Главная » Книги

Волошин Максимилиан Александрович - Стихотворения

Волошин Максимилиан Александрович - Стихотворения


    М. А. Волошин. Стихотворения


   --------------------------------------
  Оригинал находится здесь: Максимилиан Волошин -------------------------------------- Состав: "К твоим стихам меня влечет не новость" "Я шел сквозь ночь. И бледной смерти пламя" "Дрожало море вечной дрожью..." "Быть черною землей. Раскрыв покорно грудь..." "...И мир, как море пред зарею..." Пустыня В вагоне Кастаньеты Via Mala Тангейзер Венеция На форуме Акрополь Возьми весло, ладью отчаль... И будут огоньками роз... Чем глубже в раковины ночи... Я люблю усталый шелест... Я, полуднем объятый...

  * * *
  
  
   Балтрушайтису К твоим стихам меня влечет не новость, Не яркий блеск огней: В них чудится унылая суровость Нахмуренных бровей. В них чудится седое безразличье, Стальная дрема вод, Сырой земли угрюмое величье И горько сжатый рот. 1903, Москва

  * * *
  
  
  
  Одилону Рэдону Я шел сквозь ночь. И бледной смерти пламя Лизнуло мне лицо и скрылось без следа... Лишь вечность зыблется ритмичными волнами. И с грустью, как во сне, я помню иногда Угасший метеор в пустынях мирозданья, Седой кристалл в сверкающей пыли, Где Ангел, проклятый проклятием всезнанья, Живет меж складками морщинистой земли. 1904

  * * * Дрожало море вечной дрожью Из тьмы пришедший синий вал Победной пеной потрясал, Ложась к гранитному подножью, Звенели звезды, пели сны... Мой дух прозрел под шум волны! 1904

  * * *
  
  
  
   Александре Михайловне Петровой Быть черною землей. Раскрыв покорно грудь, Ослепнуть в пламени сверкающего ока И чувствовать, как плуг, вонзившийся глубоко В живую плоть, ведет священный путь. Под серым бременем небесного покрова Пить всеми ранами потоки темных вод. Быть вспаханной землей... И долго ждать, что вот В меня сойдет, во мне распнется Слово. Быть Матерью-Землей. Внимать, как ночью рожь Шуршит про таинства возврата и возмездья, И видеть над собой алмазных рун чертеж: По небу черному плывущие созвездья. 1906, Богдановщина

  * * *
  
  
   Якову Александровичу Глотову ...И мир, как море пред зарею, И я иду по лону вод, И подо мной и надо мною Трепещет звездный небосвод... 1902

  ПУСТЫНЯ Монмартр... Внизу ревет Париж - Коричневато-серый, синий... Уступы каменистых крыш Слились в равнины темных линий. То купол зданья, то собор Встает из синего тумана. И в ветре чуется простор Волны соленой океана... Но мне мерещится порой, Как дальних дней воспоминанье, Пустыни вечной и немой Ненарушимое молчанье. Раскалена, обнажена, Под небом, выцветшим от зноя, Весь день без мысли и без сна В полубреду лежит она, И нет движенья, нет покоя... Застывший зной. Устал верблюд. Пески. Извивы желтых линий. Миражи бледные встают - Галлюцинации Пустыни. И в них мерещатся зубцы Старинных башен. Из тумана Горят цветные изразцы Дворцов и храмов Тамерлана. И тени мертвых городов Уныло бродят по равнине Неостывающих песков, Как вечный бред больной Пустыни. Царевна в сказке,- словом властным Степь околдованная спит, Храня проклятой жабы вид Под взглядом солнца, злым и страстным. Но только мертвый зной спадет И брызнет кровь лучей с заката - Пустыня вспыхнет, оживет, Струями пламени объята. Вся степь горит - и здесь, и там, Полна огня, полна движений, И фиолетовые тени Текут по огненным полям. Да одиноко городища Чернеют жутко средь степей: Забытых дел, умолкших дней Ненарушимые кладбища. И тлеет медленно закат, Усталый конь бодрее скачет, Копыта мерно говорят, Степной джюсан звенит и плачет. Пустыня спит, и мысль растет... И тихо все во всей Пустыне, Широкий звездный небосвод Да аромат степной полыни... 1901, Ташкент-Париж

  В ВАГОНЕ Снова дорога. И с силой магической Все это вновь охватило меня: Грохот, носильщики, свет электрический, Крики, прощанья, свистки, суетня... Снова вагоны едва освещенные, Тусклые пятна теней, Лица склоненные Спящих людей. Мерный, вечный, Бесконечный, Однотонный Шум колес. Шепот сонный В мир бездонный Мысль унес... Жизнь... работа... Где-то, кто-то Вечно что-то Все стучит. Ти-та... то-та... Вечно что-то Мысли сонной Говорит. Так вот в ушах и долбит, и стучит это: Ти-та-та... та-та-та... та-та-та... ти-та-та... Мысли с рыданьями ветра сплетаются, Поезд гремит, перегнать их старается... Чудится, еду в России я... Тысячи верст впереди. Ночь неприютная, темная. Станция в поле... Огни ее - Глазки усталые, томные Шепчут: "Иди..." Страх это? Горе? Раздумье? Иль что ж это? Новое близится, старое прожито. Прожито - отжито. Вынуто - выпито... Ти-та-та... та-та-та... та-та-та... ти-та-та... Чудится степь бесконечная... Поезд по степи идет. В вихре рыданий и стонов Слышится песенка вечная. Скользкие стены вагонов Дождик сечет. Песенкой этой все в жизни кончается, Ею же новое вновь начинается, И бесконечно звучит и стучит это: Ти-та-та... та-та-та... та-та-та... ти-та-та... Странником вечным В пути бесконечном Странствуя целые годы, Вечно стремлюсь я, Верую в счастье, И лишь в ненастье В шуме ночной непогоды Веет далекою Русью. Мысли с рыданьями ветра сплетаются, С шумом колес однотонным сливаются. И безнадежно звучит и стучит это: Ти-та-та... та-та-та... та-та-та... ти-та-та... Май 1901, в поезде между Парижем и Тулузой

  КАСТАНЬЕТЫ
  
  
  Е. С. Кругликовой Из страны, где солнца свет Льется с неба жгуч и ярок, Я привез себе в подарок Пару звонких кастаньет. Беспокойны, говорливы, Отбивая звонкий стих,- Из груди сухой оливы Сталью вырезали их. Щедро лентами одеты С этой южной пестротой: В них живет испанский зной, В них сокрыт кусочек света. И когда Париж огромный Весь оденется в туман, В мутный вечер, на диван Лягу я в мансарде темной, И напомнят мне оне И волны морской извивы, И дрожащий луч на дне, И узлистый ствол оливы, Вечер в комнате простой, Силуэт седой колдуньи, И красавицы плясуньи Стан и гибкий и живой, Танец быстрый, голос звонкий, Грациозный и простой, С этой южной, с этой тонкой Стрекозиной красотой. И танцоры идут в ряд, Облитые красным светом, И гитары говорят В такт трескучим кастаньетам. Словно щелканье цикад В жгучий полдень жарким летом. Июль 1901, Mallorca, Valdemosa [Майорка. Вальдемоза - исп.]

  VIA MALA Там с вершин отвесных Ледники сползают, Там дороги в тесных Щелях пролегают. Там немые кручи Не дают простору, Грозовые тучи Обнимают гору. Лапы темных елей Мягки и широки, В душной мгле ущелий Мечутся потоки. В буйном гневе свирепея Там грохочет Рейн. Здесь ли ты жила, о, фея - Раутенделейн? 1899 Tyзuc

  ТАНГЕЙЗЕР Смертный, избранный богиней, Чтобы свергнуть гнет оков, Проклинает мир прекрасный Светлых эллинских богов. Гордый лик богини гневной, Бури яростный полет. Полный мрак. Раскаты грома... И исчез Венерин грот. И певец один на воле, И простор лугов окрест, И у ног его долина, Перед ним высокий крест. Меркнут розовые горы, Веет миром от лугов, Веет миром от старинных Острокрыших городков. На холмах в лучах заката Купы мирные дерев, И растет спокойный, стройный, Примиряющий напев. И чуть слышен вздох органа В глубине резных церквей, Точно отблеск золотистый Умирающих лучей. 1901, Андорра

    ВЕНЕЦИЯ

Венеция - сказка. Старинные зданья Горят перламутром в отливах тумана. На всем бесконечная грусть увяданья Осенних тонов Тициана. 1899 Венгрия

  НА ФОРУМЕ Арка... Разбитый карниз, Своды, колонны и стены. Это обломки кулис Сломанной сцены. Здесь пьедесталы колонн, Там возвышалася ростра, Где говорил Цицерон Плавно, красиво и остро. Между разбитых камней Ящериц быстрых движенье. Зной неподвижных лучей, Струйки немолчное пенье. Зданье на холм поднялось Цепью изогнутых линий. В кружеве легких мимоз Очерки царственных пиний. Вечер... И форум молчит. Вижу мерцанье зари я. В воздухе ясном звучит: Ave Maria! 1900 Рим

  АКРОПОЛЬ Серый шифер. Белый тополь. Пламенеющий залив. В серебристой мгле олив Усеченный холм - Акрополь. Ряд рассеченных ступеней, Портик тяжких Пропилей, И за грудами камений В сетке легких синих теней Искры мраморных аллей. Небо знойно и бездонно - Веет синим огоньком. Как струна, звенит колонна С ионийским завитком. За извивами Кефиза Заплелись уступы гор В рыже-огненный узор... Луч заката брызнул снизу... Над долиной сноп огней... Рдеет пламенем над ней он - В горне бронзовых лучей Загорелый Эрехтейон... Ночь взглянула мне в лицо. Черны ветви кипариса. А у ног, свернув кольцо, Спит театр Диониса. 1900 Афины

  * * * Возьми весло, ладью отчаль, И пусть в ладье вас будет двое. Ах, безысходность и печаль Сопровождают все земное. 1911

  * * * И будут огоньками роз Цвести шиповники, алея, И под ногами млеть откос Лиловым запахом шалфея, А в глубине мерцать залив Чешуйным блеском хлябей сонных, В седой оправе пенных грив И в рыжей раме гор сожженных. И ты с приподнятой рукой, Не отрывая взгляд от взморья, Пойдешь вечернею тропой С молитвенного плоскогорья... Минуешь овчий кошт, овраг... Тебя проводят до ограды Коров задумчивые взгляды И грустные глаза собак. Крылом зубчатым вырастая, Коснется моря тень вершин, И ты возникнешь, млея, тая, В полынном сумраке долин. 14 июня 1913

  * * * Чем глубже в раковины ночи Уходишь внутренней тропой, Тем строже светит глаз слепой, А сердце бьется одиноче... 1915

  * * * Я люблю усталый шелест Старых писем, дальних слов... В них есть запах, в них есть прелесть Умирающих цветов. Я люблю узорный почерк - В нем есть шорох трав сухих. Быстрых букв знакомый очерк Тихо шепчет грустный стих. Мне так близко обаянье Их усталой красоты... Это дерева Познанья Облетевшие цветы. 1904

  * * * Я, полуднем объятый, Точно терпким вином, Пахну солнцем и мятой, И звериным руном; Плоть моя осмуглела, Стан мой крепок и туг, Потом горького тела Влажны мускулы рук. В медно-красной пустыне Не тревожь мои сны - Мне враждебны рабыни Смертно-влажной Луны, Запах лилий и гнили, И стоячей воды, Дух вербены, ванили И глухой лебеды. 10 апреля 1910

Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
Просмотров: 363 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа