Главная » Книги

Батюшков Константин Николаевич - Полное собрание стихотворений, Страница 5

Батюшков Константин Николаевич - Полное собрание стихотворений


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

sp;  Не скрыто от тебя сердечное движенье,
  
   Ты в старцевы уста глагол вложило сей
  
   И сладость оного влило в сердца князей,
  
   Ты укротило в них бушующие страсти,
  
   Дух буйной вольности, любовь врожденну к власти:
  
   Вильгельм и мудрый Гелф, первейший из вождей,
  
   Готфреда нарекли вождем самих царей.
  
   И плески шумные избранье увенчали!
  
   "Ему единому, - все ратники вещали, -
  
   Ему единому вести ко славе нас!
  
   Законы пусть дает его единый глас;
  
   Доселе равные, его послушны воле,
  
   Под знаменем святым пойдем на бранно поле,
  
   Поганство буйное святыне покорим.
  
   Награда небо нам: умрем иль победим!"
  
   Узрели воины начальника избранна
  
   И властию почли достойно увенчанна.
  
   Он плески радостны от войска восприял,
  
   Но вид приличия спокойного являл.
  
   Клялися все его повиноваться воле.
  
   Наутро он велел полкам собраться в поле,
  
   Что рать под знамена священны притекла
  
   И слава царское веленье разнесла.
  
   Торжественней в сей день явилось над морями
  
   Светило дня, лучи лиющее реками!
  
   Христово воинство в порядке потекло
  
   И дол обширнейший строями облегло.
  
   Развились знамена, и копья заблистали,
  
   Скользящие лучи сталь гладку зажигали;
  
   Но войско двигнулось: перед вождем течет
  
   Тяжела конница и ей пехота вслед.
  
   О память светлая! тобою озаренны
  
   Протекши времена и подвиги забвенны,
  
   О память, мне свои хранилища открой!
  
   Чьи ратники сии? Кто славный их герой?
  
   Повеждь, да слава их, утраченна веками,
  
   Твоими возблестит небренными лучами!
  
   Увековечи песнь нетлением своим,
  
   И время сокрушит железо перед ним!
  
   Явились первые неустрашимы галлы:
  
   Их грудь облечена в слиянные металлы,
  
   Оружие звенит тяжелое в руках.
  
   Гуг, царский брат, сперва был вождем в сих полках;
  
   Он умер, и хоругвь трех лилий благородных
  
   Не в длани перешла ее царей природных,
  
   Но к мужу, славному по доблести своей:
  
   Клотарий избран был в преемники царей.
  
   Счастливый Иль-де-Франс, обильный, многоводный,
  
   Вождя и ратников страною был природной.
  
   Нормандцы грозные текут сим войскам вслед:
  
   Роберт их кровный царь, ко брани днесь ведет.
  
   На галлов сходствует оружье их и нравы;
  
   Как галлы, не щадят себя для царской славы.
  
   Вильгельм и Адемар их войски в брань ведут,
  
   Народов пастыри за веру кровь лиют.
  
   Кадильницу они с булатом сочетали
  
   И длинные власы шеломами венчали.
  
   Святое рвение! Их меткая рука
  
   Умеет поражать врагов издалека.
  
   Четырестам мужам, в Орангии рожденным,
  
   Вильгельм предшествует со знаменем священным;
  
   Но равное число идет из Пуйских стен,
  
   И Адемар вождем той рати наречен.
  
   Се _и_дет Бодоин с болонцами своими:
  
   Покрыты чела их шеломами златыми.
  
   Готфреда воины за ними вслед идут,
  
   Вождем своим теперь царева брата чтут.
  
   Корнутский граф потом, вождь мудрости избранный,
  
   Четыреста мужей ведет на подвиг бранный;
  
   Но трижды всадников толикое число
  
   Под Бодоиновы знамена притекло.
  
   Гелф славный возле них покрыл полками поле,
  
   Гелф славен счастием, но мудростию боле.
  
   Из дома Эстского сей витязь родился,
  
   Воспринят Гелфом был и Гелфом назвался;
  
   Каринтией теперь богатой обладает
  
   И власть на ближние долины простирает,
  
   По коим катит Рейн свой сребряный кристалл:
  
   Свев дикий искони там в детстве обитал.
  
   Между маем и началом августа 1808
  
  
   20. <ОТРЫВОК ИЗ XVIII ПЕСНИ
  
  
   "ОСВОБОЖДЕННОГО ИЕРУСАЛИМА">
  
  Адские духи царствуют в очарованном лесе; Ринальд по повелению
  
  Готфреда шествует туда, дабы истребить чары Исменовы.
  
  
  Се час божественный Авроры золотой:
  
  
  Со светом утренним слиялся мрак ночной,
  
  
  Восток румяными огнями весь пылает,
  
  
  И утрення звезда во блесках потухает.
  
  
  Оставя по траве, росой обмытой, след,
  
  
  К горе Оливовой Ринальд уже течет.
  
  
  Он в шествии своем светилы зрит небренны,
  
  
  Руками Вышнего на небесах возженны,
  
  
  Зрит целый свод небес, раскинут как шатер,
  
  
  И в мыслях говорит: "Колико Ты простер,
  
  
  Царь вечный и благий, сияния над нами!
  
  
  В день солнце, образ Твой, течет под небесами,
  
  
  В ночь тихую луна и сонм бессчетных звезд
  
  
  Лиют утешный луч с лазури горних мест.
  
  
  Но мы, несчастные, страстями упоенны,
  
  
  Мы слепы для чудес: красавиц взор влюбленный,
  
  
  Улыбка страстная и вредные мечты
  
  
  Приятнее для нас нетленной красоты".
  
  
  На твердые скалы в сих мыслях востекает
  
  
  И там чело свое к лицу земли склоняет.
  
  
  Но духом к вечному на небеса парит.
  
  
  К востоку обратясь, с восторгом говорит:
  
  
  "Отец и Царь благий, прости мне ослепленье,
  
  
  Кипящей юности невольно заблужденье,
  
  
  Прости и на меня излей своей рукой
  
  
  Источник радости и благости святой!"
  
  
  Скончал молитву он. Уж первый луч Авроры
  
  
  Блистает сквозь туман на отдаленны горы;
  
  
  От пурпурных лучей героев шлем горит.
  
  
  Зефир, спорхнув с цветов, по воздуху парит
  
  
  И грозное чело Ринальда лобызает;
  
  
  Ниспадшею росой оружие блистает,
  
  
  Щит крепкий, копие, железная броня
  
  
  Как золото горят от солнечна огня.
  
  
  Так роза блеклая, в час утра оживая,
  
  
  Красуется, слезой Аврориной блистая;
  
  
  Так, чешуей гордясь, весною лютый змей
  
  
  Вьет кольца по песку излучистой струей.
  
  
  Ринальд, блистанием оружья удивленный,
  
  
  Стопами смелыми - и свыше вдохновенный -
  
  
  Течет в сей мрачный лес, самих героев страх,
  
  
  Но ужасов не зрит: в прохладе и тенях
  
  
  Там нега с тишиной, обнявшись, засыпают,
  
  
  Зефиры горлицей меж тростников вздыхают,
  
  
  И с томной сладостью журчит в кустах ручей.
  
  
  Там лебедь песнь поет, с ним стонет соловей,
  
  
  И гласы сельских нимф и арфы тихострунной
  
  
  Несутся по лесу как хор единошумный.
  
  
  Не нимф и не сирен, не птиц небесных глас,
  
  
  Не царство сладкое и неги, и зараз
  
  
  Мечтал найти Ринальд, но ад и мрак ужасный,
  
  
  Подземные огни и трески громогласны.
  
  
  Восторжен, удивлен, он шаг умерил свой
  
  
  И путь остановил над светлою рекой.
  
  
  Она между лугов, казалось, засыпала
  
  
  И в зеркальных водах брега образовала,
  
  
  Как цепь чудесная, вкруг леса облегла.
  
  
  Пространство всё ее текуща кристалла
  
  
  Древа, соплетшися ветвями, осеняли,
  
  
  Питались влагою и берег украшали.
  
  
  На водах мраморных мост дивный, весь златой,
  
  
  Явил через реку герою путь прямой.
  
  
  Ринальд течет по нем, конца уж достигает,
  
  
  Но свод, обрушившись, мост с треском низвергает.
  
  
  Кипящие валы несут его с собой.
  
  
  Не тихая река, не ток сей, что весной,
  
  
  Снегами наводнен, текущими с вершины,
  
  
  Шумит и пенится в излучинах долины,
  
  
  Представился тогда Ринальдовым очам.
  
  
  Герой спешит оттоль к безмолвным сим лесам,
  
  
  В вертепы мрачные, обильны чудесами,
  
  
  Где всюду под его рождалися стопами
  
  
  (О, призрак волшебства и дивные мечты!)
  
  
  Ручьи прохладные и нежные цветы.
  
  
  Влюбленный здесь нарцисс в прозрачный ток глядится,
  
  
  Там роза, цвет любви, на терниях гордится;
  
  
  Повсюду древний лес красуется, цветет,
  
  
  Вид юности кора столетних лип берет,
  
  
  И зелень новая растения венчает.
  
  
  Роса небесная на ветвиях блистает,
  
  
  Из толстыя коры струится светлый мед.
  
  
  Любовь живит весь лес, с пернатыми поет,
  
  
  Вздыхает в тростниках, журчит в ручьях кристальных,
  
  
  Несется песнями, теряясь в рощах дальных,
  
  
  И тихо с ветерком порхая по цветам.
  
  
  Герой велик и мудр, не верит он очам
  
  
  И адским призракам в лесу очарованном.
  
  
  Вдруг видит на лугу душистом и пространном
  
  
  Высокий мирт, как царь, между дерев других.
  
  
  Красуется его чело в ветвях густых,
  
  
  И тень прохладная далеко вкруг ложится.
  
  
  Из дуба ближнего сирена вдруг родится,
  
  
  Волшебством создана. Чудесные мечты
  
  
  Прияли гибкий стан и образ красоты.
  
  
  Одежда у нее, поднятая узлами,
  
  
  Блестит, раскинута над белыми плечами.
  
  
  Сто нимф из ста дерев внезапу родились
  
  
  И все лилейными руками соплелись.
  
  
  На мертвом полотне так - кистию чудесной
  
  
  Изображенный - зрим под тению древесной
  
  
  Лик сельских стройных дев, собрание красот:
  
  
  Играют, резвые, сплетяся в хоровод,
  
  
  Их ризы как туман, и перси обнаженны,
  
  
  Котурны на ногах, власы переплетенны.
  
  
  Так лик чудесных нимф наместо грозных стрел
  
  
  Златыми цитрами и арфами владел.
  
  
  Одежды легкие они с рамен сложили
  
  
  И с пляской, с пением героя окружили.
  
  
  "О ратник юноша, счастлив навеки ты,
  
  
  Любим владычицей любви и красоты!
  
  
  Давно, давно тебя супруга ожидала,
  
  
  Отчаянна, одна, скиталась и стенала.
  
  
  Явился - и с тобой расцвел сей дикий лес,
  
  
  Чертог уныния, отчаянья и слез".
  
  
  Еще нежнейший глас из мирта издается
  
  
  И в душу ратника, как нектар сладкий, льется.
  
  
  В древнейши, баснями обильные века,
  
  
  Когда и низкий куст, и малая река
  
  
  Дриаду юную иль нимфу заключали,
  
  
  Столь дивных прелестей внезапу не рождали.
  
  
  Но мирт раскрыл себя... О призрак, о мечты!
  
  
  Ринальд Армиды зрит стан, образ и черты,
  
  
  К нему любовница взор страстный обращает,
  
  
  Улыбка на устах, в очах слеза блистает,
  
  
  Все чувства борются в пылающей груди,
  
  
  Вздыхая, говорит: "Друг верный мой, приди,
  
  
  Отри своей рукой сих слез горячих реки,
  
  
  Отри и сердце мне свое отдай навеки!
  
  
  Вещай, зачем притек? Блаженство ль хочешь пить,
  
  
  Утешить сирую и слезы осушить,
  
  
  Или вражду принес? Ты взоры отвращаешь,
  
  
  Меня, любовницу, оружием стращаешь...
  
  
  И ты мне будешь враг!.. Ужели для вражды
  
  
  Воздвигла дивный мост, посеяла цветы,
  
  
  Ручьями скрасила вертеп и лес дремучий
  
  
  И на пути твоем сокрыла терн колючий?
  
  
  Ах, сбрось свой грозный шлем, чело дай зреть очам,
  
  
  Прижмись к груди моей и к пламенным устам,
  
  
  Умри на них, супруг!.. Сгораю вся тобою -
  
  
  Хоть грозною меня не отклони рукою!"
  
  
  Сказала. Слез ручей блестит в ее очах,
  
  
  И розы нежные бледнеют на щеках.
  
  
  Томится грудь ее и тягостно вздыхает;
  
  
  Печаль красавице приятства умножает,
  
  
  Из сердца каменна потек бы слез ручей -
  
  
  Чуствителен, но тверд герой в душе своей.
  
  
  Меч острый обнажил, чтоб мирт сразить ударом;
  
  
  Тут древо защитив, рекла Армида с жаром:
  
  
  "Убежище мое, о варвар, ты разишь!
  
  
  Нет, нет, скорее грудь несчастныя пронзишь,
  
  
  Упьешься кровию своей супруги страстной..."
  
  
  Ринальд разит его.. И призрак вдруг ужасный,
  
  
  Гигант, чудовище явилося пред ним,
  
  
  Армиды прелести исчезнули, как дым.
  
  
  Сторукий исполин, покрытый чешуею,
  
  
  Небес касается неистовой главою.
  
  
  Горит оружие, звенит на нем броня,
  
  
  Исполнена гортань и дыма, и огня.
  
  
  Все нимфы вкруг его циклопов вид прияли,
  
  
  Щитами, копьями ужасно застучали.
  
  
  Бесстрашен и велик средь ужасов герой!
  
  
  Стократ волшебный мирт разит своей рукой:
  
  
  Он вздрогнул под мечем и стоны испускает.
  
  
  Пылает мрачный лес, гром трижды ударяет,
  
  
  Исчадья адские явились на земле,
  
  
  И серны молнии взвились в ужасной мгле.
  
  
  Ни ветр, ни огнь, ни дым не устрашил героя...
  
  
  Упал волшебный мирт, и бездны ад закроя,
  
  
  Ветр бурный усмирил и бурю в облаках,
  
  
  И прежняя лазурь явилась в небесах.
  
  
  Между августом 1808 и первой половиной 1809
  
  
  
   21. ВОСПОМИНАНИЕ
  
  
  Мечты! - повсюду вы меня сопровождали
  
  
  И мрачный жизни путь цветами устилали!
  
  
  Как сладко я мечтал на Гейльсбергских полях,
  
  
  Когда весь стан дремал в покое
  
  
  И ратник, опершись на копие стальное,
  
  
  Смотрел в туманну даль! Луна на небесах
  
  
  Во всем величии блистала
  
  
  И низкий мой шалаш сквозь ветви освещала;
  
  
  Аль светлый чуть струю ленивую катил
  
  
  И в зеркальных водах являл весь стан и рощи;
  
  
  Едва дымился огнь в часы туманной нощи
  
  
  Близ кущи ратника, который сном почил.
  
  
  О Гейльсбергски поля! О холмы возвышенны!
  
  
  Где столько раз в ночи, луною освещенный,
  
  
  Я, в думу погружен, о родине мечтал;
  
  
  О Гейльсбергски поля! В то время я не знал,
  
  
  Что трупы ратников устелют ваши нивы,
  
  
  Что медной челюстью гром грянет с сих холмов,
  
  
  Что я, мечтатель ваш счастливый,
  
  
  На смерть летя против врагов,
  
  
  Рукой закрыв тяжелу рану,
  
  
  Едва ли на заре сей жизни не увяну... -
  
  
  И буря дней моих исчезла как мечта!..
  
  
  Осталось мрачно вспоминанье...
  
  
  Между протекшего есть вечная черта:
  
  
  Нас сближит с ним одно мечтанье.
  
  
  Да оживлю теперь я в памяти своей
  
  
  Сию ужасную минуту,
  
  
  Когда, болезнь вкушая люту
  
  
  И видя сто смертей,
  
  
  Боялся умереть не в родине моей!
  
  
  Но небо, вняв моим молениям усердным,
  
  
  Взглянуло оком милосердным:
  
  
  Я, Неман переплыв, узрел желанный край,
  
  
  И, землю лобызав с слезами,
  
  
  Сказал: "Блажен стократ, кто с сельскими богами,
  
  
  Спокойный домосед, земной вкушает рай
  
  
  И, шага не ступя за хижину убогу,
  
  
  К себе богиню быстроногу
  
  
  В молитвах не зовет!
  
  
  Не слеп ко славе он любовью,
  
  
  Не жертвует своим спокойствием и кровью,
  
  
  Могилу зрит свою и тихо смерти ждет".
  
  
  Между июлем 1807 и ноябрем 1809
  
  
  
  22. СТИХИ Г. СЕМЕНОВОЙ
  
  
  
  
   E in si bel corpo piu cara venia. {*}
  
  
  
  
  Тасс. V песнь "Освобожденного Иерусалима"
  
  
  {* В прекрасном теле прекраснейшая душа (итал.). - Ред.}
  
  
  Я видел красоту, достойную венца,
  
  
  Дочь добродетельну, печальну Антигону,
  
  
  Опору слабую несчастного слепца;
  
  
  Я видел, я внимал ее сердечну стону -
  
  
  И в рубище простом почтенной нищеты
  
  
  Узнал богиню красоты.
  
  
  Я видел, я познал ее в Моине страстной,
  
  
  Средь сонма древних бард, средь копий и мечей,
  
  
  Ее глас сладостный достиг души моей,
  
  
  Ее взор пламенный, всегда с душой согласный,
  
  
  Я видел - и познал небесны черты
  
  
  Богини красоты.
  
  
  О дарование, одно другим венчанно! {*}
  
  
  Я видел Ксению, стенящу предо мной:
  
  
  Любовь и строгий долг владеют вдруг княжной;
  
  
  Боренье всех страстей в ней к ужасу слиянно,
  
  
  Я видел, чувствовал душевной полнотой
  
  
  И счастлив сей мечтой!
  
  
  Я видел и хвалить не смел в восторге страстном;
  
  
  Но ныне, истиной священной вдохновлен,
  
  
  Скажу: красот собор в ней явно съединен:
  
  

Другие авторы
  • Каменев Гавриил Петрович
  • Гриневская Изабелла Аркадьевна
  • Месковский Алексей Антонович
  • Митрополит_Антоний
  • Быков Александр Алексеевич
  • Фонвизин Денис Иванович
  • Бентам Иеремия
  • Жизнь_замечательных_людей
  • Кальдерон Педро
  • Чуйко Владимир Викторович
  • Другие произведения
  • Радклиф Анна - Удольфские тайны. Том 2
  • Львов-Рогачевский Василий Львович - Эстетика марксисткая
  • Крашевский Иосиф Игнатий - Остап Бондарчук
  • Стронин Александр Иванович - Стронин А. И.: Биографическая справка
  • По Эдгар Аллан - Черный кот
  • Дживелегов Алексей Карпович - Хамавская правда
  • Белинский Виссарион Григорьевич - Кальян. Стихотворения Александра Полежаева... Арфа. Стихотворения Александра Полежаева
  • Соллогуб Владимир Александрович - Букеты, или Петербургское цветобесие
  • Лукаш Иван Созонтович - Рассказы
  • Щелков Иван Петрович - Из истории харьковского университета
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
    Просмотров: 359 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа