Главная » Книги

Бальмонт Константин Дмитриевич - Только любовь, Страница 7

Бальмонт Константин Дмитриевич - Только любовь


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

="justify">  
  
  
  Прозрачному огню.
  
  
  
  К нему, всегда живому,
  
  
  
  Свой дух я преклоню.
  
  
  
  Той пристани прекрасной,
  
  
  
  Где звон призывных струн,
  
  
  
  Где пламень ярко-красный,
  
  
  
  Где царствует бурун, -
  
  
  
  Той сказке позабытой
  
  
  
  Я горький шлю привет,
  
  
  
  Мечте моей изжитой
  
  
  
  В ней места больше нет.
  
  
  
  Я жажду прорицаний
  
  
  
  Застывшей тишины,
  
  
  
  Серебряных мерцаний
  
  
  
  Чуть глянувшей Луны.
  
  
  
  Я жажду голубого
  
  
  
  Небесного цветка,
  
  
  
  Хочу родиться снова, -
  
  
  
  Приди ко мне, тоска.
  
  
  
  Тоска о жизни красной
  
  
  
  Вне бездны голубой...
  
  
  
  Прощай, мой друг прекрасный,
  
  
  
  Прощаюсь я с тобой.
  
  
  
   БЕЗГЛАГОЛЬНОСТЬ
  
  
  Есть в Русской природе усталая неясность,
  
  
  Безмолвная боль затаенной печали,
  
  
  Безвыходность горя, безгласность, безбрежность,
  
  
  Холодная высь, уходящие дали.
  
  
  Приди на рассвете на склон косогора, -
  
  
  Над зябкой рекою дымится прохлада,
  
  
  Чернеет громада застывшего бора,
  
  
  И сердцу так больно, и сердце не радо.
  
  
  Недвижный камыш. Не трепещет осока.
  
  
  Глубокая тишь. Безглагольность покоя.
  
  
  Луга убегают далеко-далеко.
  
  
  Во всем утоленье, глухое, немое.
  
  
  Войди на закате, как в свежие волны,
  
  
  В прохладную глушь деревенского сада, -
  
  
  Деревья так сумрачно-странно-безмолвны,
  
  
  И сердцу так грустно, и сердце не радо.
  
  
  Как будто душа о желанном просила,
  
  
  И сделала ей незаслуженно-больно.
  
  
  И сердце простило, но сердце застыло,
  
  
  И плачет, и плачет, и плачет невольно.
  
  
  
   ПОДНЕВОЛЬНОСТЬ
  
  
   Когда я думаю, что рядом,
  
  
   Вот здесь, кругом, передо мной
  
  
   Безмерным преданы отрадам,
  
  
   Ликуют духи, мир иной, -
  
  
   В той комнате, где дни и ночи,
  
  
   Как каторжник, забыв про сон,
  
  
   Так бьюсь я, не смыкая очи,
  
  
   Все бьюсь, к работе присужден, -
  
  
   Когда я думаю, что годы,
  
  
   С печальной бледностью лица,
  
  
   В окно все тот же лик Природы
  
  
   Я буду видеть без конца, -
  
  
   И сердцем, более не юным,
  
  
   Я буду, догорая, тлеть,
  
  
   Внимать метелям и бурунам,
  
  
   Слабеть, седеть и холодеть, -
  
  
   Вдруг сам себе тогда я страшен,
  
  
   Я содрогаюсь, как в бреду,
  
  
   Как будто я с высоких башен
  
  
   Вот-вот на землю упаду.
  
  
   А между тем так близко, рядом,
  
  
   Но не слиянные со мной,
  
  
   Безбрежным преданы усладам,
  
  
   Сплетают духи мир иной.
  
  
  
  
  КАТОРЖНИК
  
  
   Если вы в полдневной дреме
  
  
   В замираньи сладких снов,
  
  
   Я в рождающей истоме,
  
  
   Я в рабочем страшном доме,
  
  
   В стуке дружных молотков.
  
  
   Не входите, не глядите,
  
  
   Нет, не слушайте меня,
  
  
   Пауки сплетают нити,
  
  
   С пауком и вы плетите
  
  
   Паутинки в блеске дня.
  
  
   Замирайте в нежной дреме,
  
  
   Мне же - каторжником быть,
  
  
   Мне не видеть счастья, кроме
  
  
   Как работать в страшном доме,
  
  
   Намечать, стучать, дробить.
  
  
  
  
  ВЫБОР
  
  
  
  
   1
   Будь свободным, будь как птица, пой, тебе дана судьба.
   Ты не можешь быть как люди, ты не примешь лик раба.
   Ежедневный, ежечасный, тупо-скромный, скучный лик,
   Это быть в пустыне темной, быть казненным каждый миг.
   Ты не можешь, ты не можешь, - о, мой брат, пойми меня, -
   Как бы мог ты стать неярким, ты, рожденный от Огня.
   Это - страшное проклятье, это - ужас: быть как все,
   Ты свободный, луч, горящий в водопаде и в росе.
   Ты порою мал и робок, но неравенство твое -
   Жизнь стихии разрешенной, сохрани в себе ее.
   Ты сейчас был мал и робок, но судьба тебе дана.
   Вот ты вспыхнул, вот ты Солнце. Вся лазурь твоя, до дна.
  
  
  
  
   2
  
  
   Нет, мой брат, не принимаю
  
  
   Гордый твой завет.
  
  
   Я иду к иному раю,
  
  
   Я люблю спокойный свет.
  
  
   Ежедневный, ежечасный,
  
  
   Свет души - на дне,
  
  
   Тем прекрасный, что, бесстрастный,
  
  
   Неизменен он во мне.
  
  
   Брат мой, кто ты? Что ты знаешь
  
  
   Обо всех других?
  
  
   Ты неярких проклинаешь,
  
  
   Я для них пою свой стих.
  
  
   Ты сказал, что я сияю
  
  
   В капельке, в росе, -
  
  
   Это я благословляю,
  
  
   Я желаю быть как все.
  
  
   Все мы капли в вечном Море,
  
  
   Нет различья в нас.
  
  
   Все мы боль таим во взоре
  
  
   В наш последний смертный час.
  
  
   Это - страшное проклятье:
  
  
   Презирать других.
  
  
   Всех люблю я без изъятья,
  
  
   Я для всех пою свой стих.
  
  
  
   ОТДАТЬ СЕБЯ
  
  
   Отдать себя на растерзание,
  
  
   Забыть слова - мое, твое,
  
  
   Изведать пытку истязания,
  
  
   И полюбить как свет ее.
  
  
   Не знать ни страха, ни раскаянья,
  
  
   Благословить свою печаль,
  
  
   Благословить свое отчаянье,
  
  
   Сказать - мне ничего не жаль.
  
  
   Быть равным с низкими, неравными,
  
  
   Пред криком - нежным быть как вздох:
  
  
   Так правят силами державными,
  
  
   Так меж людей ты будешь Бог.
  
  
  
  
  ТИШЕ, ТИШЕ
  
  Тише, тише совлекайте с древних идолов одежды,
  
  Слишком долго вы молились, не забудьте прошлый свет.
  
  У развенчанных великих как и прежде горды вежды,
  
  И слагатель вещих песен был поэт и есть поэт.
  
  Победитель благородный с побежденным будет ровен,
  
  С ним заносчив только низкий, с ним жесток один дикарь.
  
  Будь в раскате бранных кликов ясновзорен, хладнокровен,
  
  И тогда тебе сказку я, что в тебе мудрец - и царь.
  
  Дети Солнца, не забудьте голос меркнувшего брата,
  
  Я люблю в вас ваше утро, вашу смелость и мечты,
  
  Но и к вам придет мгновенье охлажденья и заката, -
  
  В первый миг и в миг последний будьте, будьте, как цветы.
  
  Расцветайте, отцветайте, многоцветно, полновластно,
  
  Раскрывайте все богатство ваших скрытых юных сил,
  
  Но в расцвете не забудьте, что и смерть, как жизнь, прекрасна,
  
  И что царственно величье холодеющих могил.
  
  
  
  
  ПЕЧАЛЬНИЦА
  
  
   Она живет среди видений,
  
  
   В ее глазах дрожит печаль,
  
  
   В них ускользающая даль
  
  
   И умирающие тени.
  
  
   Она поникла как цветок,
  
  
   Что цвел в пустыне заповедной,
  
  
   И вдруг поблек, печальный, бледный,
  
  
   Не довершив свой полный срок.
  
  
   В ней неразгаданное горе,
  
  
   Ей скучен жизни ровный шум,
  
  
   В ней той печалью полон ум,
  
  
   Какою дышат звезды в Море.
  
  
   Той бледностью она бледна,
  
  
   Которую всегда заметишь,
  
  
   Когда монахиню ты встретишь,
  
  
   Что смертью жить осуждена.
  
  
   Жить ежечасным умираньем
  
  
   И забывать свои мечты, -
  
  
   И Мир, и чары Красоты
  
  
   Считать проклятием, изгнаньем!
  
  
  
  ЦАРСТВО ТИХИХ ЗВУКОВ
  
   Царство тихих звуков, ты опять со мной,
  
   Маятник невнятный бьется за стеной.
  
   В ровном коридоре мерные шаги.
  
   Близкие ли это? Злые ли враги?
  
   Я люблю волненье позлащенных нив,
  
   На опушке леса вечер так красив.
  
   Над простором вольным водной глубины
  
   Дымно дышат чары царственной Луны.
  
   Нет, я должен, должен полюбить печаль,
  
   Не искать блаженства, не стремиться вдаль.
  
   Не желать блаженства вечных перемен,
  
   Нет, уйти нельзя мне от бесцветных стен.
  
   Тонкая, но властно, вытянулась нить,
  
   Бледного кого-то должен я щадить.
  
   Кто-то дышит близко, грустный и родной,
  
   Чье-то сердце глухо бьется за стеной.
  
  
  
  
  БОЛОТО
  
  
  
   Прерывистые строки
  
  
  
   Miles and milea and miles of desolation.
  
  
  
   Leagues on leagues on leagues without a change.
  
  
  
  
  
  
  
  
   Swinburne
  
  
  На версты и версты протянулось болото,
  
  
  Поросшее зеленой обманной травой.
  
  
  Каждый миг в нем шепчет, словно плачет кто-то,
  
  
  Как будто безнадежно тоскует над собой.
  
  
  На версты и версты шелестящая осока,
  
  
  Незабудки, кувшинки, кувшинки, камыши.
  
  
  Болото раскинулось властно и широко,
  
  
  Шепчутся стебли в изумрудной тиши.
  
  
  На самом зеленом изумрудном месте
  
  
  Кто-то когда-то погиб навсегда.
  
  
  Шел жених влюбленный к любящей невесте,
  
  
  Болото заманило, в болоте нет следа.
  
  
  И многих манит к обманным изумрудам,
  
  
  Каждому хочется над бездонностью побыть.
  
  
  Каждый, утомившись, ярко грезит чудом,
  
  
  И только тот живет, кто может все забыть.
  
  
  О, как грустно шепчут камыши без счета,
  
  
  Шелестящими шуршащими стеблями говорят.
  
  
  Болото, болото, ты мне нравишься, болото,
  
  
  Я верю, что божественен предсмертный взгляд.
  
  
  
  
  СТАРЫЙ ДОМ
  
  
  
   Прерывистые строки
  
  
  В старинном доме есть высокий зал,
  
  
  Ночью в нем слышатся тихие шаги,
  
  
  В полночь оживает в нем глубина зеркал,
  
  
  И из них выходят друзья и враги.
  
  
   Бойтесь безмолвных людей,
  
  
   Бойтесь старых домов,
  
  
   Страшитесь мучительной власти несказанных слов,
  
  
   Живите, живите - мне страшно - живите скорей.
  
  
  Кто в мертвую глубь враждебных зеркал
  
  
  Когда-то бросил безответный взгляд,
  
  
  Тот зеркалом скован, - и высокий зал
  
  
  Населен тенями, и люстры в нем горят.
  
  
  Канделябры тяжелые свет свой льют,
  
  
  Безжизненно тянутся отсветы свечей,
  
  
  И в зал, в этот страшный призрачный приют
  
  
  Привиденья выходят из зеркальных зыбей.
  
  
  Есть что-то змеиное в движении том,
  
  
  И музыкой змеиною вальс поет,
  
  
  Шорохи, шелесты, шаги... О, старый дом.
  
  
  Кто в тебя дневной неполночный свет прольет?
  
  
  Кто в тебе тяжелые двери распахнет?
  
  
  Кто воскресит нерассказанность мечты?
  
  
  Кто снимет с нас этот мучительный гнет?
  
  
  Мы только отражения зеркальной пустоты.
  
  
  Мы кружимся бешено один лишь час,
  
  
  Мы носимся с бешенством скорее и скорей,
  
  
  Дробятся мгновения и гонят нас,
  
  
  Нет выхода, и нет привидениям дверей.
  
  
  Мы только сплетаемся в пляске на миг,
  
  
  Мы кружимся, не чувствуя за окнами Луны,
  
  
  Пред каждым и с каждым его же двойник,
  
  
  И вновь мы возвращаемся в зеркальность глубины.
  
  
  Мы, мертвые, уходим незримо туда,
  
  
  Где будто бы все ясно и холодно-светло,
  
  
  Нам нет возрожденья, не будет никогда,
  
  
  Что сказано - отжито, не сказано - прошло.
  
  
   Бойтесь старых домов,
  
  
   Бойтесь тайных их чар,
  
  
   Дом тем более жаден, чем он более стар,
  
  
   И чем старше душа, тем в ней больше
  
  
  
  
  
  
   задавленных слов.
  
  
  
  
  * * *
  
  
   Я больше ни во что не верю,
  
  
   Как только в муку и печаль,
  
  
   И в бесконечную потерю,
  
  
   И в отнимающую даль.
  
  
   Я был, как все, красив и молод,
  
  
   Но торжествующий цветок
  
  
   В свой должный миг воспринял холод.
  
  
   И больше нежным быть не мог.
  
  
   Мне никогда не вспыхнуть снова,
  
  
   Себя и взоры веселя,
  
  
   И Небо низко и свинцово,
  
  
   И вся безрадостна Земля.
  
  
  
  
  * * *
  
   Отчего мне так душно? Отчего мне так скучно?
  
  
  Я совсем остываю к мечте.
  
   Дни мои равномерны, жизнь моя однозвучна,
  
  
  Я застыл на последней черте.
  
   Только шаг остается; только миг быстрокрылый,
  
  
  И уйду я от бледных людей.
  
   Для чего же я медлю пред раскрытой могилой?
  
  
  Не спешу в неизвестность скорей?
  
   Я не прежний веселый, полубог вдохновенный,
  
  
  Я не гений певучей мечты.
  
   Я угрюмый заложник, я тоскующий пленный,
  
  
  Я стою у последней черты.
  
   Только миг быстрокрылый, и душа, альбатросом,
  
  
  Унесется к неведомой мгле.
  
   Я устал приближаться от вопросов к вопросам,
  
  
  Я жалею, что жил на Земле.
  
  
  
  
  * * *
  
  
  Медленно, тягостно, в русла забытые
  
  
  Воды вступают уставшие.
  
  
  Время, пространство, мысли изжитые,
  
  
  Снова в сознанье мое перелитые,
  
  
  Вместе со мною так ярко мечтавшие,
  
  
  Счастья не давшие,
  
  
  Дым от огня,
  
  
  Бросьте меня, беглецы запоздавшие,
  
  
  Я уже в царстве нездешнего дня,
  
  
  Бросьте меня.
  
  
  
   Я КАК ОБЛАКО
  
   Я как облако в миг равнодушного таянья,
  
   Я храню еще отблеск последних лучей,
  
   Но во мне уже нет ни надежд, ни раскаянья,
  
   Ни тревоги земной, только холод отчаянья,
  
   Тишь сознанья, что мне не сверкнуть горячей.
  
   Я громами смеялся во мгле отдаления,
  
   Я вкруг молнии пел перекличкой громов,
  
   Я земных научил красоте исступления,
  
   Свежей влагой поил и пески и растения,
  
   Я был чудом для душных немых теремов.
  
   Есть безгласность и тишь у преддверия Вечности,
  
   Есть слова, что живут, но без речи, не тут.
  
   Есть полет облаков, переливы их млечности,
  
   Есть минутный восторг, есть покой Бесконечности,
  
   И красивы цветы, что весною цветут.
  
   Далеко, далеко, над высокими кручами,
  
   Ходит ветер, туман собирая кругом.
  
   Мир упьется с

Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
Просмотров: 288 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа