Главная » Книги

Авилова Лидия Алексеевна - У преддверия

Авилова Лидия Алексеевна - У преддверия


  

Л. А. Авилова

  

У преддвер³я.

  
   Л. А. Авилова. Счастливецъ и друг³е разсказы
   С.-Петербургъ. Типограф³я М. М. Стасюлевича В. С., 3 л., 28, 1896
  
   Алексѣй Дмитр³евичъ Глѣбовъ сидѣлъ у себя въ кабинетѣ и писалъ.
   - Баринъ! - позвала его горничная, пр³отворяя дверь и прячась за притолоку, потому что была уже раздѣта,- васъ барыня просятъ... Пожалуйте.- Алексѣй Дмитр³евичъ забезпокоился.
   - Что такое? она не спитъ? сейчасъ! - онъ быстро всталъ и съ тревожнымъ выражен³емъ лица направился къ спальной. Его жена, молодая беременная женщина въ очень широкомъ пеньюарѣ, сидѣла на краю постели и улыбалась возбужденной улыбкой.
   - Ты что, Леля? началось? - спросилъ Глѣбовъ и почувствовалъ. что у него екнуло сердце. Она опять улыбнулась, глянула на него свѣтящимися глазами и стала дрожать, какъ въ лихорадкѣ.
   - Не знаю... кажется.
   - Ѣхать за Софьей Сергѣевной?
   - Сперва пришли маму. Я уже велѣла затопить плиту. Что еще надо? я забыла.
   - Отчего ты дрожишь?
   - Ничего, ничего... такъ. Поѣзжай скорѣй за мамой и... за той.
   Горничная, уже одѣтая, зажигала лампу въ передней. Алексѣй Дмитр³евичъ накинулъ шинель и побѣжалъ внизъ по лѣстницѣ, нащупывая въ темнотѣ перила.
   - Я посвѣчу! - крикнула ему вслѣдъ горничная и стала чиркать спички и ронять ихъ въ пролетъ съ площадки четвертаго этажа.
   - Швейцаръ! - позвалъ Глѣбовъ. Онъ добѣжалъ внизъ и опять ощупью нашелъ дверь въ швейцарскую.
   - Швейцаръ! - крикнулъ онъ громче и сталъ стучать въ дверь пальцами.
   За дверью послышался шорохъ и сейчасъ же на полу въ прихожей засвѣтилась узкая полоска.
   - Экъ возится! - досадливо подумалъ Глѣбовъ. Дверь отворилась и швейцаръ вышелъ съ жестяной лампой въ рукѣ.
   Онъ поставилъ лампу на табуретъ и прошелъ къ подъѣзду мимо Алексѣя Дмитр³евича; на его плечахъ, какъ на вѣшалкѣ, висѣла старая ливрея, волосы на лбу спутались, а лицо было хмурое и болѣзненное.
   - Я сейчасъ вернусь,- сказалъ Глѣбовъ и вышелъ на улицу. Дверь хлопнула.
   Прошло болѣе получаса, когда Глѣбовъ остановилъ извощика и высадилъ у подъѣзда даму. Дверь оказалась не запертой. Лампа горѣла на табуретѣ, а рядомъ на ларѣ сидѣлъ швейцаръ и дремалъ, или думалъ опустивъ голову. Когда Глѣбовъ и дама вошли, онъ всталъ и сдѣлалъ имъ на встрѣчу нѣсколько шаговъ.
   - Старая барыня пр³ѣхала? - поспѣшно спросилъ Алексѣй Дмитр³евичъ.
   - Никакъ нѣтъ,- вяло отвѣтилъ швейцаръ.
   - Подожди запирать, сейчасъ подъѣдетъ.- Швейцаръ взялъ лампу и поднялъ ее надъ головой. Глѣбовъ и Софья Сергѣевна поднимались рядомъ и оживленно переговаривались вполголоса. Наконецъ наверху стукнула дверь. Швейцаръ медленно опустилъ лампу, поставилъ ее на табуретъ и сѣлъ на ларь.
   - Ахъ, какая умница! вотъ умница! - кричала Софья Сергѣевна, раздѣваясь въ передней.
   - Вотъ умница! - повторила она, хотя очевидно мало вдумывалась въ свои слова и была бы въ сильномъ затруднен³и, еслибы кто-нибудь потребовалъ объяснен³я ея восторговъ.
   - А мой сакъ? - обратилась она къ Глѣбову.
   - Вотъ, вотъ! - засуетился Алексѣй Дмитр³евичъ.
   - Ну-съ, прекрасно. Ваша жена умница, а вы не извольте намъ мѣшать и было бы лучше всего, еслибы вамъ удалось заснуть.
   - Заснуть! - возмутился Глѣбовъ.- Ну, нѣтъ! Хотя я вчера не спалъ, работалъ всю ночь...
   - Тѣмъ болѣе. Тѣмъ болѣе!..
   Софья Сергѣевна ушла въ спальную, а Алексѣй Дмитр³евичъ почувствовалъ себя какъ въ какомъ то кошмарѣ: во всѣхъ комнатахъ его квартиры горѣли лампы; казалось, чья-то властная рука изгнала изъ нея на эту ночь сонъ и покой.
   Видъ комнатъ и лампы были давно знакомые, обыкновенные, какъ всегда; мебель тоже стояла, какъ всегда, и вмѣстѣ съ тѣмъ въ этомъ обыденномъ видѣ вещей крылось что-то необычайное, какая-то тайна, или предчувств³е чего-то, передъ неминуемой и близкой минутой развязки.
   Раздался звонокъ, Глѣбовъ бросился отворять и впустилъ очень полную и сильно запыхавшуюся тещу.
   - Софью Сергѣевну привезъ? - спросила она сейчасъ же, хотя уже спрашивала о томъ же у швейцара.
   - Да, да, здѣсь,- отвѣтилъ Глѣбовъ.
   Теща тяжело опустилась на стулъ и стала раскутывать свою голову, развязывая одну косынку за другой.
   - Вотъ... Это отъ лѣстницы, mon ami, я всегда говорила,- тономъ упрека сказала она.
   - Что отъ лѣстницы, maman?
   - Отъ лѣстницы такъ рано.
   - Но вовсе не рано...
   - Ахъ, laissez, пожалуйста! всегда противорѣчите!
   Она сняла всѣ свои косынки и ушла въ спальную, а Алексѣй Дмитр³евичъ прошелъ въ кабинетъ. Дѣлать было рѣшительно нечего; онъ сѣлъ къ столу и сталъ курить.
   - Алексѣй Дмитр³евичъ, mon ami! - закричала теща изъ столовой,- я ищу валерьяновыхъ.
   - Кому? Ей? Нѣтъ, кажется, валерьяновыхъ,- быстро отвѣтилъ Глѣбовъ и вышелъ въ столовую.
   - Можно мнѣ къ Лелѣ?
   - Я не знаю, какъ можно было не приготовить валерьяна? Надо послать.
   - Я самъ схожу. Къ Лелѣ можно?
   - Можно, кажется. Ахъ, эта Леля - ангелъ!
   Глѣбовъ вошелъ въ спальную. Его жена сидѣла на томъ же мѣстѣ и слѣдила за приготовлен³ями Софьи Сергѣевны. Алексѣю Дмитр³евичу показалось, что она похудѣла, осунулась и что глаза ея лихорадочны и чрезмѣрно велики.
   - Я иду въ аптеку,- сказалъ онъ и поцѣловалъ ея гладко причесанные волосы.
   Черезъ минуту Глѣбовъ спускался по лѣстницѣ. Внизу было темно и только на полу прихожей свѣтилась яркая полоска.
   - Швейцаръ! - позвалъ Глѣбовъ.
   Маленькая дверь сейчасъ же отворилась и швейцаръ показался съ лампой въ рукѣ.
   - Я все бужу васъ. Жена больна,- сказалъ почему-то Глѣбовъ и пошелъ за нимъ къ подъѣзду.
   - Никакъ извощиковъ-то нѣтъ,- замѣтилъ швейцаръ.
   - Аптека близко, я пѣшкомъ,- отвѣтилъ Алексѣй Дмитр³евичъ и почти побѣжалъ по тротуару.
   Возвращаясь, онъ увидалъ внизу свою горничную.
   - Что такое? Зачѣмъ вы здѣсь? - испуганно спросилъ онъ.
   - Старая барыня прислала, чтобы вотъ еще по запискѣ.
   - Ахъ, досада какая! Ну, я схожу. Идите туда, вы тамъ нужнѣе. Что? какъ?
   - Ничего,- отвѣтила горничная и побѣжала на верхъ.
   - Андрей! вы ложитесь, а мнѣ дайте ключъ,- предложилъ Глѣбовъ. Швейцаръ махнулъ рукой.
   - Изъ 4-го и 7_го NoNo еще не пришедши,- вяло отозвался онъ.
   - У него видъ нехорош³й, больной,- подумалъ Алексѣй Дмитр³евичъ и вспомнилъ, что уже давно замѣчалъ въ немъ какую-то перемѣну.
   - Вы нездоровы? - спросилъ онъ.
   Швейцаръ сдѣлалъ опять безнадежный жестъ рукой.
   - Отъ лѣстницы, должно... Ноги пухнутъ.
   - Это отъ лѣстницы, mon ami; я всегда говорила,- вспомнилась Глѣбову фраза тещи.
   Въ аптекѣ его задержали. Дожидаясь лекарствъ, онъ старался представить себѣ то, что дѣлалось дома и отъ неизвѣстности и страха у него замирало сердце. Домой онъ бѣжалъ, но когда черезъ стеклянную дверь подъѣзда онъ увидалъ свою лѣстницу и швейцара на ларѣ, ему стало страшно вернуться въ свою квартиру и опять захотѣлось бѣжать по улицѣ или ждать въ аптекѣ. Лицо швейцара, странно одутловатое и блѣдное, глянуло на него равнодушно и вяло.
   - Ложитесь, ложитесь! - посовѣтовалъ Глѣбовъ и побѣжалъ, шагая черезъ двѣ ступени.
   Его встрѣгила теща.
   - Я не знаю, какъ можно было не пригласить доктора? - сразу заговорила она дрожа и захлебываясь отъ слезъ.- Какая-то никому неизвѣстная sage femme... Ахъ, mon Dieu, mon Dieu! она умретъ.
   - Что? что такое? - чуть не закричалъ Алексѣй Дмитр³евичъ. Онъ скинулъ шинель и бросился къ запертымъ дверямъ спальни.
   - Ее уморятъ! уморятъ! - крикнула ему вслѣдъ теща.
   Въ спальную его не пустили.
   - Уходите, уходите! Дайте капель вашей belle-mére. У насъ все идетъ прекрасно, волноваться нечего,- закричала ему Софья Сергѣевна. Глѣбовъ вернулся въ кабинетъ. Теща сидѣла на диванѣ и дрожала.
   - Ну, чего вы-то? - злобно косясь на нее спросилъ Глѣбовъ.
   - Она можетъ умереть... Она навѣрное умретъ! - всхлипнула старуха.- И во всемъ виноваты вы: наняли квартиру гдѣ-то на небесахъ и не пригласили доктора.- Глѣбовъ разсердился.
   - Ну, причемъ тутъ квартира? причемъ докторъ? Я сейчасъ спрашивалъ и все идетъ хорошо.
   - Хорошаго ничего нѣтъ! - уже закричала теща.- Она, эта sage femme, меня чуть не выгнала, потому что я все вижу и все понимаю и не хочу допустить..
   - Ничего вы не понимаете! - сердито перебилъ ее Глѣбовъ.
   - Ахъ, mon Dieul Да какъ вы смѣете?.. У меня у самой было восемь человѣкъ дѣтей!
   - Ну, и что же?
   - Какъ, что же? Я ихъ родила и все... а мой покойный мужъ, который любилъ меня, всегда требовалъ, чтобы тутъ и докторъ и все...
   - Сами не умѣли, значитъ.
   - Какъ это, я не умѣла?!. Только я не лазила по лѣстницамъ... А эта бѣдная Леля!..
   Старуха начала громко всхлипывать. Алексѣй Дмитр³евичъ быстро шагалъ по кабинету и кусалъ усы.
   - Слышите? васъ зовутъ! - замѣтилъ онъ вдругъ и сталъ тревожно прислушиваться.
   - Иду, иду! - закричала старуха и, несмотря на свою полноту, быстро поднялась и убѣжала.
   Глѣбову стало жутко. Пока онъ говорилъ съ тещей и сердился, его нервное напряжен³е находило себѣ исходъ; теперь, предоставленный самому себѣ, онъ опять весь предался тревогѣ и ожидан³ю. Онъ сталъ ходить по комнатамъ, прислушиваясь къ каждому звуку. Неожиданно онъ встрѣтился съ Софьей Сергѣенной.
   - Послушайте,- сказала она,- ваша belle-mére этого непремѣнно хочетъ... Съѣздите за докторомъ, я напишу записку.
   - Значитъ плохо? - тихо спросилъ Алексѣй Дмитр³евичъ.
   - Совсѣмъ нѣтъ! все правильно. Но разъ она этого требуетъ...- отвѣтила Софья Сергѣевна и пожала плечами.
   - За Николаемъ Михайловичемъ?
   - Ну, конечно...
   Софья Сергѣевна стала писать записку, а Глѣбовъ опять накинулъ свою шинель.
   - Вретъ она про belle-mére, или не вретъ?- тревожно спрашивалъ онъ себя.
   Жестяная лампочка горѣла, а на ларѣ сидѣлъ швейцаръ и дремалъ.
   - Выпустите меня! - окликнулъ его Алексѣй Дмитр³евичъ. Тотъ поднялъ голову и поглядѣлъ на Глѣбова. Взглядъ его былъ какой-то тупой и равнодушный; всталъ онъ не сразу.
   - Я совсѣмъ не даю вамъ покоя,- заговорилъ Глѣбовъ,- теперь надо за докторомъ... А вы совсѣмъ больны!
   - Ничего! - вяло отвѣтилъ швейцаръ и пошелъ къ подъѣзду.
   Докторъ былъ пр³ятель Глѣбова, но жилъ далеко. Алекеѣй Дмитр³евичъ торопилъ извощика и все думалъ о томъ: вретъ или не вретъ Софья Сергѣевна, что все идетъ хорошо?
   - Если идетъ хорошо, то хорошо кончится,- соображалъ онъ и при словѣ "кончится" чувствовалъ жгучее, почти несбыточное счастье.
   Обратно онъ ѣхалъ вмѣстѣ съ докторомъ и слушалъ, какъ тотъ сопѣлъ и всхрапывалъ, поминутно засыпая и просыпаясь на ухабахъ.
   Прочитавъ записку Софьи Сергѣенны, Николай Михайловичъ сперва отказался ѣхать и только пообѣщалъ быть часа черезъ два; Глѣбовъ сталъ упрашивать его и вытащилъ чуть не насильно.
   Стало свѣтать. Подъѣзжая къ дому, Глѣбовъ подумалъ, что увидитъ сейчасъ одутловатое лицо швейцара и его вялый, равнодушный взглядъ.
   - У насъ швейцаръ боленъ,- замѣтилъ онъ вслухъ.
   Николай Михайловичъ проснулся.
   - Ахъ, это тотъ... Знаю,- сказалъ онъ,- ему не нынче-завтра капутъ.
   - Отчего? - спросилъ Глѣбовъ.
   - У него сердце не въ порядкѣ.
   Они сошли съ извощика и вошли въ подъѣздъ. Докторъ сдалъ свою шубу швейцару и внимательно глянулъ ему въ лицо.
   - Онъ почти готовъ,- замѣтилъ онъ Глѣбову, поднимаясь по лѣстницѣ,- а дежуритъ; ничего не подѣлаешь!
   На его звонокъ отворила теща.
   - Ну, чего у васъ тутъ? это вы все мутите? - спросилъ ее Николай Михайловичъ.
   Старуха замахала руками.
   - Она умретъ! она непремѣнно умретъ!- чуть не закричала она.
   - Да неужели непремѣнно? - спокойно спросилъ докторъ и сталъ приглаживать волосы передъ зеркаломъ,
   - Идите же къ ней, au nom de Dieu!
   - Не растрепаннымъ же идти! Мнѣ этотъ... вашъ... одѣться порядкомъ не далъ,- сказалъ Николай Михайловичъ.
   - Ахъ, mon Dieu! Леля умираетъ и все, а вы съ вашими прическами!
   Докторъ спряталъ свою гребеночку въ карманъ и пошелъ за старухой.
   - Ишь, какъ бѣгать-то стала! - пошутилъ онъ, глядя, какъ та быстро переваливалась на ходу.
   Алексѣй Дмитр³евичъ постоялъ среди кабинета, а потомъ черезъ столовую и корридоръ тихо подошелъ къ дверямъ спальни.
   - Это ничего? можно? - услыхалъ онъ измученный голосъ жены.
   - Конечно. Конечно! - громко отвѣтила Софья Сергѣевна.
   - Au nom de Dieu, Леля, не дремли! - жалобно заговорила теща.- Ахъ, это съ ней не сонъ, а просто слабость или дурнота.
   - Напротивъ, пусть спитъ, если хочетъ,- возразилъ докторъ.- А вы бы шли туда, мамаша. Тамъ Леша одинъ.
   - Да... Иди, мама,- тихо сказала Леля.
   Алексѣй Дмитр³евичъ отшатнулся и, чтобы не возвращаться въ кабинетъ, быстро пошелъ по корридору и отворилъ дверь кухни. Кухарка, одѣтая, спала на кровати; рядомъ въ растяжку на полу спалъ большой бѣлый котъ. У плиты стоялъ самоваръ безъ крышки, въ печи лѣниво потрескивали дрова, а въ большомъ мѣдномъ чайникѣ булькалъ кипятокъ.
   - Марья! - тихо позвалъ Глѣбовъ, придумывая, что бы спросить у кухарки, если она проснется. Но она не проснулась.
   - Леля дремлеть, Леля не мучится,- сказалъ онъ себѣ съ облегчен³емъ.
   Непривычная обстановка развлекала Глѣбова.
   - Что у нихъ тутъ таракановъ! Неряхи!- подумалъ онъ, приглядываясь къ раковинѣ.
   По корридору кто-то пробѣжалъ, горничная или акушерка.
   - Если я пойду въ кабинетъ, то навѣрное поругаюсь съ тещей,- сообразилъ Алексѣй Дмитр³евичъ и сѣлъ на табуретъ около стола.
   Кухарка вздохнула и пробормотала что-то во снѣ. Вода въ чайникѣ глухо кипѣла и время отъ времени выплескивалась на плиту тонкой дымящейся струйкой. Глѣбовъ зѣвнулъ и положилъ голову на руки...
   - Такъ вѣдь вотъ же онъ! - закричалъ кто-то надъ самымъ его ухомъ. Алексѣй Дмитр³евичъ вздрогнулъ и открылъ глаза. Передъ нимъ съ полотенцемъ въ рукахъ стоялъ докторъ и хохоталъ.
   - А говорятъ - сбѣжалъ. Не сбѣжалъ, а спитъ.
   Кухарка проснулась и стремительно соскочила съ постели, хватаясь за голову.
   - Что? Какъ? - задыхаясь отъ внезапнаго сердцеб³ен³я, спросилъ Глѣбовъ.
   - А тебѣ чего хотѣлось? - спросилъ докторъ, внимательно приглядываясь къ коту.
   - Да говори же! - закричалъ Глѣбовъ.
   - Поди, самъ посмотри! Чего привязался! - огрызнулся Николай Михайловичъ.
   Глѣбовъ бѣгомъ выбѣжалъ изъ кухни.
   - Только кухарочку обезпокоили! - сострадательно замѣтилъ докторъ и пошелъ за нимъ.
   Черезъ полчаса докторъ и Глѣбовъ стояли въ передней; ихъ провожала теща.
   - Я только сдамъ телеграмму и сейчасъ же вернусь,- суетливо сказалъ Глѣбовъ.
   - Ахъ, mon Dieu! я такъ рада, такъ рада, что не вѣрю себѣ! - заговорила теща.- Я думала, Леля умретъ и все... Я спала и ничего не знала и вдругъ Леша прибѣжалъ... Ахъ, ужъ какъ я рада! - она потирала руки и, улыбаясь, щурилась отъ удовольств³я.
   - Maman думаетъ, что все это отъ лѣстницы,- вспомнилъ Глѣбовъ и захохоталъ.
   - Это съ Еленой Павловной-то? А что же съ вами отъ лѣстницы ничего не дѣлается? - пошутилъ докторъ. Старуха громко засмѣялась и замахала руками.
   - Allez, пожалуйста! всегда так³я глупости!- Докторъ и Глѣбовъ вышли.
   Какой-то молодой незнакомый малый мелъ лѣстницу; внизу, съ груднымъ ребенкомъ на рукахъ, стояла жена швейцара и смотрѣла на улицу въ стеклянную дверь подъѣзда. Она оглянулась, пошла навстрѣчу Николаю Михайловичу и стала что-то тихо говорить, засматривая ему въ глаза умоляющимъ взглядомъ.
   - Хорошо, я зайду,- сказалъ Николай Михайловичъ и обратился къ Глѣбову:
   - Ты меня подожди, я сейчасъ.
   Жена швейцара и докторъ скрылись въ маленькую дверь. Глѣбовъ сѣлъ на ларь и сталъ ждать. Ему вспомнилось, какъ этой ночью сидѣлъ здѣсь швейцаръ, потому что онъ, Глѣбовъ, не давалъ ему спать. Ему вспомнилось еще, что когда у него или у другихъ жильцовъ бывали гости, Андрей тоже не спалъ и не тушилъ лампы.
   Докторъ вышелъ изъ швейцарской, за нимъ шла женщина съ ребенкомъ и горячо благодарила его. Въ ея глазахъ вмѣсто мольбы свѣтилась надежда и робкая радость.
   Николай Михаиловичъ быстро надѣлъ шубу и вышелъ. Извощиковъ не было и они пошли пѣшкомъ.
   - Что тамъ? - спросилъ Глѣбовъ.
   - Тамъ?- началъ докторъ и нахмурился,- тамъ остается вдова и пять человѣкъ дѣтей, изъ которыхъ старшему десять лѣтъ.
   - И надежды... никакой?
   Въ эту минуту Алексѣю Дмитр³евичу очень хотѣлось, чтобы надежда была и чтобы его собственное радостное настроен³е не омрачалось близостью чужаго горя. Докторъ пожалъ плечами.
   - А вѣдь онъ мой коллега... до нѣкоторой степени! - сказалъ онъ и усмѣхнулся.
   - Кто? - спросилъ Глѣбовъ.
   - А вотъ, швейцаръ. Если допустить несомнѣнность жизни иной, откуда мы всѣ идемъ и куда возвращаемся, то мое мѣсто у преддвер³я: одинъ пришелъ, другой уходитъ; будь на стражѣ и... не спи ночь,- добавилъ онъ печально.
   Алексѣй Дмитр³евичъ засмѣялся. Докторъ вытащилъ изъ подъ шубы часы и остановился.
   - Спать или завтракать? - задумчиво спросиль онъ и сталъ что-то соображать, глядя передъ собой въ туманъ и мглу петербургскаго зимняго утра.
  

Другие авторы
  • Неведомский М.
  • Мальтбрюн
  • Голенищев-Кутузов Павел Иванович
  • Леонов Максим Леонович
  • Кривенко Сергей Николаевич
  • Краснов Платон Николаевич
  • Берг Федор Николаевич
  • Вяземский Петр Андреевич
  • Гейнце Николай Эдуардович
  • Галина Глафира Адольфовна
  • Другие произведения
  • Ознобишин Дмитрий Петрович - Когда в пленительном забвеньи...
  • Макаров И. - Однозвучно гремит колокольчик...
  • Телешов Николай Дмитриевич - К. Пантелеева. Н. Д. Телешов
  • Арсеньев Константин Константинович - Владимир Сергеевич Соловьев
  • Свободин Михаил Павлович - Стихотворения
  • Бонч-Бруевич Владимир Дмитриевич - Знамение времени
  • Добролюбов Николай Александрович - Фрегат "Паллада". Очерки путешествия Ивана Гончарова.
  • Черниговец Федор Владимирович - Генрих Гейне. Песнь песней
  • Татищев Василий Никитич - История Российская. Часть I. Глава 12
  • Закржевский Александр Карлович - Религия. Психологические параллели. B. В. Розанов
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
    Просмотров: 322 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа