Главная » Книги

Сумароков Панкратий Платонович - Стихотворения

Сумароков Панкратий Платонович - Стихотворения


1 2


П. П. Сумароков

  

Стихотворения

  
   Библиотека поэта. Второе издание
   Поэты 1790-1810-х годов
   Вступительная статья и составление Ю. М. Лотмана
   Подготовка текста М. Г. Альтшуллера.
   Вступительные заметки, биографические справки и примечания М. Г. Альтшуллера и Ю. М. Лотмана
   Л., "Советский писатель", 1971
   Оригинал здесь - http://www.rvb.ru
  

СОДЕРЖАНИЕ

  
   Биографическая справка
   32. Соловей, Попугай, Кошка и Медведь
   33. Лишенный зрения Купидон
   34. Плач и смех
   35. Ода в громко-нежно-нелепо-новом вкусе
   36. К человеку
   37. Чудеса
   38-54. Эпиграммы
   1. "Жена Глупона за нос водит..."
   2. "Не стыдно ли тебе, Дамон..."
   3. "Клит, сделавшись больным..."
   4. "Ты хочешь знать, Дамис..."
   5. "Какое сходство Клит..."
   6. "Девица, кою сбыть скорее с рук..."
   7. "Что не видал ослов, наш Клит весьма жалеет..."
   8. "Однажды Скрягин видел сон..."
   9. "За что не терпит Клит..."
   10. "Что Клав меня лечил..."
   11. "На Клита, верно б, я..."
   12. "Увидя Спеськина..."
   13. "Однажды барыня спросила астролога..."
   14. "Клит голову ушиб..."
   15. "Охотник Клит стихи чужие поправлять..."
   16. "Клав, борзый наш поэт..."
   17. "Ах, батюшка, ах, ах!.."

Биографическая справка

  
   Панкратий Платонович Сумароков, внучатый племянник знаменитого русского писателя А. П. Сумарокова, родился в городе Владимире 14 октября 1765 года. С двенадцатилетнего возраста он воспитывался в Москве в семье своего родственника И. П. Юшкова, где получил хорошее домашнее образование. Службу Сумароков начал в Преображенском полку в Петербурге. Там он познакомился с Н. М. Карамзиным. Вскоре Сумароков был переведен в конную гвардию.
   В 1787 году по обвинению в подделке ассигнации П. Сумароков был сослан на двадцать лет в Тобольск.
   Здесь развернулась его литературная деятельность. Когда в сентябре 1789 года в Тобольске в связи с открытием Главного народного училища стал выходить "Иртыш, превращающийся в Иппокрену", душой всего дела и, по всей вероятности, фактическим редактором журнала стал Сумароков, хотя официальная редакция была возложена на преподавателей училища.
   В 1791 году в Тобольске проживал отправленный в Илимский острог А. Н. Радищев. Возможно, именно Сумароков является адресатом известного стихотворения Радищева "Ты хочешь знать, кто я...".
   Параллельно с "Иртышом" в Тобольске выходил также издававшийся П. Сумароковым и им же составленный "Журнал исторический, выбранный из разных книг".
   После прекращения "Иртыша" П. Сумароков начинает издание нового журнала "Библиотека ученая, экономическая, нравоучительная, историческая и увеселительная в пользу и удовольствие всякого звания читателей" и в течение 1793-1794 годов выпускает двенадцать его книжек.
   С 1796 года, после запрещения вольных типографий, он печатает свои произведения в "Аонидах" Карамзина и в журнале "Приятное и полезное препровождение времени". В 1799 году, возможно при участии Карамзина, в Москве вышла первая часть его стихотворений.
   Вернувшись из ссылки в 1802 году, Сумароков продолжал писательскую и редакторскую деятельность. В 1802-1804 годах он выпускает в Москве "Журнал приятного, любопытного и забавного чтения", а в 1804 году становится ненадолго редактором журнала "Вестник Европы", сменив на этом посту Н. М. Карамзина. После 1808 года (когда вышла вторая книга его сочинений) он, по словам сына, "не писал более стихов". {<Петр Сумароков>, Жизнь П. П. Сумарокова. - В кн.: Стихотворения Панкратия Сумарокова, СПб., 1832, с. XXVIII.}
   Последние годы жизни Сумарокова были отданы переводам романов и составлению экономических и врачебных книг.
   Жил Сумароков в это время в своей деревне Кунеево, Каширского уезда, Тульской губернии, стремясь привести в порядок свое имение.
   В 1813 году Сумароков заболел и 1 марта 1814 года скончался.
  

Основные издания сочинений П. П. Сумарокова:

  
   Библиотека ученая, экономическая, нравоучительная, историческая и увеселительная в пользу и удовольствие всякого звания читателей, Тобольск, 1793-1794.
   Собрание некоторых сочинений, подражаний и переводов. Пан<кратия> Сум<ароков>а, чч. 1-2, М., 1799-1808.
   Журнал приятного, любопытного и забавного чтения, М., 1802-1804.
   Стихотворения Панкратия Сумарокова, СПб., 1832.
  
  
   32. СОЛОВЕЙ, ПОПУГАЙ, КОШКА И МЕДВЕДЬ
  
   Весьма, мне кажется, тот глупо поступает,
   Кто свой лишь хвалит вкус, а прочих охуждает.
   Я это докажу
   Сейчас примером,
   И сказку вам скажу
   Эзоповым манером.
   Ахти! читатели, какой я молодец!
   Я вам из басни сей две выведу морали,
   Из коих первую уж вы и прочитали,
   Вторую ж берегу на самый я конец.
   Однажды Соловей спросил у Попугая:
   "Скажи, что в комнате у нас за вонь такая,
   Сосед любезный мой!
   И что за дым такой,
   Тяжелый и густой,
   Ко мне сквозь сетку
   Набился в клетку?
   Мне тошно от него и ломит голова".
   По-л_ю_дски Попугай болтать был мастер;
   Он вот как отвечал: "Виной тому трава,
   Которая зовется кнастер;
   Ее наш барин жжет,
   И этот дым, мой свет,
   Который боль тебе такую приключает,
   Он с жадностью глотает,
   Великий находя в нем смак".
   - "Какой же он дурак!
   Возможно ль статься, -
   Воскликнул Соловей, -
   Чтоб мог питаться
   Он дрянью сей?
   Неужто в свете есть такие басурманы,
   Для коих могут быть невкусны тараканы?
   Они-то прямо барский кус!
   А он от кушанья такого морщит ус;
   О! как испорчен ныне вкус!"
   - "Вздор! - молвил Попугай. - Не то он должен кушать;
   А если б он хотел меня послушать
   И был бы умный человек,
   Тогда б лишь сахар ел и не пил бы вовек".
   - "Неправы оба вы, - мяукнула им Кошка, -
   Когда бы вкусу он хоть капельку имел,
   То б, без сомнения, мышей да крыс лишь ел".
   - "Все трое глупы вы! - внезапу заревел
   Медведь, прикованный к столбу возле окошка. -
   Когда б по правилам он вкуса поступал,
   То, верно бы, себя хищением питал,
   Бессильных так, как я, терзая без разбору,
   А в осень, выкопавши нору,
   Он в ней бы полгода по-моему лежал
   И жир из лап сосал...
   Ну, что вы скажете об этом?
   Не самый ли благой совет ему я дал?"
   Погибни ты, Медведь, с благим твоим советом!
   И так уж многие по-твоему живут;
   Лишь тем страшней тебя, что жир чужой сосут.
  
   <1790>
  
  
   33. ЛИШЕННЫЙ ЗРЕНИЯ КУПИДОН
  
   Пою несчастие, от коего Эрот
   Стал слеп, как крот.
   О вы, чувствительные души!
   Развесьте уши,
   Разиньте рот,
   Дыхание свое сколь можно притаите
   И песне жалкой сей внемлите...
   Но нет, немного погодите,
   Мне должно сделать здесь возгл_а_с:
   Ведь я отделаюсь тотчас.
   О ты! что на Сибирь взираешь исподлобья! 1
   Скажи мне, светлый Феб, за что до нас ты лих?
   За то ль, что своего блестящего подобья
   Не видишь здесь ни в чем, как лишь почти в одних
   Льдяных сосульках
   Да в таковых же пульках,
   Которы бедная Аврора вместо слез,
   От стужи плачуща, бросает к нам с небес?
   Но кто ж виновен в том, коль сам ты нас не греешь?
   Ты права не имеешь
   Коситься так на нас.
   Услышь же мой к тебе охриплый с стужи глас:
   Пожалуй, сделай одолженье!
   Просунь сквозь снежных туч
   Хотя один свой луч
   И мерзлое мое распарь воображенье.
   Теперь, читатели, прошу мне сделать честь,
   Прочесть,
   Что об Эроте вам желаю я донесть.
  
   Оставя некогда небесные чертоги,
   Задумали сойти на землю древни боги.
   Омир-покойник был тогда еще в живых,
   И он-то п_о_звал их.
   Зачем, вы спросите, - не знаю:
   Откушать, может быть, или на чашку чаю;
   Всяк знает, что он был им закадычный друг:
   Едал амврозию, тянул и не?ктар с ними;
   Со спящих же богинь обмахивал он мух
   И часто забавлял их сказками своими.
   Но полно вам скучать подробностями сими.
   Теперь поедем мы на час в небесный дом:
   Мне хочется, чтоб вы со мною прокатились
   И посмотрели б там, как боги в путь пустились.
   Они отправились в порядке вот каком:
   Зевес сел на орла с Юноною верьхом,
   На всякий случай взяв с собой в дорогу гром;
   Потом за прочими начальными богами
   Вулкан шел с молотом и с длинными рогами,
   Которы приобрел своею он виной,
   Ревниво поступив с женой.
   Позвольте на часок мне здесь остановиться,
   Хочу с ревнивыми немного побраниться.
   Послушайте, друзья,
   Ревнивые мужья!
   Советую вам я
   Не слишком строгости к супругам предаваться,
   Коль вы не любите бодаться.
   Не стройте из домов своих монастырей,
   Не запирайте жен, как стариц иль зверей;
   А то, когда на час явится им свобода,
   Тогда-то госпожа Природа
   Свое возьмет,
   И то, над чем с трудом вы много лет корпели,
   В минуту пропадет,
   А вы навек с рогами сели.
   Совет полезный давши вам,
   Я обращаюся к богам.
   Зефиры собрались на пир туда же с ними,
   Так и начнем мы ими.
   Надмеру нежные и малые божки,
   Дабы не простудили ножки,
   Обулись в теплые сапожки
   И, чтоб от ветру им сберечь свои ушки,
   Надели лисьи треушки
   И сели в дрожки;
   В которых бабочек впряжён был целый цуг;
   А на запятках вместо слуг
   Стояла пара шпанских мух;
   Да сверх того еще божков конвоевали
   Шестнадцать бойких комаров,
   Носами острыми и писком погоняли
   Крылатых легких скакунов.
   Но чья везется колесница
   Четверкой сизых голубей?
   Конечно, то любви царица
   Желает покататься в ней?
   Так точно. Вот она садится;
   За нею вслед, резвясь, толпится
   Рой целый Смехов, Игр, Амуров и Утех.
   Но как их посажать с собой богине всех?
   Нельзя; однако ж с ней иные заломались,
   Другие в ноги побросались,
   Иные, не успевши сесть,
   Цепочкой свившися, за нею полетели,
   Бросали к ней цветы и песни пели
   Богине в честь;
   Иные втерлись к ней за спинку,
   Иные скрылись в волосах,
   Иные в ямках на щеках,
   Иные впутались в косынку,
   Иные... Но оставим их;
   Давно пора мне догадаться,
   Что я болтать отменно лих;
   Но впредь не буду я так много завираться
   И в двух скажу стихах
   О прочих всех богах:
   Они туда ж помчались,
   Иной на радуге верьхом,
   Иной на облаке, иной пошел пешком;
   А дома лишь Эрот с Дурачеством остались;
   Один затем, что мал, другой затем, что глуп.
   Но что же делать им, оставшись на просторе?
   Эрот сначала был весьма в великом горе.
   Калякать о любви? - Его товарищ туп:
   Не знает и начал прекрасной сей науки.
   Наскучив наконец сидеть поджавши руки,
   Эрот сказал ему вот так:
   "Дурак!
   Теперь одни с тобой мы дома,
   Так станем как-нибудь играть,
   Хоть в жмурки, ведь игра сия тебе знакома;
   Всё лучше, нежели от скуки нам зевать".
   - "Ох, нет! - в ответ сказал глупец Эроту. -
   Давно я потерял к игр_а_м таким охоту;
   А дай мне свой колчан на час,
   Хочу я испытать один хоть в жизни раз,
   Умею ль действовать и я, как ты, стрелами;
   Я сам тебе за то, голубчик, отплачу:
   Пузырики пускать тебя я научу,
   Клянуся в том тебе я Стиксом и богами".
   Эрот было сперва и слушать не хотел;
   Но сладить с дураком, скажите, кто б умел?
   И так он наконец был должен согласиться;
   Дурачество ж к нему умело подлеститься,
   Дав опыт, пузыри из мыла как пускать.
   Эроту новость та смертельно полюбилась,
   Товарищ же его взял лук и стал стрелять;
   Но вот беда какая вдруг случилась:
   Дурачество, разинув рот,
   В безмерной радости не видя, где Эрот,
   Стрельнуло изо всей своей дурацкой мочи
   И вышибло ребенку очи!
   Какой нелепый поднял вой
   Лишенный зрения крылатый мой герой!
   Искусный же стрелок, от страха и печали
   Разинувши свой зев,
   Такой пустил ужасный рев,
   Как будто бы с него живого кожу драли.
   Вытье его оттоль повсюду разнеслось,
   Всё зданье от того небесное тряслось.
   Но бросим мы на час сих двух глупцов несчастных
   И съездим в тленный мир.
   Я чаю, кончился уже давно тот пир,
   Который жителям небес давал Омир.
   На лицах их, от спирта красных,
   Сверкают радости следы.
   Не ведая совсем ужасной той беды,
   Которая без них на небесах стряслася,
   Толпа божественна всвояси поднялася,
   С хозяином простясь
   И точно так же, как и прежде, поместясь.
   Какая сделалась тревога,
   Как мать слепого бога
   Домой пришла!
   Ах! что она нашла!
   Богиня видит токи крови,
   Зрит сына своего:
   Прелестные ж глаза где были у него,
   Там только ямочки осталися да брови.
   Тогда-то скорбь ее все меры превзошла:
   Какое зрелище для матери столь нежной!
   Наместо роз вступил в лице ее цвет снежный,
   Затмилися ее небесные красы;
   Терзает в горести она свои власы;
   Колени слабые едва ее держали,
   И если бы когда богини умирали,
   То б этой, верно, умереть;
   Но боги ведь не мы, так как же быть? - Терпеть.
   Но можно ль перенесть столь бедствие несносно?
   Богине же не мстить - и горько, и поносно.
   Горя отмщением, вдруг силу ощутив
   И взор с плачевного предмета совратив,
   На крыльях бешенства летит она в чертоги,
   Где был Зевес и прочи боги.
   Киприда в ярости, в отчаяньи, в слезах,
   Вбежав растрепана, во всех вселяет страх,
   Бросается Зевесу в ноги
   И, вздохи тяжкие пуская без числа,
   О бедствии своем, рыдая, донесла.
   Зевес, услыша то, столь сильно огорчился,
   Что чуть с престола не свалился.
   О, лютая напасть!
   Отец богов, разинув пасть,
   Ревет быком и стонет,
   Богов с Олимпа гонит;
   Потом с отчаянья он на стену полез.
   Не столько в бурный ветр шумит дремучий лес,
   Не столько турок зол, соделавшись с рогами,
   Как злился наш Зевес, кричал, стучал ногами,
   Сбираясь пересечь богов всех батогами.
   Он рвет
   И мечет,
   Попавшихся ему дерет,
   Как перепелок кречет;
   Шумит,
   Гремит,
   Своей заморской ищет трости
   И хочет изломать Дурачеству все кости.
   Уставши наконец, Зевес потише стал
   И драться перестал;
   Но вот что бедному Дурачеству сказал:
   "Скотина!
   За то, что ослепил Кипридина ты сына,
   Который мой любимый внук,
   Достоин ты ребром повешен быть на крюк;
   Но я свой гнев смягчаю
   И вот какую казнь тебе определяю:
   С сего час_а_ всегда с Эротом ты ходи;
   Куда он ни пошел, везде его води.
   Вот что навеки я тебе повелеваю!"
   Потом пощечины две-три ему влепил
   Да тем и заключил.
   С тех пор Дурачество всегда с Амуром ходит.
   Но это бы еще не важная беда,
   А вот лишь плохо что: Дурачество всегда,
   Когда стреляет он, его руками водит;
   Какой же может быть тут лад?
   Безмозгло божество стреляет невпопад;
   Удар любви с тех пор нам в голову приходит
   Почти всегда,
   И очень метко;
   А в сердце никогда,
   Иль очень редко.
  
   <1791>
  
   1 Все сии сочинения писаны в Сибири.
  
  
   34. ПЛАЧ И СМЕХ
  
   Когда жестокий сплин 1 мне ночью спать претит,
   То, вставши поутру с тяжелой головою,
   Бываю я всегда печален и сердит,
   Бранюсь с своей судьбою;
   Все бедствия людей я вижу пред собою.
   Мне мнится, слышу смертных стон;
   Зло лезет мне в глаза тогда со всех сторон.
   Явятся предо мной огнем дышащи горы,
   Страданья, смерть, чума -
   И словом, я тогда куда ни взвел бы взоры,
   Несчастий и злодейств мне всюду зрится тьма.
   Потом изыскиваю средства,
   Нельзя ль чем облегчить несносны смертных бедства!
   Но видя, что никак нельзя помочь тому
   И что напрасно я на то лишь время трачу,
   Нахмурюсь и - заплачу.
  
   Когда же с умными людьми я где сижу
   Иль книгу новую читаю и лежу,
   Притом здоров бываю,
   Тогда все горести свои позабываю
   И ни о чем я не тужу.
   Тогда и то себе на память привожу,
   Что от драгой моей Климены
   Не зрел и, кажется, не буду зреть измены.
   И что несч_а_стливой судьбы моей премены
   Авось-либо когда-нибудь я и дождусь.
   Авось-либо велико дело!
   Я без него давно оставил бы сей свет;
   Несчастный только им одним лишь и живет,
   Скажу я это смело.
   Хоть сим авось-либом я тщетно, скажут, льщусь,
   Но от него всегда я вмиг развеселюсь
   И - засмеюсь.
  
   Август 1788, <1795>
  
   1 Spleen - известный припадок англичан, которому часто подвергаются и другие люди с чувством.
  
  
   35. ОДА
   В ГРОМКО-НЕЖНО-НЕЛЕПО-НОВОМ ВКУСЕ 1
  
   "Croyez moi, resistez a vos tentations,
   Derobez au public vos occupations,
   Et n'allez point quitter, de quoi que l'on vous somme,
   Le nom, que dans la cour vous avez d'honnete homme,
   Pour prendre de la main d'un avide imprimeur
   Celui de ridicule et miserable auteur".
   "Misantr.", act 1, sc. 22
  
   Сафиро-храбро-мудро-ногий,
   Лазурно-бурный конь Пегас!
   С парнасской свороти дороги
   И прискочи ко мне на час.
   Иль, дав в Кавказ толчок ногами
   И вихро-бурными крылами
   Рассекши воздух, прилети.
   Хвостом сребро-злато-махровым
   Иль радужно-гнедо-багровым
   Следы пурпурны замети.
  
   Жемчужно-клюковно-пожарна
   Выходит из-за гор заря;
   Из кубка пламенно-янтарна
   Брусничный морс льет на моря.
   Смарагдо-бисерно светило,
   Подняв огнем дышаще рыло
   Из сольно-горько-синих вод,
   Усо-подобными лучами
   Златит, как будто бы руками,
   На полимент небесный свод.
  
   Сквозь бело-черно-пестро-красных
   Булано-мрачных облаков
   Луна, стыдясь гостей толь ясных,
   Не кажет им своих рогов
   И, мертво-белоснежным цветом
   Покрывшись перед солнца светом,
   На небе места не найдет.
   Ветр юго-западно-восточный
   Иль северо-студено-мочный
   Ерошит гладкий вод хребет.
  
   Октябро-непогодно-бурна
   Дико-густейша темнота,
   Сурово-приторно сумбурна
   Сбродо-порывна глухота
   Мерцает в скорбно-желтом слухе,
   Рисует в томно-алом духе
   Туманно-светлый небосклон.
   В уныло-мутно-кротки воды
   Глядятся черны хороводы
   Пунцово-розовых ворон.
  
   Но вдруг картина пременилась:
   Услышал стон я голубка,
   У Клары слезка покатилась
   Из левого ее глазка;
   Катилась по лицу, катилась,
   На щечке в ямке поселилась,
   Как будто в лужице вода.
   Не так-то были в прежни веки
   На слезы скупы человеки;
   Но люди были ли тогда?
  
   Коль девушке тогда случалось
   В разлуке с милым другом быть,
   То должно, дуре, ей казалось,
   О том реками слезы лить.
   Но в наши веки просвещенны
   Как могут люди огорченны
   Так слезы проливать рекой?
   Ведь ныне слезы дорогие,
   Сравнятся ль древние простые
   С алмазной нынешней слезой?
  
   Теперь посмотрим мы, как вьется
   Голубушка над голубком;
   А сердце бьется, жмется, рвется
   И в грудь стучит, как молотком.
   Голубчик выпустил, знать, душку,
   Нет жизни в нем ни на полушку,
   Уж носик съежился его.
   Овсянки, ласточки, синички,
   Варакушки и прочи птички
   Роняют слезки на него.
  
   От этой жалостной картины,
   Читатель, если ты не взвыл,
   А от начальной пиндарщины
   В восторг когда не приходил,
   То сердца твоего тон низок,
   Умом ты к готтентотам близок
   И так, как лютый тигр, жесток.
   Ты б должен на стену бросаться
   Или в лоскутья истерзаться
   От сих громко-прискорбных строк.
  
   <1802>
  
   1 К сочинению сего вздора подали мне мысль некоторые из новых наших стиходеев, из коих одни желают подражать Горацию нашему Г. Д<ержави>ну, а другие К<арамзи>ну и Д<митрие>ву; но как, вместо вкуса и таланта, имеют они только непреодолимую охоту марать бумагу, то и пишут точно такую чепуху, какую читатель найдет в сей оде, если будет иметь терпение ее прочитать.
   2 "Поверьте мне, боритесь с собою, скрывайте от людей свои занятия и не оставляйте, как бы вас к этому ни побуждали, своего имени, которое слыло при дворе именем честного человека, ради того, чтобы принять из рук жадного печатника имя смешного и жалкого автора". "Мизантроп", действие 1, явл. 2 (франц.). - Ред.
  
  
   36. К ЧЕЛОВЕКУ
  
   Игрушка счастья и судьбины,
   С дурным посредственного смесь,
   Кусок одушевленной глины,
   Оставь свою смешную спесь!
   Почто владыкой ты себя природы ставишь?
   Сегодня гордою пятой
   Ты землю, презирая, давишь,
   Но завтра будешь сам давим землею той.
  
   <1802>
  
  
   37. ЧУДЕСА
  
   Видал я на своем веку чудес немало,
   И мне великое желание припало
   Читателям об них здесь вкратце рассказать.
   За это многие дадут себя мне знать!..
   Но так и быть! пущусь. Извольте же послушать:
   Во-первых, видел я таких богатырей,
   Которы годовой доход пяти семей
   Изволили втроем за ужином прокушать.
   Видал таких я лекарей,
   Которые не всех больных своих морили.
   Видал таких господ, которые кормили
   Подвластных им людей
   Не хуже лошадей
   И их не походя бранили или били.
   Видал подьячего, который трезв был так,
   Что в сутки хаживал лишь два раза в кабак.
   Я видел старую девицу,
 

Категория: Книги | Добавил: Armush (30.11.2012)
Просмотров: 611 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа