Главная » Книги

Батюшков Константин Николаевич - Опыты в стихах и прозе. Часть 2. Стихи, Страница 2

Батюшков Константин Николаевич - Опыты в стихах и прозе. Часть 2. Стихи


1 2 3 4 5 6 7 8 9

ify">   Всё небо в пламени зарделося кругом,
   И в роще сумрачной сверкало.
   Напрасно! ты была в объятиях моих,
   И к новым радостям ты воскресала в них!
   О пламенный восторг! О страсти упоенье!
   О сладострастие... себя всего забвенье!
   С ее любовию утраченны навек!
   Вы будете всегда изменнице упрек.
   Воспоминанье ваше,
   От времени еще прелестнее и краше,
   Ее преступное блаженство помрачит
   И сердцу за меня коварному отметит
   Неизлечимою, жестокою тоскою.
   Так! всюду образ мой увидишь пред собою,
   Не в виде прежнего любовника в цепях,
   Который с нежностью сквозь слезы упрекает
   И жребий с трепетом читает
   В твоих потупленных очах.
   Нет, в лютой ревности карая преступленье,
   Явлюсь, как бледное в полуночь привиденье,
   И всюду следовать я буду за тобой:
   В безмолвии лесов, в полях уединенных,
   В веселых пиршествах, тобой одушевленных,
   Где юность пылкая и взор считает твой.
   В глазах соперника, на ложе Гименея -
   Ты будешь с ужасом о клятвах вспоминать;
   При имени моем бледнея,
   Невольно трепетать.
   Когда ж безвременно, с полей кровавой битвы,
   К Коциту позовет меня судьбины глас,
   Скажу: "Будь счастлива" в последний жизни час,
   И тщетны будут все любовника молитвы!
  
  
   ПРИВИДЕНИЕ
  
   Из Парни
  
   Посмотрите! в двадцать лет
   Бледность щеки покрывает;
   С утром вянет жизни цвет;
   Парка дни мои считает
   И отсрочки не дает.
   Что же медлить! Ведь Зевеса
   Плач и стон не укротит.
   Смерти мрачной занавеса
   Упадет - и я забыт!
   Я забыт... но из могилы,
   Если можно воскресать,
   Я не стану, друг мой милый,
   Как мертвец тебя пугать.
   В час полуночных явлений
   Я не стану в виде тени,
   То внезапу, то тишком,
   С воплем в твой являться дом.
   Нет, по смерти невидимкой
   Буду вкруг тебя летать;
   На груди твоей под дымкой
   Тайны прелести лобзать;
   Стану всюду развевать
   Легким уст прикосновеньем,
   Как зефира дуновеньем,
   От каштановых волос
   Тонкий запах свежих роз.
   Если лилия листами
   Ко груди твоей прильнет,
   Если яркими лучами
   В камельке огонь блеснет,
   Если пламень потаенный
   По ланитам пробежал,
   Если пояс сокровенный
   Развязался и упал, -
   Улыбнися, друг бесценный,
   Это я! - Когда же ты,
   Сном закрыв прелестны очи,
   Обнажишь во мраке ночи
   Роз и лилий красоты,
   Я вздохну... и глас мой томный,
   Арфы голосу подобный,
   Тихо в воздухе умрет.
   Если ж легкими крилами
   Сон глаза твои сомкнет,
   Я невидимо с мечтами
   Стану плавать над тобой.
   Сон твой, Хлоя, будет долог...
   Но когда блеснет сквозь полог
   Луч денницы золотой,
   Ты проснешься... о блаженство!
   Я увижу совершенство...
   Тайны прелести красот,
   Где сам пламенный Эрот
   Оттенил рукой своею
   Розой девственну лилею.
   Всё опять в моих глазах!
   Все покровы исчезают;
   Час блаженнейший!.. Но ах!
   Мертвые не воскресают.
  
  
   ТИБУЛЛОВА ЭЛЕГИЯ III
  
   Из III книги
  
   Напрасно осыпал я жертвенник цветами,
   Напрасно фимиам курил пред алтарями;
   Напрасно: Делии еще с Тибуллом нет.
   Бессмертны! слышали вы скромный мой обет!
   Молил ли вас когда о почестях и злате?
   Желал ли обитать во мраморной палате?
   К чему мне пажитей обширная земля,
   Златыми класами венчанные поля
   И стадо кобылиц, рабами охранение?
   О бедности молил, с тобою разделенной!
   Молил, чтоб смерть меня застала - при тебе,
   Хоть нища, но с тобой!.. К чему желать себе
   Богатства Азии или волов дебелых?
   Ужели более мы дней сочтем веселых
   В садах и в храминах, где дивный ряд столбов
   Иссечен хитростью наемных пришлецов;
   Где все один порфир Тенера и Кариста,
   Помосты мраморны и урны злата чиста;
   Луга пространные, где силою трудов
   Легла священна тень от кедровых лесов?
   К чему эритрские жемчужины бесценны
   И руны Тирские, багрянцем напоенны?
   В богатстве ль счастие? В нем призрак,
   тщетный вид!
   Мудрец от Лар своих за златом не бежит;
   Колен пред случаем вовек не преклоняет
   И в хижине своей с фортуной обитает!
   И бедность, Делия, мне радостна с тобой!
   Тот кров соломенный, Тибуллу золотой,
   Под коим, сопряжен любовию с тобою,
   Стократ благословен!.. Но если предо мною
   Бессмертные весов судьбы не преклонят -
   Утешит ли тогда сей Рим, сей пышный град?
   Ах! нет! - и золото блестящего Пактола,
   И громкий славы шум, и самый блеск престола
   Без Делии - ничто, а с ней и куща - храм,
   Безвестность, нищета завидны небесам!
   О дочь Сатурнова! услышь мое моленье!
   И ты, любови мать! Когда же Парк сужденье,
   Когда суровых сестр противно вретено
   И Делией владеть Тибуллу не дано,
   Пускай теперь сойду во области Плутона,
   Где блата топкие и воды Ахерона
   Широкой цепию вкруг ада облежат,
   Где беспробудным сном печальны тени спят.
  
  
   МОЙ ГЕНИЙ
  
   О, память сердца! ты сильней
   Рассудка памяти печальной
   И часто сладостью своей
   Меня в стране пленяешь дальней.
   Я помню голос милых слов,
   Я помню очи голубые,
   Я помню локоны златые
   Небрежно вьющихся власов.
   Моей пастушки несравненной
   Я помню весь наряд простой,
   И образ милой, незабвенной
   Повсюду странствует со мной.
   Хранитель гений мой - любовью
   В утеху дан разлуке он:
   Засну ль? приникнет к изголовью
   И усладит печальный сон.
  
  
   ДРУЖЕСТВО
  
   Блажен, кто друга здесь по сердцу обретает,
   Кто любит и любим чувствительной душой!
   Тезей на берегах Коцита не страдает,
   С ним друг его души, с ним верный Пирифой.
   Атридов сын в цепях, но зависти достоин!
   С ним друг его Пилад... под лезвеем мечей.
   А ты, младый Ахилл, великодушный воин,
   Бессмертный образец героев и друзей!
   Ты дружбою велик, ты ей дышал одною!
   И, друга смерть отметив бестрепетной рукою,
   Счастлив! ты мертв упал на гибельный трофей!
  
  
   ТЕНЬ ДРУГА
  
   Sunt aliquid manes: letum
   non omnia finit;
   Luridaque evictos effugit
   umbra rogos.
   Propert [] ["Души усопших - не призрак: смертью не все кончается; // Бледная тень ускользает, победив костер." Пpoпep<ций> (лат.)]
  
   Я берег покидал туманный Альбиона:
   Казалось, он в волнах свинцовых утопал.
   За кораблем вилася Гальциона,
   И тихий глас ее пловцов увеселял.
   Вечерний ветр, валов плесканье,
   Однообразный шум и трепет парусов,
   И кормчего на палубе взыванье
   Ко страже, дремлющей под говором валов, -
   Всё сладкую задумчивость питало.
   Как очарованный, у мачты я стоял
   И сквозь туман и ночи покрывало
   Светила Севера любезного искал.
   Вся мысль моя была в воспоминанье
   Под небом сладостным отеческой земли,
   Но ветров шум и моря колыханье
   На вежды томное забвенье навели.
   Мечты сменялися мечтами,
   И вдруг... то был ли сон?., предстал товарищ мне,
   Погибший в роковом огне
   Завидной смертию над Плейсскими струями.
   Но вид не страшен был; чело
   Глубоких ран не сохраняло,
   Как утро майское, веселием цвело
   И все небесное душе напоминало.
   "Ты ль это, милый друг, товарищ лучших дней!
   Ты ль это? - я вскричал, - о воин вечно милый!
   Не я ли над твоей безвременной могилой,
   При страшном зареве Беллониных огней,
   Не я ли с верными друзьями
   Мечом на дереве твой подвиг начертал
   И тень в небесную отчизну провождал
   С мольбой, рыданьем и слезами?
   Тень незабвенного! ответствуй, милый брат!
   Или протекшее все было сон, мечтанье;
   Всё, всё, и бледный труп, могила и обряд,
   Свершенный дружбою в твое воспоминанье?
   О! молви слово мне! пускай знакомый звук
   Еще мой жадный слух ласкает,
   Пускай рука моя, о незабвенный друг!
   Твою с любовию сжимает..."
   И я летел к нему... Но горний дух исчез
   В бездонной синеве безоблачных небес,
   Как дым, как метеор, как призрак полуночи,
   И сон покинул очи.
  
   Всё спало вкруг меня под кровом тишины.
   Стихии грозные казалися безмолвны.
   При свете облаком подернутой луны
   Чуть веял ветерок, едва сверкали волны,
   Но сладостный покой бежал моих очей,
   И всё душа за призраком летела,
   Все гостя горнего остановить хотела:
   Тебя, о милый брат! о лучший из друзей!
  
  
   ТИБУАЛОВА ЭЛЕГИЯ XI
  
   Из I книги
   Вольный перевод
  
   Кто первый изострил железный меч и стрелы?
   Жестокий! он изгнал в безвестные пределы
   Мир сладостный и в ад открыл обширный путь!
   Но он виновен ли, что мы на ближних грудь
   За золото, за прах железо устремляем,
   А не чудовищей им диких поражаем?
   Когда на пиршествах стоял сосуд святой
   Из буковой коры меж утвари простой
   И стол был отягчен избытком сельских брашен, -
   Тогда не знали мы щитов и твердых башен,
   И пастырь близ овец спокойно засыпал;
   Тогда бы дни мои я радостьми считал!
   Тогда б не чувствовал невольно трепетанье
   При гласе бранных труб! О тщетное мечтанье!
   Я с Марсом на войне; быть может, лук тугой
   Натянут на меня пернатою стрелой...
   О боги! сей удар вы мимо пронесите,
   Вы, Лары отчески, от гибели спасите!
   О вы, хранившие меня в тени своей,
   В беспечности златой от колыбельных дней,
   Не постыдитеся, что лик богов священный,
   Иссеченный из пня и пылью покровенный,
   В жилище праотцев уединен стоит!
   Не знали смертные ни злобы, ни обид,
   Ни клятв нарушенных, ни почестей, ни злата.
   Когда священный лик домашнего пената
   Еще скудельный был на пепелище их!
   Он благодатен нам, когда из чаш простых
   Мы учиним пред ним обильны возлиянья
   Иль на чело его, в знак мирного венчанья,
   Возложим мы венки из миртов и лилей;
   Он благодатен нам, сей мирный бог полей,
   Когда на празднествах, в дни майские веселы,
   С толпою чад своих, оратай престарелый
   Опресноки ему священны принесет,
   А девы красные - из улья чистый мед.
   Спасите ж вы меня, отеческие боги,
   От копий, от мечей! Вам дар несу убогий:
   Кошницу полную Церериных даров,
   А в жертву - сей овен, краса моих лугов.
   Я сам, увенчанный и в ризы облаченный,
   Явлюсь наутрие пред ваш алтарь священный.
   Пускай, скажу, в полях неистовый герой,
   Обрызган кровию, выигрывает бой;
   А мне - пусть благости сей буду я достоин -
   О подвигах своих расскажет древний воин,
   Товарищ юности; и, сидя за столом,
   Мне лагерь начертит веселых чаш вином.
   Почто же вызывать нам смерть из царства тени,
   Когда в подземный дом везде равны ступени?1
   Она, как тать в ночи, невидимой стопой,
   Но быстро гонится, и всюду за тобой!
   И низведет тебя в те мрачные вертепы,
   Где лает адский пес, где фурии свирепы
   И кормчий в челноке на Стиксовых водах.
   Там теней бледный полк толпится на брегах,
   Власы обожжены и впалы их ланиты!..
   Хвала, хвала тебе, оратай домовитый!
   Твой вечереет век средь счастливой семьи;
   Ты сам, в тени дубрав, пасешь стада свои;
   Супруга между тем трапезу учреждает,
   Для омовенья ног сосуды нагревает
   С кристальною водой. О боги! если б я
   Узрел еще мои родительски поля!
   У светлого огня, с подругою младою,
   Я б юность вспомянул за чашей круговою,
   И были, и дела давно протекших дней!
   Сын неба! светлый Мир! ты сам среди полей
   Вола дебелого ярмом отягощаешь!
   Ты благодать свою на нивы проливаешь,
   И в отческий сосуд, наследие сынов,
   Лиешь багряный сок из Вакховых даров.
   В дни мира острый плуг и заступ нам священны,
   А меч, кровавый меч, и шлемы оперенны
   Снедает ржавчина безмолвно на стенах.
   Оратай из лесу там едет на волах
   С женою и с детьми, вином развеселенный!
   Дни мира, вы любви игривой драгоценны!
   Под знаменем ее воюем с красотой.
   Ты плачешь, Ливия? Но победитель твой,
   Смотри! - у ног твоих колена преклоняет.
   Любовь коварная украдкой подступает,
   И вот уже средь вас, размолвивших, сидит!
   Пусть молния богов бесщадно поразит
   Того, кто красоту обидел на сраженьи!
   Но счастлив, если мог в минутном исступленьи
   Венок на волосах каштановых измять
   И пояс невзначай у девы развязать!
   Счастлив, трикрат счастлив, когда твои угрозы
   Исторгли из очей любви бесценны слезы!
   А ты, взлелеянный средь копий и мечей,
   Беги, кровавый Марс, от наших олтарей!
  
  
   ВЕСЕЛЫЙ ЧАС
  
   Вы, други, вы опять со мною
   Под тенью тополей густою,
   С златыми чашами в руках,
   С любовью, с дружбой на устах!
   Други! сядьте и внемлите
   Музы ласковой совет.
   Вы счастливо жить хотите
   На заре весенних лет?
   Отгоните призрак славы!
   Для веселья и забавы
   Сейте розы на пути:
   Скажем юности: лети!
   Жизнью дай лишь насладиться,
   Полной чашей радость пить;
   Ах! не долго веселиться
   И не веки в счастье жить!
   Но вы, о други, вы со мною
   Под тенью тополей густою,
   С златыми чашами в руках,
   С любовью, с дружбой на устах.
   Станем, други, наслаждаться,
   Станем розами венчаться;
   Лиза! сладко пить с тобой,
   С нимфой резвой и живой!
   Ах! обнимемся руками,
   Съединим уста с устами,
   Души в пламени сольем,
   То воскреснем, то умрем!..
   Вы ль, други милые, со мною,
   Под тенью тополей густою,
   С златыми чашами в руках,
   С любовью, с дружбой на устах?
   Я, любовью упоенный,
   Вас забыл, мои друзья,
   Как сквозь облак вижу темный
   Чаши золотой края!..
   Лиза розою пылает,
   Грудь любовию полна,
   Улыбаясь, наливает
   Чашу светлого вина.
   Мы потопим горесть нашу,
   Други! в эту полну чашу,
   Выпьем разом и до дна
   Море светлого вина!
   Друзья! уж месяц над рекою,
   Почили рощи сладким сном:
   Но нам ли здесь искать покою
   С любовью, с дружбой и вином?
   О радость! радость! Вакх веселой
   Толпу утех сзывает к нам;
   А тут в одежде легкой, белой
   Эрато гимн поет друзьям:
   "Часы крилаты! не летите,
   И счастье мигом хоть продлите!"
   Увы! бегут счастливы дни,
   Бегут, летят стрелой они!
   Ни лень, ни счастья наслажденья
   Не могут их сдержать стремленья,
   И время сильною рукой
   Погубит радость и покой,
   Луга веселые зелены,
   Ручьи кристальные и сад,
   Где мшисты дубы, древни клены
   Сплетают вечну тень прохлад;
   Ужель вас зреть не буду боле?
   Ужели там, на ратном поле,
   Судил мне рок сном вечным спать?
   Свирель и чаша золотая
   Там будут в прахе истлевать;
   Покроет их трава густая,
   Покроет, и ничьей слезой
   Забвенный прах не окропится...
   Заране должно ли крушиться?
   Умру, и все умрет со мной!..
   Но вы еще, друзья, со мною
   Под тенью тополей густою,
   С златыми чашами в руках,
   С любовью, с дружбой на устах.
  
  
   В ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ N.
  
   О ты, которая была
   Утех и радостей душою!
   Как роза некогда цвела
   Небесной красотою;
   Теперь оставлена, печальна и одна,
   Сидя смиренно у окна,
   Без песней, без похвал встречаешь день рожденья;
   Прими от дружества сердечны сожаленья,
   Прими и сердце успокой.
   Что потеряла ты? Льстецов бездушных рой,
   Пугалищей ума, достоинства и нравов,
   Судей безжалостных, докучливых нахалов.
   Один был нежный друг... и он еще с тобой!
  
  
   ПРОБУЖДЕНИЕ
  
   Зефир последний свеял сон
   С ресниц, окованных мечтами,
   Но я - не к счастью пробужден
   Зефира тихими крилами.
   Ни сладость розовых лучей
   Предтечи утреннего Феба,
   Ни кроткий блеск лазури неба,
   Ни запах, веющий с полей,
   Ни быстрый лет коня ретива
   По скату бархатных лугов,
   И гончих лай, и звон рогов
   Вокруг пустынного залива -
   Ничто души не веселит,
   Души, встревоженной мечтами,
   И гордый ум не победит
   Любви - холодными словами.
  
  
   РАЗЛУКА
  
   Напрасно покидал страну моих отцов,
   Друзей души, блестящие искусства
   И в шуме грозных битв, под тению шатров
   Старался усыпить встревоженные чувства.
   Ах! небо чуждое не лечит сердца ран!
   Напрасно я скитался
   Из края в край, и грозный океан
   За мной роптал и волновался;
   Напрасно от брегов пленительных Невы
   Отторженный судьбою,
   Я снова посещал развалины Москвы,
   Москвы, где я дышал свободою прямою!
   Напрасно я спешил от северных степей,
   Холодным солнцем освещенных,
   В страну, где Тирас бьет излучистой струей,
   Сверкая между гор, Церерой позлащенных,
   И древние поит народов племена.
   Напрасно: всюду мысль преследует одна
   О милой, сердцу незабвенной,
   Которой имя мне священно,
   Которой взор один лазоревых очей
   Все - неба на земле блаженства отверзает,
   И слово, звук один, прелестный звук речей,
   Меня мертвит и оживляет.
  
  
   ТАВРИДА
  
   Друг милый, ангел мой! сокроемся туда,
   Где волны кроткие Тавриду омывают
   И Фебовы лучи с любовью озаряют
   Им древней Греции священные места.
   Мы там, отверженные роком,
   Равны несчастием, любовию равны,
   Под небом сладостным полуденной страны
   Забудем слезы лить о жребии жестоком;
   Забудем имена Фортуны и честей.
   В прохладе ясеней, шумящих над лугами,
   Где кони дикие стремятся табунами
   На шум студеных струй, кипящих под землей,
   Где путник с радостью от зноя отдыхает
   Под говором древес, пустынных птиц и вод;
   Там, там нас хижина простая ожидает.
   Домашний ключ, цветы и сельский огород.
   Последние дары Фортуны благосклонной.
   Вас пламенны сердца приветствуют стократ!
   Вы краше для любви и мраморных палат
   Пальмиры Севера огромной!
   Весна ли красная блистает средь полей,
   Иль лето знойное палит иссохши злаки,
   Иль, урну хладную вращая, Водолей
   Валит шумящий дождь, седый туман и мраки, -
   О радость! Ты со мной встречаешь солнца свет
   И, ложе счастия с денницей покидая,
   Румяна и свежа, как роза полевая,
   Со мною делишь труд, заботы и обед.
   Со мной в час вечера, под кровом тихой ночи
   Со мной, всегда со мной; твои прелестны очи
   Я вижу, голос твой я слышу, и рука
   В твоей покоится всечасно.
   Я с жаждою ловлю дыханье сладострастно
   Румяных уст, и если хоть слегка
   Летающий Зефир власы твои развеет
   И взору обнажит снегам подобну грудь,
   Твой друг не смеет и вздохнуть:
   Потупя взор, дивится и немеет.
  
  
   СУДЬБА ОДИССЕЯ
  
   Средь ужасов земли и ужасов морей
   Блуждая, бедствуя, искал своей
   Итаки Богобоязненный страдалец Одиссей;
   Стопой бестрепетной сходил Аида в мраки;
   Харибды яростной, подводной Сциллы стон
   Не потрясли души высокой.
   Казалось, победил терпеньем рок жестокой
   И чашу горести до капли выпил он;
   Казалось, небеса карать его устали
   И тихо сонного домчали
   До милых родины давно желанных скал.
   Проснулся он: и что ж? отчизны не познал.
  
  
   ПОСЛЕДНЯЯ ВЕСНА
  
   В полях блистает Май веселый!
   Ручей свободно зажурчал,
   И яркий голос Филомелы
   Угрюмый бор очаровал:
   Всё новой жизни пьет дыханье!
   Певец любви, лишь ты уныл!
   Ты смерти верной предвещанье
   В печальном сердце заключил;
   Ты бродишь слабыми стопами
   В последний раз среди полей,
   Прощаясь с ними и с лесами
   Пустынной родины твоей.
   "Простите, рощи и долины,
   Родные реки и поля!
   Весна пришла, и час кончины
   Неотразимой вижу я!
   Так! Эпидавра прорицанье
   Вещало мне: "В последний раз
   Услышишь горлиц воркованье
   И Гальционы тихий глас;
   Зазеленеют гибки лозы,
   Поля оденутся в цветы,
   Там первые увидишь розы
   И с ними вдруг увянешь ты.
   Уж близок час... Цветочки милы,
   К чему так рано увядать?
   Закройте памятник унылый,
   Где прах мой будет истлевать;
   Закройте путь к нему собою
   От взоров дружбы навсегда.
   Но если Делия с тоскою
   К нему приближится, тогда
   Исполните благоуханьем
   Вокруг пустынный небосклон
   И томным листьев трепетаньем
   Мой сладко очаруйте сон!"
   В полях цветы не увядали,
   И Гальционы в тихой час
   Стенанья рощи повторяли;
   А бедный юноша... погас!
   И дружба слез не уронила
   На прах любимца своего;
   И Делия не посетила
   Пустынный памятник его,
   Лишь пас

Другие авторы
  • Лернер Николай Осипович
  • Чехов Антон Павлович
  • Ницше Фридрих
  • Ремезов Митрофан Нилович
  • Каленов Петр Александрович
  • Бурлюк Николай Давидович
  • Дойль Артур Конан
  • Садовский Ив.
  • Карнович Евгений Петрович
  • Коржинская Ольга Михайловна
  • Другие произведения
  • Плеханов Георгий Валентинович - Экономическая теория Карла Родбертуса - Ягецова
  • Добролюбов Николай Александрович - Литературные мелочи прошлого года
  • Алданов Марк Александрович - Бегство
  • Мильтон Джон - Потерянный рай, поэма Иоанна Мильтона. Новый перевод с Английского подлинника
  • Достоевский Федор Михайлович - Бедные люди
  • Ибрагимов Лев Николаевич - Ибрагимов Л. Н.: Биографическая справка
  • Котляревский Иван Петрович - Записи Котляревского о первых действиях русских войск в турецкую войну 1806 года
  • Михайлов Михаил Ларионович - Горькая судьбина
  • Тихомиров Павел Васильевич - Опереточная история философии
  • Доде Альфонс - Альфонс Доде: биографическая справка
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
    Просмотров: 251 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа