Главная » Книги

Байрон Джордж Гордон - Остров, или Христиан и его товарищи

Байрон Джордж Гордон - Остров, или Христиан и его товарищи


1 2 3 4 5

  
  
  
  Джордж Гордон Байрон
  
  
  Остров, или Христиан и его товарищи --------------------------------------
  Перевод Вяч. Иванова
  Собрание сочинений в четырех томах. Том 3. М., Правда, 1981 г.
  OCR Бычков М.Н. --------------------------------------
  
  
  
  
  Нижеследующий рассказ основан отчасти на
  
  
  
   "Повествовании о мятеже и захвате корабля
  
  
  
   "Баунти" в южных морях в 1789 году" лейтенанта
  
  
  
   Блэя, отчасти на "Сообщениях Маринера об
  
  
  
   островах Тонга".
  
  
  
  
  
  
  
  
   Генуя, 1823
  
  
  
   ПЕСНЬ ПЕРВАЯ
  
  
  
  
   I
  
   Сменилась стража. Рея нивой влажной,
  
   Корабль взрезал свой путь браздой протяжной
  
   И рассыпал, как величавый плуг,
  
   Дробимых волн предутренний жемчуг.
  
   Пред ним - весь мир безбрежья и свободы;
  
   Там, позади, - полуденные воды
  
   С их пленом островным... И сумрак, тая
  
   Редел. Над зыбью смутной, рассветая,
  
   Являлась даль. Дельфинов прядал рой,
  
   Зарю встречая резвою игрой.
  
   А звезды робкие лучей бежали;
  
   В лазурной мгле ресницы их дрожали.
  
   И груди белые день обличал
  
   Раздутых парусов. И ветр крепчал.
  
   И море багрецом отсветным рдело...
  
   Не встанет солнце - как свершится дело!
  
  
  
  
   II
  
   Доверясь страже зоркой, капитан
  
   В каюте спал, виденьем обаян
  
   Земли, родимой, где венец найдут
  
   Отважный подвиг и суровый труд.
  
   Он память славную вписал в скрижали
  
   Тех, что на полюс бурный путь держали.
  
   Утихли бури; день грядущий ясен;
  
   Покой искуплен; отдых безопасен...
  
   А палуба под яростной стопой
  
   Над ним трещит. Руль буйною толпой
  
   Захвачен. Юные горят сердца -
  
   И лета алчут, лета без конца,
  
   С улыбкой женщин солнечных!.. Бродяг
  
   Бездомных не манит родной очаг.
  
   В скитаньях одичалым, им милей
  
   Вертепы дикарей, чем стон морей.
  
   Зовет их рай избыточных плодов,
  
   Леса, где не найдет чужих следов
  
   Охотник вольный, - тучные поля,
  
   И злак густой, и без межей земля.
  
   В нас голод древний все не укрощен -
  
   Свой произвол один вменять в закон!
  
   Им снятся залежи, чей блещет клад
  
   Не в недрах, - въявь очам: в садах услад.
  
   Там - Воля: ей в пещере каждой - храм.
  
   Там - сад мирской, доступный всем стопам!
  
   Природа там лелеет у грудей
  
   Род дико-резвый радостных детей.
  
   Плод, раковина - все богатство там.
  
   Их утлый челн довлеет их путям.
  
   Их игры - травля да прибой зыбей;
  
   Их зрелище - лик белый их гостей...
  
   Вот марево, что дерзких обольстило!
  
   За грезу явь жестокая отметила.
  
  
  
  
   III
  
   Встань, храбрый Блэй! Враг у дверей!
  
  
  
  
  
  
  
  Воспрянь!..
  
   Но - поздно! Смута преступила грань!
  
   Стоит у ложа наглый бунтовщик;
  
   К твоей груди приставлен острый штык, -
  
   И связан ты! Мятеж провозглашен.
  
   Кто уст твоих дрожал, тем ты лишен
  
   Свободы рук... Наверх влекут! И власть
  
   Твоя бессильна! Им послушна снасть,
  
   Им руль покорен... Злоба, что бодрит
  
   Отчаянье преступника, горит
  
   В смущенных взорах, что в тебя вперясь, -
  
   Упорствуя, трепещут, - и ярясь...
  
   Мы совесть подчиним ей чуждой власти,
  
   Лишь яростью упившись - хмелем страсти.
  
  
  
  
   IV
  
   Вотще пред ликом смерти ты не смолк!
  
   Ты верных звал: смеялся буйный полк...
  
   И выступить не смел, кто помнил долг...
  
   "Из-за чего крамола?.." Твой вопрос
  
   Рев заглушил проклятий и угроз.
  
   Перед тобой сверкает сталь клинка;
  
   Примкнуто к горлу острие штыка;
  
   И грудь твоя - мишень мушкетных дул.
  
   Ни разу вид убийства не вдохнул
  
   В жестоких трепета... Но ты дерзнул
  
   На вызов, и вскричал: "Пали!.." Восторг-
  
   Из душ безжалостных тот клик исторг.
  
   Все своевольем втоптано во прах:
  
   Но пред вождем недавний ожил страх,
  
   Тебя убить - нет гнева, ни отваги...
  
   "Отдать его на прихоть шаткой влаги!.."
  
  
  
  
   V
  
   "Спустите шлюпку!" - закричал глава.
  
   Кто скажет Бунту "Нет!" - когда права
  
   Сметет самоуправство безначалии?
  
   День пьяный брезжит вольных Сатурналий!
  
   Спускает спешно злоба малый челн.
  
   Его доска - твой щит от брани волн.
  
   Скупы запасы: знать на краткий срок
  
   Продлить судил твою пощаду рок!
  
   Воды и хлеба враз - на мало дней
  
   В бореньи жалком умереть поздней.
  
   Канатов и холстов снаряд полезный,
  
   Сокровище паломников над бездной,
  
   Уступлен все ж пловцам, по их мольбе, -
  
   Оплот надежд в неравной их борьбе.
  
   И, полюса раб чуткий, в добрый час,
  
   Дух кормщика вожатый, дан - компас.
  
  
  
  
   VI
  
   Чтоб ужас первый дела заглушить,
  
   Вождь самозваный - кубок осушить
  
   Товарищей зовет: и спех им - пить,
  
   Спех - во хмелю сознанье утопить!
  
   "Героям - водка!" - Бэрк вскричал однажды;
  
   Путь влажный к славе вам, страдальцы жажды
  
   Эпической!.. И так же общий толк
  
   Решил: в гульбе рассудка спор умолк.
  
   Звучит "На Отаити!" дружный крик...
  
   Как странно сладок буйственный язык!
  
   Прекрасный остров, изобильный мир,
  
   Приязнь, вседневный праздник, вечный пир,
  
   Детей Природы кротость, нрав приятный,
  
   Дары любви, избыток благодатный, -
  
   Так вот что снится морякам суровым,
  
   Всю жизнь гонимым каждым ветром новым, -
  
   Присвоившим злодейскою рукой
  
   То, в чем благим отказано, - покой!
  
   Так создан человек; дорогой разной
  
   Мы к цели все спешим однообразной.
  
   Богатства, рода, племени различье,
  
   Удача, нрав и бренное обличье -
  
   Все глину мягкую в нас мнет властней,
  
   Чем страшный зов за гранью наших дней.
  
   Но шепот тайный будит все ж сердца
  
   И в кликах слав, и в кладовой скупца:
  
   Жизнь - пеструю развертывает повесть,
  
   А в нас не молкнет голос бога - Совесть.
  
  
  
  
   VII
  
   Челн хилый (скорбный вид!) пловцами полн,
  
   И не вместит всех верных грузный челн.
  
   Невольникам не своего решенья,
  
   Им на досках душевного крушенья -
  
   На опостылом плавать корабле!
  
   Ладья родная сгинет в бурной мгле!
  
   Заранее злорадный мерит взор
  
   Пигмея-паруса с ветрами спор.
  
   И хрупкий ботик, правящий средь волн -
  
   Моряк природный - раковинку-челн,
  
   Друг мореходцев, океана фея, -
  
   Плывет надежней, и плывет вольнее.
  
   Взметется ль шквал на молнийных крылах,
  
   Он в глубь нырнет и спрячется в валах.
  
   И что пред ним победные армады,
  
   Чьи вихрь, вскрутясь, размечет вдруг громады?
  
  
  
  
   VIII
  
   Все справлено; корабль на зов морей
  
   Готов лететь по знаку главарей.
  
   Страж Блэя, раб их воли беспощадной,
  
   Являет трепет жалости досадной,
  
   Умильным взглядом взгляд героя ловит,
  
   Своим - немой печалью прекословит,
  
   Он сочный плод подносит робким даром
  
   К его губам, спаленным жадным жаром.
  
   Едва замечен - услан прочь матрос...
  
   Нет милости! Свирепый гнев возрос!
  
   Мятежник юный выступил (вождем
  
   Обласкан был он) и "Чего мы ждем?" -
  
   Вскричал; чрез борт пловцам кричал, кичась
  
   "Вам промедленье - смерть! Отплыть сейчас!.."
  
   И что ж? Став зверем в диком произволе,
  
   Вдруг вспомнил он все, чем он жил дотоле, -
  
   Чей он палач, пред ним - чей благодетель...
  
   Единый был средь всех тому свидетель.
  
   С укором грозным молвил Блэй: "Так вот
  
   Вся мзда твоя любви моей, забот?
  
   Надежда имя честное оставить
  
   И вящей славой Англию прославить?.."
  
   И дрогнул тот, и головой поник...
  
   "Так! Проклят я!" - шептал его язык.
  
   Он Блэя к борту молча увлекает, -
  
   И молча в лодку тесную толкает, -
  
   Глядит, не в силах слов произнести...
  
   Но многое сказалось в том "Прости!"
  
  
  
  
   IX
  
   Тропическое солнце над волнами;
  
   Резвится ветерок, повитый снами:
  
   Он - что в струне Эоловой - к волне,
  
   Струясь, прильнет - и никнет в тишине.
  
   Веслом упорным роет челн опальный
  
   К утесам, еле видным, путь печальный,
  
   Что в море тучей стелют свой хребет...
  
   Судну с ладьей отныне встречи нет!..
  
   Не мне поведать горестные были
  
   Тех, что страду путей едва избыли,
  
   В опасности и страхе день и ночь,
  
   Все духом утвердившись превозмочь,
  
   Хоть плотью так иссохли, голодая,
  
   Что сына б не узнала мать родная, -
  
   Как выкрал пропитанье рок у них -
  
   И лютый голод, истощась, стал тих;
  
   Как поглотить пучина их грозила,
  
   То вдруг спасала, и ладья скользила,
  
   Полуразбитая, стремленьем вод,
  
   Что, мощь круша, выносят к брегу плот;
  
   Как их гортань и внутренность горела,
  
   И туча каждая, что в небе зрела,
  
   Надеждой зрела им, - и до костей
  
   Мочил их, благодарных, штурм ночей, -
  
   И капли, выжатые из холста,
  
   Как жизнь - впивали жаждущих уста;
  
   Как беглецы от лютых дикарей
  
   Бросались вновь в прибежище морей;
  
   Как призраками встали из пучины -
  
   Неслыханные рассказать кручины,
  
   Мрачней всего, чем были о пловцах,
  
   Плач пробуждают жен, и дрожь в сердцах.
  
  
  
  
   X
  
   Так участь тех свершалась. Миру весть
  
   Об них дошла, и за страдальцев месть
  
   Восстала. Мщенья требуют уставы;
  
   Поруганы преданий флотских славы...
  
   За буйным мы последуем полком!
  
   Еще им страх возмездья незнаком.
  
   Они плывут над водною могилой, -
  
   Чтоб вновь хоть раз увидеть остров милый,
  
   И в жизни вольной воскресить хоть раз
  
   Недавней неги быстротечный час.
  
   Там беззапретная их ждет свобода,
  
   Земли богиня - женщина, природа!
  
   Там нив мирских не откупать трудом,
  
   Где зреет хлеб на дереве - плодом.
  
   Там тяжб никто за поле не вчиняет.
  
   Век золотой, - что золота не знает, -
  
   Царит меж дикарей - или царил,
  
   Доколь Европы меч не умирил
  
   Невинной вольности простых уставов
  
   И не привил заразы наших нравов...
  
   Прочь, эта мысль! Еще они верны
  
   Природе: с ней чисты, и с ней грешны...
  
   "Ура! На Отаити!" - общий зов;
  
   Ему послушен трепет парусов.
  
   Ветр потянул - живые встрепенулись,
  
   Дыханьем бурным выпукло надулись.
  
   Корабль бежит, и мимо ток течет,
  
   И быстрый ток крутая грудь сечет...
  
   Так волн Эвксинских девственный простор
  
   Взрывал Арго - и все же влекся взор
  
   Пловцов в ту даль, где скрылось их родное...
  
   Ах, эти - прочь летят, как ворон Ноя;
  
   Но за любовью взмыл и черный грай:
  
   Гнездом голубки красен юный рай!
  
  
  
   ПЕСНЬ ВТОРАЯ
  
  
  
  
   I
  
   Приятны Тубонайские напевы.
  
   За риф коралла сходит солнце. Девы
  
   Заводят хоры легких вечерниц:
  
   - "Уйдем под сень, где сладкий щокот птиц!
  
   Чу, горлица воркует из дубровы!
  
   То не богов ли из Болотру зовы?..
  
   Нарвем цветов с прославленных могил:
  
   Они пышней, где воин опочил.
  
   И сядем в сумерках: сквозь ветви туй
  
   Лиются тихо чары лунных струй...
  
   Живых ветвей таинственные шумы -
  
   Печальные взлелеют нежно думы.
  
   Потом на мыс взбежим - следить валы,
  
   Дробимые о гордые скалы!
  
   Отпрянувши, столбами пены белой
  
   Они взлетают в воздух потемнелый.
  
   Прекрасный бой! Счастливая судьба -
  
   Глядеть в тиши, как их стремит борьба!..
  
   И море любит заводей разливы,
  
   Где месяц гладит космы влажной гривы".
  
  
  
  
   II
  
   "Цветов нарвем на гробовых порогах
  
   И пир зачнем, как духи в их чертогах!
  
   Потом - утонем в резвости прибоя!
  
   Потом - от игр стихийных грудь покоя,
  
   Возляжем, блеща влажными телами,
  
   На мягкий мох, умащены маслами;
  
   Венки свивая из цветов могильных,
  
   Венчался загробным даром сильных!..
  
   Ночь пала... Вызывает Муа нас!
  
   Бой колотушек звучен в тихий час!
  
   Уж факелы чертят багряный круг;
  
   Уж ярость пляски топчет светлый луг.
  
   Туда, туда! Вспомянем времена,
  
   Как пировала наша сторона,
  
   Пред тем что Фиджи в раковину зов
  
   Военный протрубил - и из челнов
  
   Встал враг!.. С тех пор он цвет наш юный косит;
  
   Глухая нива плевелы приносит;
  
   Отвыкли мы знать в жизни только радость
  
   Любовных ласк да лунной ласки сладость...
  
   Пусть!.. Палицу нас враг учил взвивать
  
   И в чистом поле стрелы рассевать.
  
   Своих посевов жатву он пожнет!
  
   Нам пир - всю ночь; война - чуть день блеснет!..
  
   Кружися, пляска! Лейся в кубки, кава!
  
   Кому заутра смерть, заутра - слава!
  
   В наряде летнем в путь мы выйдем смело,
  
   Оденем чресла тканью таппы белой;
  
   Увьем чела живой весной веселий,
  
   А шеи - радугами ожерелий...
  
   Как перси, посмуглев под их пыланьем,
  
   Вздымаются воинственным желаньем!"
  
  
  
  
   III
  
   "И пляска кончилась. Но не летите,
  
   Подруги, прочь - и радости продлите!
  
   На бой заутра Муа кличет нас:
  
   Вы нам отдайте полный этот час!
  
   Долин Лику младые чаровницы,
  
   Рассыпьте нам цветов своих кошницы!
  
   Ваш лик прекрасен! Ваших уст дыханье
  
   Нас опьяняет, как благоуханье,
  
   Что с луговых нагорий Маталоко
  
   Над морем стелет теплый ветр далеко!..
  
   И нас Лику чарует и зовет...
  
   Но тише, сердце! Нам, с зарей, - в поход!.."
  
  
  
  
   IV
  
   Звучала так гармония веков,
  
   Пока злой ветер белых чужаков
  
   К тем диким не примчал. И одиноки -
  
   Они творили зло: душе пороки
  
   Прирождены. Вдвойне порочны мы
  
   Грехами просвещения и тьмы;
  
   И сочетает _наше_ лицедейство -
  
   Лик Авеля и Каина злодейство...
  
   И Старый ниже пал, чем Новый Свет;
  
   И Новый - стар... Но все ж на свете нет
  
   Двоих таких, как два Свободы сына,
  
   Колумбией взращенных исполина.
  
   Там Чимборасо водит окрест взор:
  
   Рабовладенья всюду смыт позор.
  
  
  
  
   V
  
   Так пелись славы стародавних дней
  
   И длили память доблестных теней,
  
   И подвигов заветные преданья
  
   В их вещие слагались чарованья.
  
   Неверью вымысл - песенная быль;
  
   Но оживает урн могильных пыль
  
   Тобой, Гармония!.. Игрою струнной
  
   Блеск отчих дел затмить - приходит юный
  
   К певцу-Кентавру ученик-Ахилл.
  
   Ах! Каждый гимн, что отрок выводил,
  
   С прибоем слитый иль ручьем журчливым,
  
   Иль в долах эхом множимый пугливым, -
  
   Вечней в сердцах отзывчивых звенит,
  
   Чем все, что столпный рассказал гранит.
  
   Песнь - вся душа; вникает мысль, одна,
  
   В иероглифах темных письмена.
  
   Докучен длинной летописи лепет.
  
   Песнь - почка чувства: песнь - сердечный
  
  
  
  
  
  
  
   трепет!..
  
   Просты те песни были: песнь - простым!..
  
   Но вверясь их внушениям святым,
  
   В челнах отважных выплыли норманны...
  
   Оне - всех стран, - коль враг не внес в те страны
  
   Гражданственности яд. И что поэм
  
   Искусных блеск, когда он сердцу нем?
  
  
  
  
   VI
  
   Тонула нега песен простодушных
  
   В роскошной тишине глубин воздушных.
  
   Уж умиряло солнце, диск клоня,
  
   Пир пламенный тропического дня;
  
   И мир покоился, благоухая...
  
   Чу, тронул ветер, пальмы колыхая,
  
   Крылом беззвучным сонную волну, -
  
   И в жаждущей пещеры глубину
  
   Она плеснула... Там, близ милой девы,
  
   Чьи сладкие лились в тиши напевы,
  
   Сидел влюбленный юноша; и страсть
  
   Горела в них, - тот яд, чья губит власть
  
   Неискушенные сердца верней
  
   И раздувает из живых огней
  
   Костер, где им, как мученикам, радость
  
   Пылать, и смерть - последней неги сладость...
  
   И их экстазы - смерть! Всех жизни чар
  
   Божественней сей неземной пожар;
  
  

Другие авторы
  • Шперк Федор Эдуардович
  • Катков Михаил Никифорович
  • Волковысский Николай Моисеевич
  • Лавров Петр Лаврович
  • Бакст Леон Николаевич
  • Коншин Николай Михайлович
  • Морозов Николай Александрович
  • Гиероглифов Александр Степанович
  • Щиглев Владимир Романович
  • Козлов Петр Кузьмич
  • Другие произведения
  • Вересаев Викентий Викентьевич - Художник жизни (О Льве Толстом)
  • Ахшарумов Дмитрий Дмитриевич - Записки петрашевца
  • Маяковский Владимир Владимирович - Флейта-позвоночник
  • Дитерихс Леонид Константинович - Василий Перов. Его жизнь и художественная деятельность
  • Чарская Лидия Алексеевна - Нуся
  • Белинский Виссарион Григорьевич - Тысяча и одна ночь, арабские сказки
  • Старостин Василий Григорьевич - Похождения семинариста Хлопова
  • Федоров Николай Федорович - Ложный демократизм Канта
  • Раевский Николай Алексеевич - О. Карпухин. Мог ли стать барон Врангель русским Бонапартом?..
  • Киплинг Джозеф Редьярд - Маленькие сказки
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
    Просмотров: 300 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа