Главная » Книги

Батюшков Константин Николаевич - Полное собрание стихотворений, Страница 16

Батюшков Константин Николаевич - Полное собрание стихотворений


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

  
  
  Затем что у него желудок неисправный
  
  
  
  Бобов и мяса не варил).
  
  
  "Ты мудрости ко мне, мой сын, пришел учиться? -
  
  
  У грека старец вопросил
  
  
  С усмешкой хитрою. - Итак, прошу садиться
  
  
  И слушать пенье сфер: ты слышишь?" - "Ничего!"
  
  
  - "А видишь ли в девятом мире
  
  
  Духов, летающих в эфире?"
  
  
  - "И менее того!"
  
  
  - "Увидишь, попостись ты года три, четыре,
  
  
  Да лет с десяток помолчи;
  
  
  Тогда, мой сын, тогда обнимешь бренным взором
  
  
  Все тайной мудрости лучи;
  
  
  Обнимешь, я тебе клянуся Пифагором..."
  
  
  - "Согласен, так и быть!"
  
  
  Но греку шутка ли и день не говорить?
  
  
  А десять лет молчать, молчать да всё поститься -
  
  
  
  Зачем? чтоб мудрецом,
  
  
  С морщинным от поста и мудрости челом,
  
  
  
  В Афины возвратиться?
  
  
  
  
  О нет!
  
  
  Чрез сутки возопил голодный Филалет:
  
  
  "Юпитер дал мне ум с рассудком
  
  
  Не для того, чтоб я ходил с пустым желудком;
  
  
  Я мудрости такой покорнейший слуга;
  
  
  Прощайте ж навсегда Кротонски берега!"
  
  
  Сказал и к Этне путь направил;
  
  
  За делом! чтоб на ней узнать, зачем и как
  
  
  
  Изношенный башмак
  
  
  Философ Эмпедокл пред смертью там оставил
  
  
  
  Узнал - и с вестью сей
  
  
  
  Он в Грецию скорей
  
  
  С усталой от забот и праздности душою.
  
  
  Повсюду гость среди людей,
  
  
  Везде за трапезой чужою,
  
  
  Наш странник обходил
  
  
  Поля, селения и грады,
  
  
  Но счастия не находил
  
  
  Под небом счастливым Эллады.
  
  
  Спеша из края в край, он игры посещал,
  
  
  Забавы, зрелища, ристанья,
  
  
  
  И даже прорицанья
  
  
  
  Без веры вопрошал;
  
  
  Но хижину отцов нередко вспоминал,
  
  
  В ненастье по лесам бродя с своей клюкою,
  
  
  Как червем, тайною съедаемый тоскою.
  
  
  
  Притом же кошелек
  
  
  
  У грека стал легок;
  
  
  А ночью, как он шел через Лаконски горы,
  
  
  
  Отбили у него
  
  
  
  И остальное воры.
  
  
  Счастлив еще, что жизнь не отняли его!
  
  
  "Но жизнь без денег что? - мученье нестерпимо!" -
  
  
  
  Так думал Филалет,
  
  
  Тащясь полунагой в степи необозримой.
  
  
  Три раза солнца свет
  
  
  Сменялся мраком ночи,
  
  
  Но странника не зрели очи
  
  
  Ни жила, ни стезы: повсюду степь и степь
  
  
  Да гор вдали туманной цепь,
  
  
  Илотов и воров ужасные жилища.
  
  
  Что делать в горе! что начать!
  
  
  
  Придется умирать
  
  
  В пустыне, одному, без помощи, без пищи.
  
  
  
  "Нет, боги, нет! -
  
  
  Терзая грудь, вопил несчастный Филалет, -
  
  
  Я знаю, как покинуть свет!
  
  
  Не стану голодом томиться!"
  
  
  И меж кустов реку завидя вдалеке,
  
  
  Он бросился к реке -
  
  
  
  Топиться!
  
  
  "Что, что ты делаешь, слепец?" -
  
  
  Несчастному вскричал скептический мудрец,
  
  
  Памфил седобородый,
  
  
  Который над водой, любуяся природой,
  
  
  Один с клюкой тихонько брел
  
  
  И, к счастью, странника нашел
  
  
  На крае гибельной напасти.
  
  
  "Топиться хочешь ты? Согласен; но сперва
  
  
  Поведай мне, твоя спокойна ль голова?
  
  
  Рассудок ли тебя влечет в реку иль страсти?
  
  
  Рассудок: но его что нам вещает глас?
  
  
  Что жизнь и смерть равны для нас.
  
  
  Равны - так незачем топиться.
  
  
  Дай руку мне, мой сын, и не стыдись учиться
  
  
  У старца, чем мудрец здесь может быть счастлив".
  
  
  Кто жить советует - всегда красноречив:
  
  
  И наш герой остался жив.
  
  
  В расселинах скалы, висящей над водою,
  
  
  В тени приветливой смоковниц и олив,
  
  
  Построен был шалаш Памфиловой рукою,
  
  
  Где старец десять лет
  
  
  Провел в молчании глубоком
  
  
  И в вечность проникал своим орлиным оком,
  
  
  Забыв людей и свет.
  
  
  Вот там-то ужин иль обед
  
  
  Простой, но очень здравый,
  
  
  
  Находит Филалет:
  
  
  Орехи, желуди и травы,
  
  
  Большой сосуд воды - и только. Боже мой!
  
  
  Как сладостно искать для трапезы такой
  
  
  В утехах мудрости приправы!
  
  
  Итак, в том дива нет, что с путником Памфил
  
  
  Об атараксии {*} тотчас заговорил.
  
  
  {* Душевное спокойствие.}
  
  
  "Всё призрак - под конец хозяин заключили: -
  
  
  Богатство, честь и власти,
  
  
  Болезнь и нищета, несчастия и страсти,
  
  
  И я, и ты, и целый свет, -
  
  
  Всё призрак!" - "Сновиденье!" -
  
  
  Со вздохом повторял унылый Филалет;
  
  
  Но, глядя на сухой обед,
  
  
  Вскричал: "Я голоден!" - "И это заблужденье,
  
  
  Всё грубых чувств обман; не сомневайся в том".
  
  
  Неделю попостясь с бродатым мудрецом,
  
  
  Наш _призрак_-Филалет решился из пустыни
  
  
  Отправиться в Афины.
  
  
  Пора, пора блеснуть на площади умом!
  
  
  Пора с философом расстаться,
  
  
  Который нас недаром научил,
  
  
  Как жить и в жизни сомневаться.
  
  
  Услужливый Памфил
  
  
  Монет с десяток сам бродяге предложил,
  
  
  Котомкой с желудьми сушеными ссудил
  
  
  И в час румяного рассвета
  
  
  Сам вывел по тропам излучистым Тайгета
  
  
  На путь афинский Филалета.
  
  
  Вот странник наш идет и день и ночь один;
  
  
  
  Проходит Арголиду,
  
  
  
  Коринф и Мегариду;
  
  
  Вот - Аттика, и вот - дым сладостный Афин,
  
  
  Керамик с рощами... предместия начало...
  
  
  Там... воды Иллиса!.. В нем сердце задрожало:
  
  
  Он грек, то мудрено ль, что родину любил,
  
  
  Что землю целовал с горячими слезами,
  
  
  В восторге, вне себя, с деревьями, с домами
  
  
  
   Заговорил!..
  
  
  Я сам, друзья мои, дань сердца заплатил,
  
  
  Когда, волненьями судьбины
  
  
  В отчизну брошенный из дальних стран чужбины,
  
  
  Увидел наконец Адмиралтейский шпиц,
  
  
  Фонтанку, этот дом... и столько милых лиц,
  
  
  Для сердца моего единственных на свете!
  
  
  Я сам... Но дело всё теперь о Филалете,
  
  
  Который, опершись на кафедру, стоит
  
  
  
  И ждет опять денницы
  
  
  На милой площади аттической столицы.
  
  
  
  Заметьте, милые друзья,
  
  
  Что греки снаряжать тогда войну хотели,
  
  
  С каким царем, не помню я,
  
  
  Но знаю только то, что риторы гремели,
  
  
  Предвестники народных бед.
  
  
  Так речью их сразить желая, Филалет
  
  
  Всех раньше на помост погибельный взмостился
  
  
  И вот блеснул Авроры свет,
  
  
  А с ним и шум дневной родился.
  
  
  
  Народ зашевелился.
  
  
  В Афинах, как везде, час утра - час сует.
  
  
  На площадь побежал ремесленник, поэт,
  
  
  Поденщик, говорун, с товарами купчиха,
  
  
  Софист, архонт и Фрина
  
  
  С толпой невольниц и сирен,
  
  
  И бочку прикатил насмешник Диоген;
  
  
  На площадь всяк идет для дела и без дела;
  
  
  Нахлынули, - вся площадь закипела.
  
  
  Вы помните, бульвар кипел в Париже так
  
  
  Народа праздными толпами,
  
  
  Когда по нем летал с нагайкою козак
  
  
  Иль северный Амур с колчаном и стрелами.
  
  
  Так точно весь народ толпился и жужжал
  
  
  Перед ораторским амвоном.
  
  
  Знак подан. Начинай! Рой шумный замолчал.
  
  
  И ритор возвестил высокопарным тоном,
  
  
  
  Что Аттике война
  
  
  
  Погибельна, вредна;
  
  
  
  Потом велеречиво, ясно
  
  
  По пальцам доказал, что в мире быть... опасно.
  
  
  "Что ж делать?" - закричал с досадою народ.
  
  
  "Что делать?.. - сомневаться.
  
  
  Сомненье мудрости есть самый зрелый плод.
  
  
  Я вам советую, граждане, колебаться -
  
  
  И не мириться, и не драться!.."
  
  
  
  Народ всегда нетерпелив.
  
  
  Сперва наш краснобай услышал легкий ропот,
  
  
  Шушуканье, а там поближе громкий хохот,
  
  
  А там... Но он стоит уже ни мертв, ни жив,
  
  
  Разинув рот, потупив взгляды,
  
  
  Мертвее во сто раз, чем мертвецы баллады.
  
  
  
  Еще проходит миг -
  
  
  "Ну что же? продолжай!" - Оратор всё ни слова:
  
  
  
  От страха - где язык!
  
  
  Зато какой в толпе поднялся страшный крик!
  
  
  
  Какая туча там готова!
  
  
  На кафедру летит град яблоков и фиг,
  
  
  И камни уж свистят над жертвой...
  
  
  И жалкий Филалет, избитый, полумертвый,
  
  
  С ступени на ступень в отчаяньи летит
  
  
  И падает без чувств под верную защиту
  
  
  В объятия отверсты... к Клиту!
  
  
  Итак, тщеславного спасает бедный Клит,
  
  
  Простяк, неграмотный, презренный,
  
  
  В Афинах дни влачить без славы осужденный!
  
  
  Он, он, прижав его к груди.
  
  
  Нахальных крикунов толкает на пути,
  
  
  Одним грозит, у тех пощады просит
  
  
  И брата своего, как старика Эней,
  
  
  
  К порогу хижины своей
  
  
  
  На раменах доносит.
  
  
  Как брата в хижине лелеет добрый Клит!
  
  
  Не сводит глаз с него, с ним сладко говорит
  
  
  С простым, но сильным чувством.
  
  
  Пред дружбой ничего и Гиппократ с искусством!
  
  
  В три дни страдалец наш оправился и встал,
  
  
  И брату кинулся на шею со слезами;
  
  
  
  А брат гостей назвал
  
  
  И жертву воскурил пред отчими богами.
  
  
  Весь домик в суетах! Жена и рой детей
  
  
  Веселых, резвых и пригожих,
  
  
  Во всем на мать свою похожих,
  
  
  На пиршество несут для радостных гостей
  
  
  Простой, но щедрый дар наследственных полей,
  
  
  Румяное вино, янтарный мед Гимета, -
  
  
  И чаша поднялась за здравье Филалета!
  
  
  "Пей, ешь и веселись, нежданный сердца гость!" -
  
  
  Все гости заодно с хозяином вскричали.
  
  
  И что же? Филалет, забыв народа злость,
  
  
  
  Беды, проказы и печали,
  
  
  За чашей круговой опять заговорил
  
  
  В восторге о тебе, великолепный Нил!
  
  
  А дней через пяток, не боле,
  
  
  Наскуча видеть всё одно и то же поле,
  
  
  Всё те же лица всякий день,
  
  
  Наш грек, - поверите ль? - как в клетке стосковался.
  
  
  Он начал по лесам прогуливать уж лень,
  
  
  На горы ближние взбирался,
  
  
  Бродил всю ночь, весь день шатался;
  
  
  Потом Афины стал тихонько посещать,
  
  
  На милой площади опять
  
  
  
  
  Зевать,
  
  
  С софистами о том, об этом толковать;
  
  
  Потом... проведав он от старых грамотеев,
  
  
  Что в мире есть страна,
  
  
  Где вечно царствует весна,
  
  
  За розами побрел - в снега гипербореев.
  
  
  Напрасно Клит с женой ему кричали вслед
  
  
  
  С домашнего порога:
  
  
  "Брат милый, воротись, мы просим, ради Бога!
  
  
  Чего тебе искать в чужбине? новых бед?
  
  
  Откройся, что тебе отечество немило?
  
  
  Иль дружество тебя, жестокий, огорчило?
  
  
  Останься, милый брат, останься, Филалет!"
  
  
  Напрасные слова - чудак не воротился -
  
  
  Рукой махнул... и скрылся.
  
  
  Между июнем 1814 и 10 января 1815
  
  
  71. ПОСЛАНИЕ И. М. МУРАВЬЕВУ-АПОСТОЛУ
  
   Ты прав, любимец муз! От первых впечатлений,
  
   От первых, свежих чувств заемлет силу гений
  
   И им в теченьи дней своих не изменит!
  
   Кто б ни был: пламенный оратор иль пиит,
  
   Светильник мудрости, науки обладатель,
  
   Иль кистью естества немного подрожатель,
  
   Наперсник муз, - познал от колыбельных дней,
  
   Что должен быть жрецом парнасских алтарей.
  
   Младенец счастливый, уже любимец Феба,
  
   Он с жадностью взирал на свет лазурный неба,
  
   На зелень, на цветы, на зыбку сень древес,
  
   На воды быстрые и полный мрака лес.
  
   Он, к лону матери приникнув, улыбался,
  
   Когда веселый май цветами убирался
  
   И жавронок вился над зеленью полей.
  
   Златая ль радуга, пророчица дождей,
  
   Весь свод лазоревый подернет облистаньем -
  
   Ее приветствовал невнятным лепетаньем,
  
   Ее манил к себе младенческой рукой.
  
   Что видел в юности, пред хижиной родной,
  
   Что видел, чувствовал, как новый мира житель,
  
   Того в душе своей до поздних дней хранитель
  
   Желает в песнях муз потомству передать.
  
   Мы видим первых чувств волшебную печать
  
   В твореньях гения, испытанных веками:
  
   Из мест, где Мантуа красуется лугами,
  
   И Минций в камышах недвижимый стоит,
  
   От милых лар своих отторженный пиит,
  
   В чертоги Августа судьбой перенесенный,
  
   Жалел о вас, ручьи отчизны незабвенной,
  
   О древней хижине, где юность провождал
  
   И Титира свирель потомству передал.
  
   Но там ли, где всегда роскошная природа
  
   И раскаленный Феб с безоблачного свода
  
   Обилием поля счастливые дарит,
  
   Таланта колыбель и область пиерид?
  
   Нет! Нет! И в Севере любимец их не дремлет,
  
   Но гласу громкому самой природы внемлет,
  
   Свершая славный путь, предписанный судьбой.
  
   Природы ужасы, стихий враждебных бой,
  
   Ревущие со скал угрюмых водопады,
  
   Пустыни снежные, льдов вечные громады
  
   Иль моря шумного необозримый вид -
  
   Всё, всё возносит ум, всё сердцу говорит
  
   Красноречивыми, но тайными словами
  
   И огнь поэзии питает между нами.
  
   Близ Колы пасмурной, средь диких рыбарей
  
   В трудах воспитанный, уже от юных дней
  
   Наш Пиндар чувствовал сей пламень потаенный
  
   Сей огнь зиждительный, дар Бога драгоценный,
  
   От юности в душе небесного залог,
  
   Которым Фебов жрец исполнен, как пророк.
  
   Он сладко трепетал, когда сквозь мрак тумана
  
   Стремился по зыбям холодным океана
  
   К необитаемым, бесплодным островам
  
   И мрежи расстилал по новым берегам.
  
   Я вижу мысленно, как отрок вдохновенный
  
   Стоит в безмолвии над бездной разъяренной
  
   Среди мечтания и первых сладких дум,
  
   Прислушивая волн однообразный шум...
  
   Лицо горит его, грудь тягостно вздыхает,
  
   И сладкая слеза ланиту орошает,
  
   Слеза, известная таланту одному!
  
   В красе божественной любимцу своему,
  
   Природа! Ты не раз на Севере являлась
  
   И в пламенной душе навеки начерталась.
  
   Исполненный всегда виденьем первых лет,

Другие авторы
  • Ларенко П. Н.
  • Забелин Иван Егорович
  • Мальтбрюн
  • Вейнберг Андрей Адрианович
  • Тучков Сергей Алексеевич
  • Ленкевич Федор Иванович
  • Уманов-Каплуновский Владимир Васильевич
  • Екатерина Вторая
  • Протопопов Михаил Алексеевич
  • Глинка Федор Николаевич
  • Другие произведения
  • Гребенка Евгений Павлович - Гребенка Е. П.: биобиблиографическая справка
  • Мельников-Печерский Павел Иванович - Медвежий угол
  • Андерсен Ганс Христиан - Импровизатор
  • Олин Валериан Николаевич - Стихотворения
  • Дмитриев Иван Иванович - Письмо к Д. Н. Блудову
  • Короленко Владимир Галактионович - А. Серафимович. - Очерки и рассказы
  • Тургенев Иван Сергеевич - Автобиографические материалы (1850—1883)
  • Йенсен Йоханнес Вильгельм - Норне Гест
  • Короленко Владимир Галактионович - Похороны Некрасова и речь Достоевского на его могиле
  • Измайлов Владимир Васильевич - Прекрасная Татьяна, живущая у подошвы Воробьевых гор
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
    Просмотров: 262 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа