Главная » Книги

Батюшков Константин Николаевич - Полное собрание стихотворений, Страница 18

Батюшков Константин Николаевич - Полное собрание стихотворений


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

ustify">  Где мудрость светская сияющих умов?
  
  
  Где твой фалерн и розы наши?
  
  
  Где дом твой, счастья дом?.. Он в буре бед исчез,
  
  
  И место поросло крапивой;
  
  
  Но я узнал его; я сердца дань принес
  
  
  На прах его красноречивый.
  
  
  На нем, когда окрест замолкнет шум градской
  
  
  И яркий Веспер засияет
  
  
  На темном севере, твой друг в тиши ночной
  
  
  В душе задумчивость питает.
  
  
  От самой юности служитель алтарей
  
  
  Богини неги и прохлады,
  
  
  От пресыщения, от пламенных страстей
  
  
  Я сердцу в ней ищу отрады.
  
  
  Поверишь ли? Я здесь, на пепле храмин сих,
  
  
  Венок веселия слагаю
  
  
  И часто в горести, в волненьи чувств моих,
  
  
  Потупя взоры, восклицаю:
  
  
  Минуты странники, мы ходим по гробам,
  
  
  Все дни утратами считаем,
  
  
  На крыльях радости летим к своим друзьям -
  
  
  И что ж?.. их урны обнимаем.
  
  
  Скажи, давно ли здесь, в кругу твоих друзей,
  
  
  Сияла Лила красотою?
  
  
  Благие небеса, казалось, дали ей
  
  
  Всё счастье смертной под луною:
  
  
  Нрав тихий ангела, дар слова, тонкий вкус,
  
  
  Любви и очи, и ланиты,
  
  
  Чело открытое одной из важных муз
  
  
  И прелесть девственной хариты.
  
  
  Ты сам, забыв и свет, и тщетный шум пиров,
  
  
  Ее беседой наслаждался
  
  
  И в тихой радости, как путник средь песков,
  
  
  Прелестным цветом любовался.
  
  
  Цветок, увы! исчез, как сладкая мечта!
  
  
  Она в страданиях почила
  
  
  И, с миром в страшный час прощаясь навсегда,
  
  
  На друге взор остановила.
  
  
  Но, дружба, может быть, ее забыла ты!..
  
  
  Веселье слезы осушило,
  
  
  И тень чистейшую дыханье клеветы
  
  
  На лоне мира возмутило.
  
  
  Так всё здесь суетно в обители сует!
  
  
  Приязнь и дружество непрочно!
  
  
  Но где, скажи, мой друг, прямой сияет свет?
  
  
  Что вечно чисто, непорочно?
  
  
  Напрасно вопрошал я опытность веков
  
  
  И Клии мрачные скрижали,
  
  
  Напрасно вопрошал всех мира мудрецов:
  
  
  Они безмолвьем отвечали.
  
  
  Как в воздухе перо кружится здесь и там,
  
  
  Как в вихре тонкий прах летает,
  
  
  Как судно без руля стремится по волнам
  
  
  И вечно пристани не знает, -
  
  
  Так ум мой посреди сомнений погибал.
  
  
  Все жизни прелести затмились:
  
  
  Мой гений в горести светильник погашал,
  
  
  И музы светлые сокрылись.
  
  
  Я с страхом вопросил глас совести моей...
  
  
  И мрак исчез, прозрели вежды:
  
  
  И вера пролила спасительный елей
  
  
  В лампаду чистую надежды.
  
  
  Ко гробу путь мой весь как солнцем озарен:
  
  
  Ногой надежною ступаю
  
  
  И, с ризы странника свергая прах и тлен,
  
  
  В мир лучший духом возлетаю.
  
  
  1815
  
  
  
   82. ПРОБУЖДЕНИЕ
  
  
   Зефир последний свеял сон
  
  
   С ресниц, окованных мечтами,
  
  
   Но я - не к счастью пробужден
  
  
   Зефира тихими крылами.
  
  
   Ни сладость розовых лучей
  
  
   Предтечи утреннего Феба,
  
  
   Ни кроткий блеск лазури неба,
  
  
   Ни запах, веющий с полей,
  
  
   Ни быстрый лёт коня ретива
  
  
   По скату бархатных лугов
  
  
   И гончих лай и звон рогов
  
  
   Вокруг пустынного залива -
  
  
   Ничто души не веселит,
  
  
   Души, встревоженной мечтами,
  
  
   И гордый ум не победит
  
  
   Любви - холодными словами.
  
  
   Вторая половина 1815(?)
  
  
  
  
  83. ЭЛЕГИЯ
  
  
   Я чувствую, мой дар в поэзии погас,
  
  
   И муза пламенник небесный потушила;
  
  
   Печальна опытность открыла
  
  
   Пустыню новую для глаз.
  
  
   Туда влечет меня осиротелый гений,
  
  
   В поля бесплодные, в непроходимы сени,
  
  
   Где счастья нет следов,
  
  
   Ни тайных радостей, неизъяснимых снов,
  
  
   Любимцам Фебовым от юности известных,
  
  
   Ни дружбы, ни любви, ни песней муз прелестных,
  
  
   Которые всегда душевну скорбь мою,
  
  
   Как лотос, силою волшебной врачевали.
  
  
   Нет, нет! себя не узнаю
  
  
   Под новым бременем печали!
  
  
   Как странник, брошенный из недра ярых волн,
  
  
   На берег дикий и кремнистый
  
  
   Встает и с ужасом разбитый видит челн,
  
  
   Валы ревущие и молнии змиисты,
  
  
   Объявшие кругом свинцовый небосклон;
  
  
   Рукою трепетной он мраки вопрошает,
  
  
   Ногой скользит над пропастями он,
  
  
   И ветер буйный развевает
  
  
   Молений глас его, рыдания и стон... -
  
  
   На крае гибели так я зову в спасенье
  
  
   Тебя, последний сердца друг!
  
  
   Опора сладкая, надежда, утешенье
  
  
   Средь вечных скорбей и недуг!
  
  
   Хранитель ангел мой, оставленный мне Богом!..
  
  
   Твой образ я таил в душе моей залогом
  
  
   Всего прекрасного... и благости Творца.
  
  
   Я с именем твоим летел под знамя брани
  
  
   Искать иль гибели, иль славного венца.
  
  
   В минуты страшные чистейши сердца дани
  
  
   Тебе я приносил на Марсовых полях:
  
  
   И в мире, и в войне, во всех земных краях
  
  
   Твой образ следовал с любовию за мною;
  
  
   С печальным странником он неразлучен стал.
  
  
   Как часто в тишине, весь занятый тобою,
  
  
   В лесах, где Жувизи гордится над рекою,
  
  
   И Сейна по цветам льет сребряный кристалл,
  
  
   Как часто средь толпы и шумной, и беспечной,
  
  
   В столице роскоши, среди прелестных жен,
  
  
   Я пенье забывал волшебное сирен
  
  
   И мыслил о тебе лишь в горести сердечной.
  
  
   Я имя милое твердил
  
  
   В прохладных рощах Альбиона
  
  
   И эхо называть прекрасную учил
  
  
   В цветущих пажитях Ричмона.
  
  
   Места прелестные и в дикости своей,
  
  
   О камни Швеции, пустыни скандинавов,
  
  
   Обитель древняя и доблестей и нравов!
  
  
   Ты слышала обет и глас любви моей,
  
  
   Ты часто странника задумчивость питала,
  
  
   Когда румяная денница отражала
  
  
   И дальние скалы гранитных берегов,
  
  
   И села пахарей, и кущи рыбаков
  
  
   Сквозь тонки, утренни туманы
  
  
   На зеркальных водах пустынной Троллетаны.
  
  
   Исполненный всегда единственно тобой,
  
  
   С какою радостью ступил на брег отчизны!
  
  
   "Здесь будет, - я сказал, - душе моей покой,
  
  
   Конец трудам, конец и страннической жизни".
  
  
   Ах, как обманут я в мечтании моем!
  
  
   Как снова счастье мне коварно изменило
  
  
   В любви и дружестве... во всем,
  
  
   Что сердцу сладко льстило,
  
  
   Что было тайною надеждою всегда!
  
  
   Есть странствиям конец - печалям никогда!
  
  
   В твоем присутствии страдания и муки
  
  
   Я сердцем новые познал.
  
  
   Они ужаснее разлуки,
  
  
   Всего ужаснее! Я видел, я читал
  
  
   В твоем молчании, в прерывном разговоре,
  
  
   В твоем унылом взоре,
  
  
   В сей тайной горести потупленных очей,
  
  
   В улыбке и в самой веселости твоей
  
  
   Следы сердечного терзанья...
  
  
   Нет, нет! Мне бремя жизнь! Что в ней без упованья?
  
  
   Украсить жребий твой
  
  
   Любви и дружества прочнейшими цветами,
  
  
   Всем жертвовать тебе, гордиться лишь тобой,
  
  
   Блаженством дней твоих и милыми очами,
  
  
   Признательность твою и счастье находить
  
  
   В речах, в улыбке, в каждом взоре,
  
  
   Мир, славу, суеты протекшие и горе,
  
  
   Всё, всё у ног твоих, как тяжкий сон, забыть!
  
  
   Что в жизни без тебя? Что в ней без упованья,
  
  
   Без дружбы, без любви - без идолов моих?..
  
  
   И муза, сетуя, без них
  
  
   Светильник гасит дарованья.
  
  
   Вторая половина 1815(?)
  
  
   84. ПЕСНЬ ГАРАЛЬДА СМЕЛОГО
  
  
  Мы, други, летали по бурным морям,
  
  
  От родины милой летали далеко!
  
  
  На суше, на море мы бились жестоко;
  
  
  И море, и суша покорствуют нам!
  
  
  О други! как сердце у смелых кипело,
  
  
  Когда мы, содвинув стеной корабли,
  
  
  Как птицы неслися станицей веселой
  
  
  Вкруг пажитей тучных Сиканской земли!..
  
  
  _А дева русская Гаральда презирает_.
  
  
  О други! я младость не праздно провел!
  
  
  С сынами Дронтгейма вы помните сечу?
  
  
  Как вихорь пред вами я мчался на встречу
  
  
  Под камни и тучи свистящие стрел.
  
  
  Напрасно сдвигались народы; мечами
  
  
  Напрасно о наши стучали щиты:
  
  
  Как бедные класы под ливнем, упали
  
  
  И всадник, и пеший... владыка, и ты!..
  
  
  _А дева русская Гаральда презирает_.
  
  
  Нас было лишь трое на легком челне;
  
  
  А море вздымалось, я помню, горами;
  
  
  Ночь черная в полдень нависла с громами,
  
  
  И Гела зияла в соленой волне.
  
  
  Но волны напрасно, яряся, хлестали:
  
  
  Я черпал их шлемом, работал веслом:
  
  
  С Гаральдом, о други, вы страха не знали
  
  
  И в мирную пристань влетели с челном!
  
  
  _А дева русская Гаральда презирает_.
  
  
  Вы, други, видали меня на коне?
  
  
  Вы зрели, как рушил секирой твердыни,
  
  
  Летая на бурном питомце пустыни
  
  
  Сквозь пепел и вьюгу в пожарном огне?
  
  
  Железом я ноги мои окрыляя,
  
  
  И лань упреждаю по звонкому льду;
  
  
  Я, хладную влагу рукой рассекая,
  
  
  Как лебедь отважный по морю иду...
  
  
  _А дева русская Гаральда презирает_.
  
  
  Я в мирных родился полночи снегах;
  
  
  Но рано отбросил доспехи ловитвы -
  
  
  Лук грозный и лыжи - и в шумные битвы
  
  
  Вас, други, с собою умчал на судах.
  
  
  Не тщетно за славой далеко
  
  
  От милой отчизны по диким морям;
  
  
  Не тщетно мы бились мечами жестоко:
  
  
  И море, и суша покорствуют нам!
  
  
  _А дева русская Гаральда презирает_.
  
  
  Между февралем и 17 июля 1816
  
  
  
  85. ПОСЛАНИЕ К ТУРГЕНЕВУ
  
  
   О ты, который средь обедов,
  
  
   Среди веселий и забав
  
  
   Сберег для дружбы кроткий нрав,
  
  
   Для дел - характер честный дедов!
  
  
   О ты, который при дворе,
  
  
   В чаду успехов или счастья,
  
  
   Найти умел в одном добре
  
  
   Души прямое сладострастье!
  
  
   О ты, который с похорон
  
  
   На свадьбы часто поспеваешь,
  
  
   Но, бедного услыша стон,
  
  
   Ушей не закатаешь!
  
  
   Услышь, мой верный доброхот,
  
  
   Певца смиренного моленье,
  
  
   Доставь крупицу от щедрот
  
  
   Сироткам двум на прокормленье!
  
  
   Замолви слова два за них
  
  
   Красноречивыми устами:
  
  
   Лишь "Дайте им!" промолви - вмиг
  
  
   Они очутятся с сергами.
  
  
   Но кто они? - Скажу точь-в-точь
  
  
   Всю совесть их пред тобою.
  
  
   Они - вдова и дочь,
  
  
   Чета, забытая судьбою.
  
  
   Жил некто в мире сем Попов,
  
  
   Царя усердный воин.
  
  
   Был беден. Умер. От долгов.
  
  
   Он, следственно, спокоен.
  
  
   Но в мире он забыл жену
  
  
   С грудным ребенком; и одну
  
  
   Суму оставил им в наследство...
  
  
   Но здесь не всё для бедных бедство!
  
  
   Им добры люди помогли,
  
  
   Согрели, накормили
  
  
   И, словом, как могли,
  
  
   Сироток приютили.
  
  
   Прекрасно! славно! - спору нет!
  
  
   Но... здешний свет
  
  
   Не рай - мне сказывал мой дед.
  
  
   Враги нахлынули рекою,
  
  
   С землей сравнялася Москва...
  
  
   И бедная вдова
  
  
   Опять пошла с клюкою...
  
  
   А между тем всё дочь растет,
  
  
   И нужды с нею подрастают.
  
  
   День за день всё идет, идет,
  
  
   Недели, месяцы мелькают ;
  
  
   Старушка клонится, а дочь
  
  
   Пышнее розы расцветает,
  
  
   И стала... Грация точь-в-точь!
  
  
   Прелестный взор, глаза большие,
  
  
   Румянец Флоры на щеках,
  
  
   И кудри льняно-золотые
  
  
   На алебастровых плечах.
  
  
   Что слово молвит - то приятство,
  
  
   Что ни наденет - всё к лицу!
  
  
   Краса - увы! - ее богатство
  
  
   И всё приданое к венцу,
  
  
   А крохи нет насущной хлеба!
  
  
   Тургенев, друг наш! Ради неба -
  
  
   Приди на помощь красоте,
  
  
   Несчастию и нищете!
  
  
   Они пред образом, конечно,
  
  
   Затеплят чистую свечу, -
  
  
   За чье здоровье - умолчу:
  
  
   Ты угадаешь, друг сердечный!
  
  
   14 октября 1816
  
  
   86. К ЦВЕТАМ НАШЕГО ГОРАЦИЯ
  
  
   Ни вьюги, ни морозы
  
  
   Цветов твоих не истребят.
  
  
   Бог лиры, бог любви и музы мне твердят:
  
  
   В саду Горация не увядают розы.
  
  
   1816(?)
  
  
  
  
  87. * * *
  
  
   У Волги-реченьки сидел
  
  
   В кручинушке, унылый,
  
  
   Солдат израненный и хилый.
  
  
   Вздохнул, на волны поглядел
  
  
   И песенку запел:
  
  
   - Там, там в далекой стороне
  
  
   Ты, родина святая!
  
  
   Отец и мать моя родная,
  
  
   Вас не увидеть боле мне
  
  
   В родимой стороне.
  
  
   О, смерть в боях не так страшна,
  
  
   Как страннику в чужбине,
  
  
   Там пуля смерть, а здесь в кручине
  
  
   Томись без хлеба и без сна,
  
  
   Пока при<дет> она.
  
  
   Куда летите, паруса? -
  
  
   На родину святую.
  
  
   Зачем вы, пташки, в цепь густую,
  
  

Другие авторы
  • Колосов Василий Михайлович
  • Энгельгардт Николай Александрович
  • Кутлубицкий Николай Осипович
  • Веселовский Алексей Николаевич
  • Княжнин Яков Борисович
  • Энгельгардт Анна Николаевна
  • Протопопов Михаил Алексеевич
  • Вяземский Павел Петрович
  • Ибсен Генрик
  • Гуковский Г. А.
  • Другие произведения
  • Андреев Леонид Николаевич - Христиане
  • Щепкина-Куперник Татьяна Львовна - Карло Гоцци. Царь джиннов, или верная раба
  • Закржевский Александр Карлович - Закржевский А. К.: биографическая справка
  • Мерзляков Алексей Федорович - К Неере
  • Диккенс Чарльз - Меблированные комнаты миссис Лиррипер
  • Дон-Аминадо - Король и принц
  • Богданович Ангел Иванович - Мистические настроения в литературе иностранной и y нас
  • Дмитриев Иван Иванович - Е. Лебедев. Ирония и слезы чувствительной поэзии
  • Левинский Исаак Маркович - Стихотворения
  • Кокошкин Федор Федорович - К изображению безпримерного во владыках Александра I
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
    Просмотров: 271 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа