Главная » Книги

Маяковский Владимир Владимирович - Флейта-позвоночник

Маяковский Владимир Владимирович - Флейта-позвоночник


1 2

  
  
   Владимир Маяковский
  
  
  
   Флейта-позвоночник --------------------------------------
  Владимир Маяковский. Полное собрание сочинений в тринадцати томах.
  Том первый. 1912-1917
  Подготовка текста и примечания В. А. Катаняна
  ГИХЛ, М., 1955
  OCR Бычков М.Н. mailto:bmn@lib.ru --------------------------------------
  
  
  
  
  ПРОЛОГ
  
  
  За всех вас,
  
  
  которые нравились или нравятся,
  
  
  хранимых иконами у души в пещере,
  
  
  как чашу вина в застольной здравице,
  
  
  подъемлю стихами наполненный череп.
  
  
  Все чаще думаю -
  
  
  не поставить ли лучше
  
  
  точку пули в своем конце.
  
  
  Сегодня я
  
   10 на всякий случай
  
  
  даю прощальный концерт.
  
  
  Память!
  
  
  Собери у мозга в зале
  
  
  любимых неисчерпаемые очереди.
  
  
  Смех из глаз в глаза лей.
  
  
  Былыми свадьбами ночь ряди.
  
  
  Из тела в тело веселье лейте.
  
  
  Пусть не забудется ночь никем.
  
  
  Я сегодня буду играть на флейте.
  
   20 На собственном позвоночнике.
  
  
  
  
   1
  
  
  Версты улиц взмахами шагов мну.
  
  
  Куда уйду я, этот ад тая!
  
  
  Какому небесному Гофману
  
  
  выдумалась ты, проклятая?!
  
  
  Буре веселья улицы узки.
  
  
  Праздник нарядных черпал и черпал.
  
  
  Думаю.
  
  
  Мысли, крови сгустки,
  
  
  больные и запекшиеся, лезут из черепа.
  
   30 Мне,
  
  
  чудотворцу всего, что празднично,
  
  
  самому на праздник выйти не с кем.
  
  
  Возьму сейчас и грохнусь навзничь
  
  
  и голову вымозжу каменным Невским!
  
  
  Вот я богохулил.
  
  
  Орал, что бога нет,
  
  
  а бог такую из пекловых глубин,
  
  
  что перед ней гора заволнуется и дрогнет,
  
  
  вывел и велел:
  
   40 люби!
  
  
  Бог доволен.
  
  
  Под небом в круче
  
  
  измученный человек одичал и вымер.
  
  
  Бог потирает ладони ручек.
  
  
  Думает бог:
  
  
  погоди, Владимир!
  
  
  Это ему, ему же,
  
  
  чтоб не догадался, кто ты,
  
  
  выдумалось дать тебе настоящего мужа
  
   50 и на рояль положить человечьи ноты.
  
  
  Если вдруг подкрасться к двери спаленной,
  
  
  перекрестить над вами стёганье одеялово,
  
  
  знаю -
  
  
  запахнет шерстью паленной,
  
  
  и серой издымится мясо дьявола.
  
  
  А я вместо этого до утра раннего
  
  
  в ужасе, что тебя любить увели,
  
  
  метался
  
  
  и крики в строчки выгранивал,
  
   60 уже наполовину сумасшедший ювелир.
  
  
  В карты б играть!
  
  
  В вино
  
  
  выполоскать горло сердцу изоханному.
  
  
  Не надо тебя!
  
  
  Не хочу!
  
  
  Все равно
  
  
  я знаю,
  
  
  я скоро сдохну.
  
  
  Если правда, что есть ты,
  
   70 боже,
  
  
  боже мой,
  
  
  если звезд ковер тобою выткан,
  
  
  если этой боли,
  
  
  ежедневно множимой,
  
  
  тобой ниспослана, господи, пытка,
  
  
  судейскую цепь надень.
  
  
  Жди моего визита.
  
  
  Я аккуратный,
  
  
  не замедлю ни на день.
  
   80 Слушай,
  
  
  Всевышний инквизитор!
  
  
  Рот зажму.
  
  
  Крик ни один им
  
  
  не выпущу из искусанных губ я.
  
  
  Привяжи меня к кометам, как к хвостам лоша-
  
  
  
  
  
  
  
   диным,
  
  
  и вымчи,
  
  
  рвя о звездные зубья.
  
  
  Или вот что:
  
  
  когда душа моя выселится,
  
   90 выйдет на суд твой,
  
  
  выхмурясь тупенько,
  
  
  ты,
  
  
  Млечный Путь перекинув виселицей,
  
  
  возьми и вздерни меня, преступника.
  
  
  Делай, что хочешь.
  
  
  Хочешь, четвертуй.
  
  
  Я сам тебе, праведный, руки вымою.
  
  
  Только -
  
  
  слышишь! -
  
   100 убери проклятую ту,
  
  
  которую сделал моей любимою!
  
  
  Версты улиц взмахами шагов мну.
  
  
  Куда я денусь, этот ад тая!
  
  
  Какому небесному Гофману
  
  
  выдумалась ты, проклятая?!
  
  
  
  
   2
  
  
  И небо,
  
  
  в дымах забывшее, что голубо,
  
  
  и тучи, ободранные беженцы точно,
  
  
  вызарю в мою последнюю любовь,
  
   110 яркую, как румянец у чахоточного.
  
  
  Радостью покрою рев
  
  
  скопа
  
  
  забывших о доме и уюте.
  
  
  Люди,
  
  
  слушайте!
  
  
  Вылезьте из окопов.
  
  
  После довоюете.
  
  
  Даже если,
  
  
  от крови качающийся, как Бахус,
  
   120 пьяный бой идет -
  
  
  слова любви и тогда не ветхи.
  
  
  Милые немцы!
  
  
  Я знаю,
  
  
  на губах у вас
  
  
  гётевская Гретхен.
  
  
  Француз,
  
  
  улыбаясь, на штыке мрет,
  
  
  с улыбкой разбивается подстреленный авиатор,
  
  
  если вспомнят
  
   130 в поцелуе рот
  
  
  твой, Травиата.
  
  
  Но мне не до розовой мякоти,
  
  
  которую столетия выжуют.
  
  
  Сегодня к новым ногам лягте!
  
  
  Тебя пою,
  
  
  накрашенную,
  
  
  рыжую.
  
  
  Может быть, от дней этих,
  
  
  жутких, как штыков острия,
  
   140 когда столетия выбелят бороду,
  
  
  останемся только
  
  
  ты
  
  
  и я,
  
  
  бросающийся за тобой от города к городу.
  
  
  Будешь з_а_ море отдана,
  
  
  спрячешься у ночи в норе -
  
  
  я в тебя вцелую сквозь туманы Лондона
  
  
  огненные губы фонарей.
  
  
  В зное пустыни вытянешь караваны,
  
   150 где львы начеку, -
  
  
  тебе
  
  
  под пылью, ветром рваной,
  
  
  положу Сахарой горящую щеку.
  
  
  Улыбку в губы вложишь,
  
  
  смотришь -
  
  
  тореадор хорош как!
  
  
  И вдруг я
  
  
  ревность метну в ложи
  
  
  мрущим глазом быка.
  
   160 Вынесешь н_а_ мост шаг рассеянный -
  
  
  думать,
  
  
  хорошо внизу бы.
  
  
  Это я
  
  
  под мостом разлился Сеной,
  
  
  зову,
  
  
  скалю гнилые зубы.
  
  
  С другим зажгешь в огне рысаков
  
  
  Стрелку или Сокольники.
  
  
  Это я, взобравшись туда высоко,
  
   170 луной томлю, ждущий и голенький.
  
  
  Сильный,
  
  
  понадоблюсь им я -
  
  
  велят:
  
  
  себя на войне убей!
  
  
  Последним будет
  
  
  твое имя,
  
  
  запекшееся на выдранной ядром губе.
  
  
  Короной кончу?
  
  
  Святой Еленой?
  
   180 Буре жизни оседлав валы,
  
  
  я - равный кандидат
  
  
  и на царя вселенной
  
  
  и на
  
  
  кандалы.
  
  
  Быть царем назначено мне -
  
  
  твое личико
  
  
  на солнечном золоте моих монет
  
  
  велю народу:
  
  
  вычекань!
  
   190 А там,
  
  
  где тундрой мир вылинял,
  
  
  где с северным ветром ведет река торги, -
  
  
  на цепь нацарапаю имя Лилино
  
  
  и цепь исцелую во мраке каторги.
  
  
  Слушайте ж, забывшие, что небо голубо,
  
  
  выщетинившиеся,
  
  
  звери точно!
  
  
  Это, может быть,
  
  
  последняя в мире любовь
  
   200 вызарилась румянцем чахоточного.
  
  
  
  
   3
  
  
  Забуду год, день, число.
  
  
  Запрусь одинокий с листом бумаги я,
  
  
  Творись, просветленных страданием слов
  
  
  нечеловечья магия!
  
  
  Сегодня, только вошел к вам,
  
  
  почувствовал -
  
  
  в доме неладно.
  
  
  Ты что-то таила в шелковом платье,
  
  
  и ширился в воздухе запах ладана.
  
   210 Рада?
  
  
  Холодное
  
  
  "очень".
  
  
  Смятеньем разбита разума ограда.
  
  
  Я отчаянье громозжу, горящ и лихорадочен.
  
  
  Послушай,
  
  
  все равно
  
  
  не спрячешь трупа.
  
  
  Страшное слово на голову лавь!
  
  
  Все равно
  
   220 твой каждый мускул
  
  
  как в рупор
  
  
  трубит:
  
  
  умерла, умерла, умерла!
  
  
  Нет,
  
  
  ответь.
  
  
  Не лги!
  
  
  (Как я такой уйду назад?)
  
  
  Ямами двух могил
  
  
  вырылись в лице твоем глаза.
  
   230 Могилы глубятся.
  
  
  Нету дна там.
  
  
  Кажется,
  
  
  рухну с п_о_моста дней.
  
  
  Я душу над пропастью натянул канатом,
  
  
  жонглируя словами, закачался над ней.
  
  
  Знаю,
  
  
  любовь его износила уже.
  
  
  Скуку угадываю по стольким признакам.
  
  
  Вымолоди себя в моей душе.
  
   240 Празднику тела сердце вызнакомь.
  
  
  Знаю,
  
  
  каждый за женщину платит.
  
  
  Ничего,
  
  
  если пока
  
  
  тебя вместо шика парижских платьев
  
  
  одену в дым табака.
  
  
  Любовь мою,
  
  
  как апостол во время оно,
  
  
  по тысяче тысяч разнесу дорог.
  
   250 Тебе в веках уготована корона,
  
  
  а в короне слова мои -
  
  
  радугой судорог.
  
  
  Как слоны стопудовыми играми
  
  
  завершали победу Пиррову,
  
  
  я поступью гения мозг твой выгромил.
  
  
  Напрасно.
  
  
  Тебя не вырву.
  
  
  Радуйся,
  
  
  радуйся,
  
   260 ты доконала!
  
  
  Теперь
  
  
  такая тоска,
  
  
  что только б добежать до канала
  
  
  и голову сунуть воде в оскал.
  
  
  Губы дала.
  
  
  Как ты груба ими.
  
  
  Прикоснулся и остыл.
  
  
  Будто целую покаянными губами
  
  
  в холодных скалах высеченный монастырь.
  
   270 Захлопали
  
  
  двери.
  
  
  Вошел он,
  
  
  весельем улиц орошен.
  
  
  Я
  
  
  как надвое раскололся в вопле.
  
  
  Крикнул ему:
  
  
  "Хорошо!
  
  
  Уйду!
  
  
  Хорошо!
  
   280 Твоя останется.
  
  
  Тряпок нашей ей,
  
  
  робкие крылья в шелках зажирели б.
  
  
  Смотри, не уплыла б.
  
  
  Камнем на шее
  
  
  навесь жене жемчуга ожерелий!" -
  
  
  Ох, эта
  
  
  ночь!
  
  
  Отчаянье стягивал туже и туже сам.
  
  
  От плача моего и хохота
  
   290 морда комнаты выкосилась ужасом.
  
  
  И видением вставал унесенный от тебя лик,
  
  
  глазами вызарила ты на ковре его,
  
  
  будто вымечтал какой-то новый Б ялик
  
  
  ослепительную царицу Сиона евреева.
  
  
  В муке
  
  
  перед той, которую отдал,
  
  
  коленопреклоненный выник.
  
  
  Король Альберт,
  
  
  все города
  
   300 отдавший,
  
  
  рядом со мной задаренный именинник.
  
  
  Вызолачивайтесь в солнце, цветы и травы!
  
  
  Весеньтесь, жизни всех стихий!
  
  
  Я хочу одной отравы -
  
  
  пить и пить стихи.
  
  
  Сердце обокравшая,
  
  
  всего его лишив,
  
  
  вымучившая душу в бреду мою,
  
  
  прими мой дар, дорогая,
  
   310 больше я, может быть, ничего не придумаю.
  
  
  В праздник красьте сегодняшнее число.
  
  
  Творись,
  
  
  распятью равная магия.
  
  
  Видите -
  
  
  гвоздями слов
  
  
  прибит к бумаге я.
  
  
  [1915]
  
  
  
  ВАРИАНТЫ и РАЗНОЧТЕНИЯ
  Отрывки в альм. "Взял":
  Посвящение - Лиле Юрьевне Брик.
  
   34 Голову вымозжу каменным Невским.
  
  35-36 . . . . . . . . . . . . . . .
  
   37 А он такую из пекловых глубин
  
   41 . . . . . . . доволен
  
   44 . . . . . . . . .потирает ладони ручек.
  
   45 Думает. . . . . . .
  
  69-75 . . . . . . . . . . . . . . . .
  
   81 . . . . . . . . .инквизитор!
  
   85 Привяжи меня кометам как к хвостам лошадиным
  
  90-91 И выйдет на суд твой выхмурясь тупенько.
  1-е издание поэмы:
  Посвящение - Лиле Юрьевне Б.
  
  17-20 . . . . . . . . . . . . . . . . .
  
   23 Какому . . . . . . . Гофману
  
   34 голову вымозжу каменным Невским
  
  35-36 . . . . . . . . . . . . . . . . .
  
   37 а . . . . . . такую из пекловых глубин
  
   41 . . . . . . . . . . доволен
  
   43 человек одичал и вымер
  
   44 . . . . потирает ладони ручек
  
   45 Думает . . . . . . . .

Другие авторы
  • Койленский Иван Степанович
  • Золотусский Игорь
  • Пальм Александр Иванович
  • Розен Егор Федорович
  • Потемкин Петр Петрович
  • Ушаков Василий Аполлонович
  • Волкова Мария Александровна
  • Волховской Феликс Вадимович
  • Брусянин Василий Васильевич
  • Юшкевич Семен Соломонович
  • Другие произведения
  • Дорошевич Влас Михайлович - Оперетка
  • Вяземский Петр Андреевич - О "Бакчисарайском фонтане" не в литературном отношении
  • Щепкин Михаил Семёнович - М. С. Щепкин: биографическая справка
  • Анненский Иннокентий Федорович - Неизвестный Анненский (по материалам архива И.Ф. Анненского в Ргали)
  • Круглов Александр Васильевич - А. В. Круглов: краткая справка
  • Красницкий Александр Иванович - В дали веков
  • Аксакова Анна Федоровна - Честь России и Славянское дело
  • Мордовцев Даниил Лукич - Ю. Сенчуров. Исторические видения Даниила Мордовцева.
  • Замятин Евгений Иванович - Зел. Штейман. Замятины, их алгебра и наши выводы
  • Воейков Александр Федорович - Беседчики
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
    Просмотров: 204 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа