Главная » Книги

Батюшков Константин Николаевич - Полное собрание стихотворений, Страница 7

Батюшков Константин Николаевич - Полное собрание стихотворений


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

>
  О бедности молил, с тобою разделенной!
  
  
  Молил, чтоб смерть меня застала при тебе,
  
  
  Хоть нища, но с тобой!.. К чему желать себе
  
  
  Богатства Азии или волов дебелых?
  
  
  Ужели более мы дней сочтем веселых
  
  
  В садах и в храминах, где дивный ряд столбов
  
  
  Иссечен хитростью наемных пришлецов;
  
  
  Где всё один порфир Тенера и Кариста,
  
  
  Помосты мраморны и урны злата чисты;
  
  
  Луга пространные, где силою трудов
  
  
  Легла священна тень от кедровых лесов?
  
  
  К чему эритрские жемчужины бесценны
  
  
  И руны тирские, багрянцем напоенны?
  
  
  В богатстве ль счастие? В нем призрак, тщетный вид!
  
  
  Мудрец от лар своих за златом не бежит,
  
  
  Колен пред случаем вовек не преклоняет,
  
  
  И в хижине своей с фортуной обитает!
  
  
  И бедность, Делия, мне радостна с тобой!
  
  
  Тот кров соломенный Тибуллу золотой,
  
  
  Под коим, сопряжен любовию с тобою,
  
  
  Стократ благословлен!.. Но если предо мною
  
  
  Бессмертные весов судьбы не преклонят,
  
  
  Утешит ли тогда сей Рим, сей пышный град?
  
  
  Ах! нет! И золото блестящего Пактола,
  
  
  И громкой славы шум, и самый блеск престола
  
  
  Без Делии ничто, а с ней и куща - храм,
  
  
  Безвестность, нищета завидны небесам!
  
  
  О дочь Сатурнова! услышь мое моленье!
  
  
  И ты, любови мать! Когда же парк сужденье,
  
  
  Когда суровых сестр противно вретено
  
  
  И Делией владеть Тибуллу не дано,-
  
  
  Пускай теперь сойду во области Плутона,
  
  
  Где блата топкие и воды Ахерона
  
  
  Широкой цепию вкруг ада облежат,
  
  
  Где беспробудным сном печальны тени спят.
  
  
  Между сентябрем и декабрем 1809
  
  
   26.ПОСЛАНИЕ ГРАФУ ВИЕЛЬГОРСКОМУ
  
  
  О ты, владеющий гитарой трубадура,
  
  
  Эраты голосом и прелестью Амура,
  
  
  Воспомни, милый граф, счастливы времена,
  
  
  Когда нас юношей увидела Двина!
  
  
  Когда, отвоевав под знаменем Беллоны,
  
  
  Под знаменем Любви я начал воевать
  
  
  И новый регламент и новые законы
  
  
  В глазах прелестницы читать!
  
  
  Заря весны моей, тебя как не бывало!
  
  
  Но сердце в той стране с любовью отдыхало,
  
  
  Где я узнал тебя, мой нежный трубадур!
  
  
  Обетованный край! где ветреный Амур
  
  
  Прелестным личиком любезный пол дарует,
  
  
  Под дымкой на груди лилеи образует
  
  
  (Какими б и у нас гордилась красота!),
  
  
  Вливает томный огнь и в очи, и в уста,
  
  
  А в сердце юное любви прямое чувство.
  
  
  Счастливые места, где нравиться искусство
  
  
  Не нужно для мужей,
  
  
  Сидящих с трубками вкруг угольных огней
  
  
  За сыром выписным, за гамбургским журналом,
  
  
  Меж тем как жены их, смеясь под опахалом,
  
  
  "Люблю, люблю тебя!" - пришельцу говорят
  
  
  И руку жмут ему коварными перстами!
  
  
  О мой любезный друг! Отдай, отдай назад
  
  
  Зарю прошедших дней и с прежними бедами,
  
  
  С любовью и войной!
  
  
  Или, волшебник мой,
  
  
  Одушеви мое музыкой песнопенье;
  
  
  Вдохни огонь любви в холодные слова,
  
  
  Еще отдай стихам потерянны права
  
  
  И камни приводить в движенье,
  
  
  И горы, и леса!
  
  
  Тогда я с сильфами взлечу на небеса
  
  
  И тихо, как призрак, как луч от неба ясный,
  
  
  Спущусь на берега пологие Двины
  
  
  С твоей гитарой сладкогласной:
  
  
  Коснусь волшебныя струны,
  
  
  Коснусь... и нимфы гор при месячном сияньи,
  
  
  Как тени легкие, в прозрачном одеяньи,
  
  
  С сильванами сойдут услышать голос мой.
  
  
  Наяды робкие, всплывая над водой,
  
  
  Восплешут белыми руками,
  
  
  И майский ветерок, проснувшись на цветах,
  
  
  В прохладных рощах и садах,
  
  
  Повеет тихими крылами;
  
  
  С очей прелестных дев он свеет тонкий сон,
  
  
  Отгонит легки сновиденья
  
  
  И тихим шепотом им скажет: "Это он!
  
  
  Вы слышите его знакомы песнопенья!"
  
  
  Конец декабря 1809
  
  
  
  
  27. * * *
  
  
   Пафоса бог, Эрот прекрасный
  
  
   На розе бабочку поймал
  
  
   И, улыбаясь, у несчастной
  
  
   Златые крылья оборвал.
  
  
   "К чему ты мучишь так, жестокий?"-
  
  
   Спросил я мальчика сквозь слез.
  
  
   "Даю красавицам уроки", -
  
  
   Сказал - и в облаках исчез.
  
  
   1809
  
  
  
   28. ВЕСЕЛЫЙ ЧАС
  
  
   Вы, други, вы опять со мною
  
  
   Под тенью тополей густою,
  
  
   С златыми чашами в руках,
  
  
   С любовью, с дружбой на устах!
  
  
   Други! сядьте и внемлите
  
  
   Музы ласковой совет.
  
  
   Вы счастливо жить хотите
  
  
   На заре весенних лет?
  
  
   Отгоните призрак славы!
  
  
   Для веселья и забавы
  
  
   Сейте розы на пути;
  
  
   Скажем юности: лети!
  
  
   Жизнью дай лишь насладиться,
  
  
   Полной чашей радость пить:
  
  
   Ах, не долго веселиться
  
  
   И не веки в счастьи жить!
  
  
   Но вы, о други, вы со мною
  
  
   Под тенью тополей густою,
  
  
   С златыми чашами в руках,
  
  
   С любовью, с дружбой на устах.
  
  
   Станем, други, наслаждаться,
  
  
   Станем розами венчаться;
  
  
   Лиза! сладко пить с тобой,
  
  
   С нимфой резвой и живой!
  
  
   Ах! обнимемся руками,
  
  
   Съединим уста с устами,
  
  
   Души в пламени сольем,
  
  
   То воскреснем, то умрем!..
  
  
   Вы ль, други милые, со мною,
  
  
   Под тенью тополей густою,
  
  
   С златыми чашами в руках,
  
  
   С любовью, с дружбой на устах?
  
  
   Я, любовью упоенный,
  
  
   Вас забыл, мои друзья,
  
  
   Как сквозь облак вижу темный
  
  
   Чаши золотой края!..
  
  
   Лиза розою пылает,
  
  
   Грудь любовию полна,
  
  
   Улыбаясь, наливает
  
  
   Чашу светлого вина.
  
  
   Мы потопим горесть нашу,
  
  
   Други! в эту полну чашу,
  
  
   Выпьем разом и до дна
  
  
   Море светлого вина!
  
  
   Друзья! уж месяц над рекою,
  
  
   Почили рощи сладким сном;
  
  
   Но нам ли здесь искать покою
  
  
   С любовью, с дружбой и вином?
  
  
   О радость! радость! Вакх веселый
  
  
   Толпу утех сзывает к нам;
  
  
   А тут в одежде легкой, белой
  
  
   Эрато гимн поет друзьям:
  
  
   "Часы крылаты! не летите,
  
  
   И счастье мигом хоть продлите!"
  
  
   Увы! бегут счастливы дни,
  
  
   Бегут, летят стрелой они!
  
  
   Ни лень, ни счастья наслажденья
  
  
   Не могут их сдержать стремленья,
  
  
   И время сильною рукой
  
  
   Погубит радость и покой,
  
  
   Луга веселые зелены,
  
  
   Ручьи кристальные и сад,
  
  
   Где мшисты дубы, древни клены
  
  
   Сплетают вечну тень прохлад, -
  
  
   Ужель вас зреть не буду боле?
  
  
   Ужели там, на ратном поле,
  
  
   Судил мне рок сном вечным спать?
  
  
   Свирель и чаша золотая
  
  
   Там будут в прахе истлевать;
  
  
   Покроет их трава густая,
  
  
   Покроет, и ничьей слезой
  
  
   Забвенный прах не окропится...
  
  
   Заране должно ли крушиться?
  
  
   Умру, и всё умрет со мной!..
  
  
   Но вы еще, друзья, со мною
  
  
   Под тенью тополей густою,
  
  
   С златыми чашами в руках,
  
  
   С любовью, с дружбой на устах.
  
  
   Между началом 1806 и февралем 1810
  
  
  
   29. ОТВЕТ ГНЕДИЧУ
  
  
   Твой друг тебе навек отныне
  
  
   С рукою сердце отдает;
  
  
   Он отслужил слепой богине,
  
  
   Бесплодных матери сует.
  
  
   Увы, мой друг! я в дни младые
  
  
   Цирцеям также отслужил,
  
  
   В карманы заглянул пустые,
  
  
   Покинул мирт и меч сложил.
  
  
   Пускай, кто честолюбьем болен,
  
  
   Бросает с Марсом огнь и гром;
  
  
   Но я - безвестностью доволен
  
  
   В Сабинском домике моем!
  
  
   Там глиняны свои пенаты
  
  
   Под сенью дружней съединим,
  
  
   Поставим брашны небогаты,
  
  
   А дни мечтой позолотим.
  
  
   И если к нам любовь заглянет
  
  
   В приют, где дружбы храм святой...
  
  
   Увы! твой друг не перестанет
  
  
   Еще ей жертвовать собой! -
  
  
   Как гость, весельем пресыщенный,
  
  
   Роскошный покидает пир,
  
  
   Так я, любовью упоенный,
  
  
   Покину равнодушно мир!
  
  
   Между концом июля 1809 и февралем 1810
  
  
  
  30. ТИБУЛЛОВА ЭЛЕГИЯ X
  
  
  
  
  Из I книги
  
  
  
   вольный перевод
  
   Кто первый изострил железный меч и стрелы?
  
   Жестокий! он изгнал в безвестные пределы
  
   Мир сладостный и в ад открыл обширный путь!
  
   Но он виновен ли, что мы на ближних грудь
  
   За золото, за прах железо устремляем,
  
   А не чудовищей им диких поражаем?
  
   Когда на пиршествах стоял сосуд святой
  
   Из буковой коры меж утвари простой
  
   И стол был отягчен избытком сельских брашен, -
  
   Тогда не знали мы щитов и твердых башен,
  
   И пастырь близ овец спокойно засыпал;
  
   Тогда бы дни мои я радостьми считал!
  
   Тогда б не чувствовал невольно трепетанье
  
   При гласе бранных труб! О, тщетное мечтанье!
  
   Я с Марсом на войне: быть может, лук тугой
  
   Натянут на меня пернатою стрелой...
  
   О боги! сей удар вы мимо пронесите,
  
   Вы, лары отчески, от гибели спасите!
  
   О вы, хранившие меня в тени своей,
  
   В беспечности златой от колыбельных дней,
  
   Не постыдитеся, что лик богов священный,
  
   Иссеченный из пня и пылью покровенный,
  
   В жилище праотцев уединен стоит!
  
   Не знали смертные ни злобы, ни обид,
  
   Ни клятв нарушенных, ни почестей, ни злата,
  
   Когда священный лик домашнего пената
  
   Еще скудельный был на пепелище их!
  
   Он благодатен нам, когда из чаш простых
  
   Мы учиним пред ним обильны излиянья
  
   Иль на чело его, в знак мирного венчанья,
  
   Возложим мы венки из миртов и лилей;
  
   Он благодатен нам, сей мирный бог полей,
  
   Когда на праздненствах, в дни майские веселы,
  
   С толпою чад своих, оратай престарелый
  
   Опресноки ему священны принесет,
  
   А девы красные из улья чистый мед.
  
   Спасите ж вы меня, отеческие боги,
  
   От копий, от мечей! Вам дар несу убогий:
  
   Кошницу полную Церериных даров,
  
   А в жертву - сей овен, краса моих лугов.
  
   Я сам, увенчанный и в ризы облеченный,
  
   Явлюсь наутрие пред ваш алтарь священный.
  
   Пускай, скажу, в полях неистовый герой,
  
   Обрызган кровию, выигрывает бой;
  
   А мне - пусть благости сей буду я достоин -
  
   О подвигах своих расскажет древний воин,
  
   Товарищ юности; и, сидя за столом,
  
   Мне лагерь начертит веселых чаш вином.
  
   Почто же вызывать нам смерть из царства тени,
  
   Когда в подземный дом везде равны ступени?
  
   Она, как тать в ночи, невидимой стопой,
  
   Но быстро гонится, и всюду за тобой!
  
   И низведет тебя в те мрачные вертепы,
  
   Где лает адский пес, где фурии свирепы
  
   И кормчий в челноке на Стиксовых водах.
  
   Там теней бледный полк толпится на брегах,
  
   Власы обожжены, и впалы их ланиты!..
  
   Хвала, хвала тебе, оратай домовитый!
  
   Твой вечереет век средь счастливой семьи;
  
   Ты сам, в тени дубрав, пасешь стада свои;
  
   Супруга между тем трапезу учреждает,
  
   Для омовенья ног сосуды нагревает
  
   С кристальною водой. О боги! если б я
  
   Узрел еще мои родительски поля!
  
   У светлого огня, с подругою младою,
  
   Я б юность вспомянул за чашей круговую,
  
   И были, и дела давно протекших дней!
  
   Сын неба! светлый Мир! ты сам среди полей
  
   Вола дебелого ярмом отягощаешь!
  
   Ты благодать свою на нивы проливаешь,
  
   И в отческий сосуд, наследие сынов,
  
   Лиешь багряный сок из Вакховых даров.
  
   В дни мира острый плуг и заступ нам священны,
  
   А меч, кровавый меч и шлемы оперенны
  
   Снедает ржавчина безмолвно на стенах.
  
   Оратай из лесу там едет на волах
  
   С женою и с детьми, вином развеселенный!
  
   Дни мира, вы любви игривой драгоценны!
  
   Под пламенем ее воюем с красотой.
  
   Ты плачешь, Ливия? Но победитель твой,
  
   Смотри! - у ног твоих колена преклоняет.
  
   Любовь коварная украдкой подступает,
  
   И вот уж среди вас, размолвивших, сидит!
  
   Пусть молния богов нещадно поразит
  
   Того, кто красоту обидел на сраженьи!
  
   Но счастлив, если мог в минутном исступленьи
  
   Венок на волосах каштановых измять
  
   И пояс невзначай у девы развязать!
  
   Счастлив, трикрат счастлив, когда твои угрозы
  
   Исторгли из очей любви бесценны слезы!
  
   А ты, взлелеянный средь копий и мечей,
  
   Беги, кровавый Марс от наших алтарей!
  
   Между концом 1809 и мартом 1810
  
  
  
  31. В ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ N.
  
   О ты, которая была
  
   Утех и радостей душою!
  
   Как роза некогда цвела
  
   Небесной красотою;
  
   Теперь оставлена, печальна и одна,
  
   Сидя смиренно у окна,
  
   Без песней, без похвал встречаешь день рожденья -
  
   Прими от дружества сердечны сожаленья,
  
   Прими и сердце успокой.
  
   Что потеряла ты? Льстецов бездушный рой,
  
   Пугалищей ума, достоинства и нравов,
  
   Судей безжалостных, докучливых нахалов.
  
   Один был нежный друг... и он еще с тобой!
  
   <1810>
  
  
  
   32. ЛОЖНЫЙ СТРАХ
  
  
  
   Подражание Парни
  
  
   Помнишь ли, мой друг бесценный!
  
  
   Как с амурами тишком,
  
  
   Мраком ночи окруженный,
  
  
   Я к тебе прокрался в дом?
  
  
   Помнишь ли, о друг мой нежный!
  
  
   Как дрожащая рука
  
  
   От победы неизбежной
  
  
   Защищалась - но слегка?
  
  
   Слышен шум! - ты испугалась!
  
  
   Свет блеснул и вмиг погас;
  
  
   Ты к груди моей прижалась,
  
  
   Чуть дыша... блаженный час!
  
  
   Ты пугалась - я смеялся.
  
  
   "Нам ли ведать, Хлоя, страх!
  
  
   Гименей за всё ручался,
  
  
   И амуры на часах.
  
  
   Всё в безмолвии глубоком,
  
  
   Всё почило сладким сном!
  
  
   Дремлет Аргус томным оком
  
  
   Под Морфеевым крылом!"
  
  
   Рано утренние розы
  
  
   Запылали в небесах...
  
  
   Но любви бесценны слезы,
  
  
   Но улыбка на устах,

Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
Просмотров: 282 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа