Главная » Книги

Васильев Павел Николаевич - Автобиографические главы

Васильев Павел Николаевич - Автобиографические главы


  
  
   Павел Васильев
  
  
  
  Автобиографические главы --------------------------------------
  Павел Васильев. Стихотворения и поэмы / Предисл., сост., подгот. текста С. А. Поделкова.- М.: "Советская Россия", 1989.
  OCR Бычков М. Н. mailto:bmn@lib.ru --------------------------------------
  
  
  
  
   1
  
  
  Широк и красен галочий закат.
  
  
  Вчера был дождь. В окоченевших кадках,
  
  
  Томясь, ночует черная вода,
  
  
  По водосточным трубам ночь подряд
  
  
  Рыдания теснились. Ветром сладким
  
  
  До горечи пропахла лебеда.
  
  
  О, кудри царские по палисадам,
  
  
  Как перенесть я расставанье смог?..
  
  
  Вновь голубей под крышей воркованье...
  
  
  Вот родина! Она почти что рядом.
  
  
  Остановлюсь. Перешагну порог.
  
  
  И побоюсь произнести признанье.
  
  
  Так вот где начиналась жизнь моя!
  
  
  Здесь канареечные половицы
  
  
  Поют легонько, рыщет свет лампад,
  
  
  В углах подвешен. Книга "Жития
  
  
  Святых", псалмы. И пологи из ситца.
  
  
  Так вот где жил я двадцать лет назад!
  
  
  Вот так, лишь только выйдешь на крыльцо,
  
  
  Спокойный ветер хлынет от завозен, -
  
  
  Тяжелый запах сбруи и пшениц...
  
  
  О, весен шум и осени винцо!
  
  
  Был здесь январь, как горностай, морозен,
  
  
  А лето жарче и красней лисиц.
  
  
  В загоне кони, ржущие из мглы...
  
  
  Так вот она, мальчишества берлога -
  
  
  Вот колыбель сумятицы моей!
  
  
  Здесь может, даже удочки целы,
  
  
  Пойти сыскать, подправить их немного
  
  
  И на обрыв опять ловить язей.
  
  
  Зачем мне нужно возвращать назад
  
  
  Менял ладони, пестрые базары,
  
  
  Иль впрямь я ждал с томленьем каждый год:
  
  
  Когда же мимо юбки прошумят
  
  
  Великомученицы Варвары
  
  
  И солнце именинное взойдет?..
  
  
  Ведя под ручку шумных жен своих,
  
  
  Сходились молчаливые соседи,
  
  
  И солнце смех раздаривало свой,
  
  
  Остановясь на рожах их тупых,
  
  
  На сапогах, на самоварной меди...
  
  
  Неужто это правило душой?
  
  
  А именины шли своим путем,
  
  
  Царевной-нельмой, рюмками вишневки.
  
  
  Тряслись на пестрых дугах бубенцы,
  
  
  Чуть вздрагивал набухшим чревом дом,
  
  
  И кажется теперь мне: по дешевке
  
  
  Скупили нас тогда за леденцы.
  
  
  В загонах кони, ржущие из мглы...
  
  
  А на полтинах решки и орлы,
  
  
  На бабьих пальцах кольца золотые,
  
  
  И косы именинницы белы.
  
  
  И славил я порукой кабалы
  
  
  Варвары Федоровны волосы седые!
  
  
  
  
  
  
  
   2
  
  
  
  
  
  Не матери родят нас - дом родит.
  
  
  Трещит в крестцах, и горестно рожденье
  
  
  В печном дыму и лепете огня.
  
  
  Дом в ноздри дышит нам, не торопясь растит,
  
  
  И вслед ему мы повторяем мненье
  
  
  О мире, о значенье бытия.
  
  
  Здесь первая пугливая звезда
  
  
  Глядит в окно к нам, первый гром грохочет.
  
  
  Дед учит нас припрятать про запас.
  
  
  Дом пестует, спокойный, как всегда.
  
  
  И если глух, то слушать слез не хочет,
  
  
  Ласкает ветвью, розгой лупит нас.
  
  
  И все ж мы помним бисеры зимы,
  
  
  Апрель в ручьях, ворон одежду вдовью,
  
  
  И сеновалы, и собак цепных,
  
  
  И улицы, где повстречались мы
  
  
  С непонятою до сих пор любовью, -
  
  
  Как ни крути, не позабудем их!
  
  
  Нас мучило, нас любопытство жгло.
  
  
  Мы начинали бредить ставкой крупной,
  
  
  Мы в каждую заглядывали щель.
  
  
  А мир глядел в оконное стекло,
  
  
  Насмешливый, огромный, недоступный,
  
  
  И звал бежать за тридевять земель.
  
  
  Но дом вручил на счастье нам аршин,
  
  
  И, помышляя о причудах странствий,
  
  
  Мы знали измеренья простоту,
  
  
  Поверив в блеск колесных круглых шин,
  
  
  И медленно знакомились с пространством,
  
  
  От дома удаляясь на версту, -
  
  
  Не более. Что вспоминаешь ты,
  
  
  Сосед мой хмурый? Может быть, подвалы,
  
  
  В которых жил отец твой за гроши
  
  
  На городских окраинах, кресты
  
  
  Кладбищ для бедных, и зловонье свалок,
  
  
  И яркий пряник в праздник - для души?
  
  
  
  
  
  Но пестовала жизнь твою, любя,
  
  
  Другая, неизвестная мне сила.
  
  
  И был чужим сосущий соки дом,
  
  
  И вечером, поцеловав тебя,
  
  
  Твоя сестра на улицу ходила,
  
  
  Блестя слезой, от матери тайком.
  
  
  
  
  
  И поздно ночью, возвратясь из мглы,
  
  
  Полтинники, где решки и орлы,
  
  
  Она с тобою, торопясь, считала.
  
  
  И сутки были, как они, круглы.
  
  
  Мир, затопляя темные углы,
  
  
  Пел ненавистью крепкого накала.
  
  
  
  
  
  
  
   3
  
  
  
  
  
  Дышал легко станичный город наш,
  
  
  Лишь обожравшись - тяжко. Цвет акаций,
  
  
  Березы в песнях, листьях и пыли,
  
  
  И на базарах крики: "Сколько дашь?"
  
  
  Листы сырых, запретных прокламаций
  
  
  До нас тогда, товарищ, не дошли.
  
  
  У нас народ все метил загрести
  
  
  Жар денежный и в сторону податься.
  
  
  Карабкались за счастьем, как могли, -
  
  
  Не продохнуть от свадеб и крестин.
  
  
  Да, гневные страницы прокламаций
  
  
  До нас тогда, товарищ, не дошли.
  
  
  Да если б даже! - и дошла одна,
  
  
  Всяк, повстречав, изматерился б сочно
  
  
  И к приставу немедленно отнес.
  
  
  Был хлеб у нас, хватало и вина,
  
  
  Стояла церковь прочно, рядом прочно -
  
  
  Цена на хлеб, на ситец, на овес.
  
  
  И до сих пор стоят еще, крепки,
  
  
  Лабазы: Ганин, Осипов, "Потанин,
  
  
  И прочие фамилии купцов...
  
  
  Шрапнельными стаканами горшки
  
  
  Заменены. В них расцвели герани -
  
  
  Вот что осталось от былых боев,
  
  
  Сюда пришедших. Двадцать лет назад
  
  
  Здесь подбородки доблестно жирели,
  
  
  Купецкие в степях паслись стада,
  
  
  Копился в пище сладковатый яд.
  
  
  В шкатулках тлели кольца, ожерелья
  
  
  Из жемчугов. И серьги в два ряда.
  
  
  Не потому ли, выгибая клюв,
  
  
  Здесь Анненков собрал большую стаю -
  
  
  Старшой меньших! Но вывелась семья,
  
  
  И, черные знамена развернув,
  
  
  Он отлетал, крепя крыло, к Китаю,
  
  
  И степью тек, тачанками гремя.
  
  
  И мало насчитаешь здесь имен,
  
  
  Отдавших жизнь за ветры революций,
  
  
  Любимых, прославляемых теперь.
  
  
  Хребты ломая, колокольный звон
  
  
  Людей глушил. Но все-таки найдутся
  
  
  Один иль два из приоткрывших дверь
  
  
  В далекое. И даже страшно мне:
  
  
  Да, этот мир, настоян на огне,
  
  
  И погреба его еще не раз взорвутся,
  
  
  Еще не раз деревья расцветут,
  
  
  И, торопясь, с винтовками пройдут
  
  
  В сквозную даль солдаты революций.
  
  
  
  
  
  
  
   4
  
  
  
  
  
  Был город занят красными, они
  
  
  Расположились в Павлодаре. Двое
  
  
  Из них...
  
  
  1934

Другие авторы
  • Глинка Александр Сергеевич
  • Дон-Аминадо
  • Доде Альфонс
  • Якубович Лукьян Андреевич
  • Волконская Зинаида Александровна
  • Басаргин Николай Васильевич
  • Бороздна Иван Петрович
  • Гагедорн Фридрих
  • Зейдер Федор Николаевич
  • Пестель Павел Иванович
  • Другие произведения
  • Бальмонт Константин Дмитриевич - Любовь и ненависть
  • Анненков Павел Васильевич - И. Н. Конобеевская, В. А. Смирнова. К. Маркс, Ф. Энгельс и П. В. Анненков
  • Андерсен Ганс Христиан - Злой князь
  • Толстой Лев Николаевич - Бирюков П. И. Биография Л.Н.Толстого (том 2, 2-я часть)
  • Чехов Антон Павлович - Рецензии на сборник "В сумерках"
  • Вейнберг Петр Исаевич - Вейнберг П. И.: биобиблиографическая справка
  • Кокошкин Федор Федорович - Воспитание, или вот приданое
  • Лесков Николай Семенович - Зверь
  • Ковалевская Софья Васильевна - Автобиографический рассказ
  • Гончаров Иван Александрович - Обломов
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
    Просмотров: 424 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа