седой,
  
   В потертом, сером фраке,
   С отвислою губой: -
   В растрепанные баки
   Бормочет сам с собой.
  
   Шушукнет за портретом,
   Покажется в окне: -
   И рама бледным светом
   Проходит на стене,
  
   Лишь к стеклам в мраке гулком
   Прильнет его свеча...
   Над Мертвым переулком
   Немая каланча.
  
   Людей оповещает,
   Что где-то - там - пожар, -
   Медлительно взвивает
   В туманы красный шар.
  
   Август 1908
   Суйда
  
   ------------------
   * - Переулок в Москве
   ** - Я люблю тебя, Полина... (фр.) - Ред.
  
  
  
  
   МАСКАРАД
  
  
  
  
  
  
  
  М. Ф. Ликиардопуло
  
   Огневой крюшон с поклоном
   Капуцину черт несет.
   Над крюшоном капюшоном
   Капуцин шуршит и пьет.
  
   Стройный черт, - атласный, красный, -
   За напиток взыщет дань,
   Пролетая в нежный, страстный.
   Грациозный па д'эспань, -
  
   Пролетает, колобродит,
   Интригует наугад.
   Там хозяйка гостя вводит.
   Здесь хозяин гостье рад.
  
   Звякнет в пол железной злостью
   Там косы сухая жердь: -
   Входит гостья, щелкнет костью,
   Взвеет саван: гостья - смерть.
  
   Гость: - немое, роковое,
   Огневое домино -
   Неживою головою
   Над хозяйкой склонено.
  
   И хозяйка гостя вводит,
   И хозяин гостье рад.
   Гости бродят, колобродят,
   Интригуют наугад.
  
   Невтерпеж седому турке:
   Смотрит маске за корсаж.
   Обжигается в мазурке
   Знойной полькой юный паж.
  
   Закрутив седые баки,
   Надушен и умилен,
   Сам хозяин в черном фраке
   Открывает котильон.
  
   Вея веером пуховым,
   С ним жена плывет вдоль стен;
   И муаром бирюзовым
   Развернулся пышный трэн.
  
   Чей-то голос раздается:
   "Вам погибнуть суждено", -
   И уж в дальних залах вьется, -
   Вьется в вальсе домино
  
   С милой гостьей: желтой костью
   Щелкнет гостья: гостья - смерть.
   Прогрозит и лязгнет злостью
   Там косы сухая жердь.
  
   Пляшут дети в ярком свете.
   Обернулся - никого.
   Лишь, виясь, пучок конфетти
   С легким треском бьет в него.
  
   "Злые шутки, злые маски", -
   Шепчет он, остановясь.
   Злые маски строят глазки,
   В легкой пляске вдаль несясь.
  
   Ждет. И боком, легким скоком, -
   "Вам погибнуть суждено", -
   Над хозяйкой ненароком
   Прошуршало домино.
  
   Задрожал над бледным бантом
   Серебристый позумент;
   Но она с атласным франтом
   Пролетает в вихре лент.
  
   В бирюзу немую взоров
   Ей пылит атласный шарф.
   Прорыдав, несутся с хоров, -
   Рвутся струны страстных арф.
  
   Подгибает ноги выше,
   В такт выстукивает па, -
   Ловит бэби в темной нише -
   Ловит бэби - grand papa.
  
   Плещет бэби дымным тюлем,
   Выгибая стройный торс.
   И проносят вестибюлем
   Ледяной, отрадный морс.
  
   Та и эта в ночь из света
   Выбегает на подъезд.
   За каретою карета
   Тонет в снежной пене звезд.
  
   Спит: и бэби строит куры
   Престарелый grand papa.
   Легконогие амуры
   Вкруг него рисуют па.
  
   Только там по гулким залам
   Там, где пусто и темно -
   С окровавленным кинжалом
   Пробежало домино.
  
   Июль 1908
   Серебряный Колодезь
  
  
  
  
  
  МЕЛАНХОЛИЯ
  
  
  
  
  
  
  
  М. Я. Шику
  
   Пустеет к утру ресторан.
   Атласами своими феи
   Шушукают. Ревет орган.
   Тарелками гремят лакеи
  
   Меж кабинетами. Как тень,
   Брожу в дымнотекущей сети.
   Уж скоро золотистый день
   Ударится об окна эти,
  
   Пересечет перстами гарь,
   На зеркале блеснет алмазом...
   Там: - газовый в окне фонарь
   Огнистым дозирает глазом.
  
   Над городом встают с земли, -
   Над улицами клубы гари.
   Вдали - над головой - вдали
   Обрывки безответных арий.
  
   И жил, и умирал в тоске,
   Рыдание не обнаружив.
   Там: - отблески на потолке
   Гирляндою воздушных кружев
  
   Протянутся. И все на миг
   Зажжется желтоватым светом.
   Там - в зеркале - стоит двойник;
   Там вырезанным силуэтом -
  
   Приблизится, кивает мне,
   Ломает в безысходной муке
   В зеркальной, в ясной глубине
   Свои протянутые руки.
  
   1904
   Москва
  
  
  
  
  
   ОТЧАЯНЬЕ
  
  
  
  
  
  
  
   Е. П. Безобразовой
  
   Веселый, искрометный лед.
   Но сердце - ледянистый слиток.
   Пусть вьюга белоцвет метет, -
   Взревет; и развернет свой свиток.
  
   Срывается: кипит сугроб,
   Пурговым кружевом клокочет,
   Пургой окуривает лоб,
   Завьется в ночь и прохохочет.
  
   Двойник мой гонятся за мной;
   Он на заборе промелькает,
   Скользнет вдоль хладной мостовой
   И, удлинившись, вдруг истает.
  
   Душа, остановись - замри!
   Слепите, снеговые хлопья!
   Вонзайте в небо, фонари,
   Лучей наточенные копья!
  
   Отцветших, отгоревших дней
   Осталась песня недопета.
   Пляшите, уличных огней
   На скользких плитах иглы света!
  
   1904
   Москва
  
  
  
  
  
  
  ПИР
  
  
  
  
  
  
  
   С. А. Полякову
  
   Проходят толпы с фабрик прочь.
   Отхлынули в пустые дали.
   Над толпами знамена в ночь
   Кровавою волной взлетали.
  
   Мы ехали. Юна, свежа,
   Плеснула перьями красотка.
   А пуля плакала, визжа,
   Над одинокою пролеткой.
  
   Нас обжигал златистый хмель
   Отравленной своей усладой.
   И сыпалась - вон там - шрапнель
   Над рухнувшею баррикадой.
  
   В "Aquarium'e" с ней шутил
   Я легкомысленно и метко.
   Свой профиль теневой склонил
   Над сумасшедшею рулеткой,
  
   Меж пальцев задрожавших взяв
   Благоуханную сигару,
   Взволнованно к груди прижав
   Вдруг зарыдавшую гитару.
  
   Вокруг широкого стола,
   Где бражничали в тесной куче,
   Венгерка юная плыла,
   Отдавшись огненной качуче.
  
   Из-под атласных, темных вежд
   Очей метался пламень жгучий;
   Плыла: - и легкий шелк одежд
   За ней летел багряной тучей.
  
   Не дрогнул юный офицер,

Другие авторы
  • Энквист Анна Александровна
  • Веневитинов Дмитрий Владимирович
  • Черкасов Александр Александрович
  • Крайский Алексей Петрович
  • Щебальский Петр Карлович
  • Пыпин Александр Николаевич
  • Хованский Григорий Александрович
  • Абрамов Яков Васильевич
  • Рыскин Сергей Федорович
  • Бурачок Степан Онисимович
  • Другие произведения
  • Гиппиус Зинаида Николаевна - Письмо Некрасову К. Ф.
  • Мансырев С. П. - Мои воспоминания о Государственной думе
  • Чехов Антон Павлович - Дуэль
  • Кузмин Михаил Алексеевич - Заметки о русской беллетристике
  • Гоголь Николай Васильевич - Мертвые души. Том второй.
  • Зозуля Ефим Давидович - Гибель Главного города
  • Ауслендер Сергей Абрамович - Ночной принц
  • Дан Феликс - Феликс Дан: краткая справка
  • Чернышевский Николай Гаврилович - Предисловие к русскому переводу истории Xviii столетия Шлоссера
  • Языков Николай Михайлович - Странный случай
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
    Просмотров: 336 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа