Главная » Книги

Хафиз - Избранные стихотворения

Хафиз - Избранные стихотворения


1 2

  

ГАФИЗЪ.

  

Дѣвой - слово назовемъ,
Новобрачнымъ - духъ:
Съ этимъ бракомъ тотъ знакомъ,
Кто Гафизу другъ.
Гёте.

   "Русское слово", No 2, 1860
   Представляя на судъ истинныхъ любителей поэз³и небольшой букетъ, связанный въ моемъ переводѣ изъ стихотворныхъ цвѣтовъ персидскаго поэта, считаю нелишнимъ сказать нѣсколько словъ, могущихъ споспѣшествовать вѣрному воззрѣн³ю на предполагаемыя пьесы. Не зная персидскаго языка, я пользовался нѣмецкимъ переводомъ, составившимъ переводчику почетное имя въ Герман³и; а это достаточное ручательство въ вѣрности оригиналу. Нѣмецк³й переводчикъ, какъ и слѣдуетъ переводчику, скорѣе оперсичитъ свой родной языкъ, чѣмъ отступитъ отъ подлинника. Съ своей стороны и я старался до послѣдней крайности держаться не только смысла и числа стиховъ, но и причудливыхъ формъ газелей, въ отношен³и къ размѣрамъ и риѳмамъ, часто двойнымъ въ соотвѣтствующихъ строкахъ.
   Даже поверхностное знакомство съ нашимъ поэтомъ служитъ отраднымъ подтвержден³емъ двухъ несомнѣнныхъ истинъ: во-первыхъ, что духъ человѣческ³й давно уже достигъ той эѳирной высоты, которой мы удивляемся въ поэтахъ и мыслителяхъ нашего Запада; во-вторыхъ, что цвѣты истинной поэз³и неувядаемы, независимо отъ эпохи и почвы ихъ производившей. Напротивъ того, если они дѣйствительно живые цвѣты,- экзотическое ихъ происхожден³е сообщаетъ имъ особенную прелесть въ глазахъ любителей.
   Новымъ подтвержден³емъ тому, что Аз³я страна чудесъ и воп³ющихъ противуположностей, является странная судьба или, лучше сказать, странное духовное развит³е нашего поэта.
   Магометъ-Шемзеддинъ, солнце вѣры {Странно напоминать, что все это происходитъ на магометанскомъ Востокѣ.}, по прозван³ю Гафизъ, блюститель корана, такъ какъ онъ съ начала до конца зналъ наизустъ эту священную книгу, - родился въ Ширазѣ и жилъ въ немъ съ перваго до послѣдняго десятилѣт³я XIV вѣка нашей эры. Онъ принадлежалъ къ сектѣ дервишей и софи или созерцательныхъ мудрецовъ и мистиковъ, предавался богословскимъ и философскимъ трудамъ, сочинялъ въ аскетическомъ вдохновен³и возвышеннѣйш³е гимны, въ которыхъ попиралъ во прахъ все плотское, за что и получилъ прозван³е: мистическ³й языкъ. Онъ былъ великимъ, славнымъ учителемъ своего времени, окруженнымъ толпою учениковъ, и въ качествѣ наставника состоялъ въ такой милости при дворѣ, что велик³й визирь Хаджи-Ковамеддинъ-Магометъ-Али выстроилъ для него отдѣльную школу. И вдругъ, подъ старость лѣтъ, этотъ мистикъ и мудрецъ добровольно отказывается отъ всѣхъ плодовъ своихъ долговременныхъ усил³й и бойкая пѣсня старца расцвѣтаетъ тѣми яркими красками жизни, тѣмъ ароматомъ неподдѣльной свѣжести, какими украшены пѣсни юности только немногихъ избранныхъ; а между тѣмъ все, что пережилъ, извѣдалъ и перемыслилъ старецъ, звучитъ въ его лирѣ, перестроенной на новый ладъ.
   Этотъ нравственный переворотъ возбудилъ негодован³е въ прежнихъ приверженцахъ поэта; тѣмъ не менѣе у него нашлись благородные и просвѣщенные друзья. Окруженный ихъ любовью и уважен³емъ, Гафизъ скончался въ глубокой старости въ 1389 году. Прахъ его покоится въ Моселѣ - одномъ изъ прелестныхъ предмѣст³й Шираза и понынѣ привлекаетъ почитателей поэта.
   Переведенныя мною пѣсни относятся ко второй эпохѣ его дѣятельности, и я желалъ бы, чтобы читатель испыталъ хотя часть того наслажден³я, которое выпало на долю моему труду.
  
                   I.
  
            Звѣзда полуночи дугой золотою скатилась;
         На лоно земное съ его суетою скатилась.
  
            Цвѣты тамъ она увидала и травы долины,
         И радостной ихъ и живой пестротою плѣнилась.
  
            Она услыхала звонки говорливые стада,
         И мелкихъ, серебряныхъ звуковъ игрою плѣнилась.
  
            Коня увидала она, проскакавшаго въ полѣ,
         И лошади статной летучей красою плѣнилась.
  
            И мирными кровами хижинъ она и деревьевъ,
         И даже убогой гнилушкой лѣсною плѣнилась.
  
            И все полюбя, ужъ на небо она не просилась -
         И рада была, что ночною порою скатилась.
  
                   II.
  
            О! если бы озеромъ былъ я ночнымъ,
         А ты луною, по немъ плывущей!
  
            О! если бъ потокомъ я былъ луговымъ,
         А ты былинкой, надъ нимъ растущей!
  
            О! если бы розовымъ былъ я кустомъ,
         А ты бы розой, на немъ цвѣтущей!
  
            О! если бы сладостнымъ былъ я зерномъ,
         А ты бы птичкой его клюющей!
  
                   III.
  
            Мы Шемзеддинъ, со чадами своими,
         Мы шейхъ Гафизъ и всѣ его монахи -
         Особенный и странный мы народъ.
         Удручены и вѣчныхъ жалобъ полны,
         Безъ устали ярмо свое влача,
         Роняя перлы изъ очей горячихъ -
         Мы веселы и ясны какъ свѣча.
         Подобно ей мы таемъ, исчезаемъ,
         И какъ она, улыбкой счастья свѣтимъ.
         Пронизаны кинжалами рѣсницъ
         Жестокихъ, вѣчно требующихъ крови,
         Мы только въ этихъ мукахъ и живемъ.
         Въ грѣховномъ морѣ вѣчно утопая,
         Съ раскаяньемъ нисколько не знакомы,
         А между тѣмъ свободные отъ злаго,
         Мы вѣчно дѣти свѣта, а не тьмы -
         И тѣмъ толпѣ вполнѣ непостижимы.
         Она людей трехъ видовъ только знаетъ:
         Ханжу во-первыхъ, варвара тупаго,
         Фанатика, съ его душею мрачной;
         А во-вторыхъ развратника безъ сердца,
         Ничтожнаго, сухаго эгоиста -
         И наконецъ, обычной колеей
         Бредущаго; но для людей какъ мы
         Ей не найдти понятья и названья.
  
                   IV.
  
            Если вдругъ, безъ видимыхъ причинъ,
         Затоскую, загрущу одинъ,
  
            Если плоть и кости у меня
         Станутъ ныть и чахнуть, безъ кручинъ,
  
            Не давай мнѣ горькихъ пить лѣкарствъ:
         Не терплю я этихъ чертовщинъ.
  
            Принеси ты чашу мнѣ вина,
         Съ нею лютню, флейту, тамбуринъ.
  
            Если это не поможетъ мнѣ,
         Принеси мнѣ сладкихъ устъ рубинъ.
  
            Если жъ я и тутъ не исцѣлюсь,
         Говори, что умеръ Шемзеддинъ.
  
                   V.
  
            Я былъ пустынною страной;
         Огонь мистическ³й спалилъ
         Моей души погибш³й долъ;
         Песокъ пустыни огневой,
         Я тамъ взвивался и пылилъ,
         И, вѣтромъ уносимый,
         Я въ небеса ушелъ.
         Хвала Творцу! во мнѣ Онъ
         Унялъ уб³йственный огонь...
         Онъ дождикъ мнѣ послалъ сырой -
         И кротко охлажденный,
         Я прежн³й отыскалъ покой;
         Богъ далъ мнѣ быть веселой,
         Цвѣтущею землей.
  
                   VI.
  
            О! какъ подобенъ я - смотри!
         Свѣчѣ, мерцающей въ потьмахъ;
         Но ты, въ с³яющихъ лучахъ,
         Восходъ зари.
         Лишь ты с³яй, лишь ты гори,
         Хотя по первому лучу
         Твой ярк³й свѣтъ зальетъ свѣчу,
         Но умолять тебя хочу:
         Лишь ты гори,
         Чтобъ я угасъ въ твоихъ лучахъ.
  
                   VII.
  
            Дано тебѣ и мнѣ
         Созвѣзд³емъ любовнымъ
         Украсить небеса:
         Ты въ нихъ луною пышной,
         Красавицей надменной,
         А плачущей Плеядой
         При ней мои глаза.
  
                   VIII.
  
            Десять языковъ лилѣи
         Жаждутъ пѣсни соловья,
         И съ нѣмѣющихъ выходитъ
         Ароматная струя.
  
                   IX.
  
            Вѣтеръ нѣжный, окрыленный,
         Благовѣстникъ красоты,
         Отнеси привѣтъ мой страстный
         Той одной, что знаешь ты.
  
            Разскажи ей, что со свѣта
         Унесутъ меня мечты,
         Если мнѣ отъ ней не будетъ
         Тѣхъ наградъ, что знаешь ты.
  
            Потому, что подъ запретомъ
         Видѣть райск³е цвѣты
         Тяжело - и сердце гложетъ
         Та печаль, что знаешь ты.
  
            И на что цвѣты Эдема,
         Если въ душу пролиты
         Ароматы той долины,
         Тѣхъ цвѣтовъ, что знаешь ты,
  
            Не орломъ я быть желаю
         И парить на высоты;
         Соловей Гафизъ ту розу
         Будетъ пѣть, что знаешь ты.
  
                   X.
  
            Падетъ ли взоръ твой гордый
         На голову, во прахѣ
         Трактирнаго порога,
         Не тронь ея, - молю я!
         То голова Гафиза,
         Что надъ собой невластенъ...
         Не наноси ты словомъ
         Ему - или зазорнымъ
         Насил³емъ - обидъ.
         Незнающее мѣры,
         Все существо въ немъ, - словно
         Лишь изъ трактирной пыли
         Всемилосердый создалъ -
         Онъ знаетъ, что творитъ.
         Обдумай только это -
         И кроткимъ снисхожденьемъ
         Твою исполнитъ душу
         Тогда бѣдняги, старца,
         Упавшаго постыдно,
         Неблагородный видъ.
  
                   XI.
  
            Книгу мудрую берешь ты -
         Свой бокалъ беретъ Гафизъ;
         Къ совершенству все идешь ты -
         Къ безднѣ золъ идетъ Гафизъ.
  
            Въ рабствѣ тягостномъ живешь ты,
         Терпѣливою овцей -
         Какъ пустынный левъ въ неволѣ,
         Всѣ оковы рветъ Гафизъ.
  
            Съ тайной гордостью ведешь ты
         Списокъ мнимо добрыхъ дѣлъ -
         Новый грѣхъ ежеминутно
         На себя кладетъ Гафизъ.
  
            Многихъ избранныхъ блюдешь ты
         Поучен³емъ своимъ -
         Къ безразсудствамъ безразсудныхъ,
         Веселясь, зоветъ Гяфизъ.
  
            Мечь уб³йственный куешь ты,
         Покарать еретиковъ -
         Свѣтлый стихъ свой, драгоцѣнный,
         Золотой, - куетъ Гафизъ.
  
            Къ небу ясному встаешь ты,
         Дымомъ тяжкимъ и густымъ -
         Горной рѣчки блескъ и свѣжесть
         Въ глубь долинъ несетъ Гафизъ.
  
            Всѣ скажу однимъ я словомъ:
         Вѣчно бѣдный человѣкъ,
         Горечь каждому даешь ты,
         Сладость всѣмъ даетъ Гафизъ.
  
                   XII.
  
            Ты въ мозгу моемъ убогомъ
         Не ищи совѣтовъ умныхъ,
         Только лютней онъ веселыхъ,
         Только флейтъ онъ полонъ шумныхъ.
  
                   XIII.
  
            Пусть, на сколько хватитъ силъ,
         Чернь тебя клянетъ!
         Пусть зелоты на тебя
         Выступятъ въ походъ!
  
            Ты не бойся ихъ, Гафизъ;
         Вѣчно милосердъ,
         Самъ Аллахъ, противу нихъ,
         Твердый твой оплотъ,
  
            Зельзебилами *) твою
         Жажду утолитъ,
         Сваритъ солнце для тебя
         Райскихъ этихъ водъ.
  
            Чтобы горести твои
         Усладить вполнѣ,
         Онъ безкрылаго, не разъ,
         Ангела пришлетъ.
  
            Мало этого; Онъ самъ
         Въ благости своей
         Поэтическ³й вѣнецъ
         На тебя кладетъ.
  
            И не Грец³я одна,
         Даже и Китай -
         Пѣсни вѣчныя твои
         Съ завистью поетъ.
  
            Будутъ нѣкогда толпой
         Гробъ твой навѣщать;
         Всяк³й умница тебя
         Съ честью помянетъ.
  
            И когда умрешь ты, - твой
         Просвѣтленный ликъ
         Солнце, блескомъ окружа,
         Въ небо понесетъ.
  
         *) Зельзебилъ - райск³й источникъ.
  
                   XIV.
  
            Въ царство розы и вина приди,
         Въ эту рошу, въ царство сна - приди.
  
            Утиши ты пѣснь тоски моей,
         Камнямъ эта пѣснь слышна - приди.
  
            Кротко слезъ моихъ уйми ручей;
         Ими грудь моя полна - приди.
  
            Дай испить мнѣ, здѣсь, во мглѣ вѣтвей,
         Кубокъ счаст³я до дна - приди.
  
            Чтобъ любовь до тла моихъ костей
         Не сожгла, - она сильна, - приди.
  
            Но дождись, чтобъ вечеръ сталъ темнѣй;
         Но тихонько и одна - приди.
  
                   XV.
  
         . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
  
                   XVI.
  
            Веселись - о, сердце-птичка!
         Пой, довольное судьбиной,
         Что тебя плѣнила роза,
         Воцарившись надъ долиной.
  
            Ужъ теперь тебѣ не биться
         Въ грубой сѣти птицелова,
         И тебя не тронутъ когти,
         Не укуситъ зубъ змѣиной.
  
            Правда, что занозы розы
         Глубоко въ тебя вонзились,
         И истечь горячей кровью
         Ты должна передъ кончиной.
  
            Но за то твоей кончинѣ
         Нѣтъ подобной ни единой: -
         Ты умрешь прекрасной смертью,
         Благородной, соловьиной.
  
                   XVII.
  
            Предавъ себя судьбамъ на произволъ,
         Моя душа жила голубкой мирной;
         Но твой - о солнце! пламень къ ней дошелъ, -
         Испепелилъ ее твой огнь всем³рной.
  
            И вотъ, смотри, что пепелъ произвелъ:
         Свободныхъ крылъ гордись стезей обширной,
         Божественнаго ген³я орелъ
         Дышать взлетаетъ радостью эѳирной.
  
                   XVIII.
  
            Грозныя тѣни ночей,
         Ужасы волнъ и смерчей -
         Кто на покойной землѣ,
         Даже при полномъ желаньи,
         Васъ понимать въ состояньи?
         Тотъ лишь одинъ васъ пойметъ,
         Кто, подъ дыхан³емъ бурь,
         Въ неизмѣримомъ плыветъ
         Отъ береговъ разстояньи.
  
                   XIX.
  
         &n

Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
Просмотров: 387 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа